psyhologies.ru
тесты
текст: Андрей Фертиг 

Тамара Трампе: «Люблю, когда начало фильма вызывает вопросы»

Документальный фильм «Моя мама, война и я» вошел в программу фестиваля немецкого кино Blick´15. Этот фильм стал для режиссера Тамары Трампе попыткой встречи с мамой, которая работала санитаркой во время войны. Очень личная, автобиографическая история превращается в исследование нанесенной войной травмы, которая шрамом остается на последующих поколениях.
Моя мама, война и я
Psychologies: 

Как возникла идея снимать этот фильм?

Тамара Трампе: 

Фильм «Моя мама, война и я» мы снимали в конце ноября 2012 года, так сказать, к моему семидесятилетию. Была только эта одна поездка, и через 13 дней весь материал был отснят. Маму мы снимали двумя годами раньше, когда делали фильм «Колыбельные». По замыслу она должна была появиться в фильме, но мы поняли, что кадры с мамой эстетически не вписываются в фильм, и положили материал на полку.

Я входила в объединение «Второй взгляд» – в нем состояли пять режиссеров и два оператора. Все мы мечтали о том, чтобы сделать что-то для телевидения. Тогда ничего не вышло, и спустя двадцать лет мы решили попробовать еще раз. Каждый должен был снять небольшой фильм, обыгрывающий тему какой-то из его предыдущих работ. В итоге удалось довести до конца только два проекта – «Пепе Муджика» («Pepe Mujica», 2015) режиссера Хайди Спекона и фильм о моей маме.

Что родители рассказывали вам о войне?

Т. Т.:  

Мама всегда избегала разговоров о войне. Но в какой-то момент она решилась говорить об этом. Она просто почувствовала близость смерти. Сорок лет назад я делала с ней интервью для радио, оно называлось: «Нет, ордена я не получила…». Но тогда мама в основном шутила. Отец тоже не рассказывал о войне. Он получил осколочное ранение головы и рано умер. У нас не было времени поговорить о прошлом.

читайте такжеФестиваль документального и игрового кино Blick’15

Почему фильм начинается с фотографий вашей семьи?

Т. Т.:  

Фильм хотели начать с картины снежного поля, где я родилась. Но я сказала: «Ребята, я не хочу сразу раскрывать все карты». Тогда мы решили показать в начале фильма две семейные фотографии. На первой, сделанной в 1939 году, еще есть мой дед, на фотографии 1950 года его уже не было, как и двух его сыновей. У зрителя возникает желание отыскать на снимке людей, о которых в данный момент идет речь, он спрашивает себя, так кто же из них дедушка? Тот, что с сигаретой в руке? И в этот момент, когда от зрителя требуется предельная концентрация и он внимательно следит за повествованием, можно начинать историю. Теперь можно показать поле, где я родилась в 1942 году.

Какие чувства испытали там?

Т. Т.:  

Пока я не оказалась на этом поле, я не могла полностью осознать, что меня, только что родившуюся, мама могла оставить лежать на снегу. Было четыре часа утра, кромешная тьма, о ее беременности никто не знал. Для меня было большим счастьем произнести: «Мамочка, это такая большая твоя заслуга, что ты подняла меня и завернула в армейский полушубок – в мою первую одежду!»

читайте также«После войны у женщин была еще одна война»

Как видно из первых кадров, способ повествования очень важен для вас…

Т. Т.:  

Я люблю, когда начало фильма вызывает вопросы. В фильме «Белые вороны» ветеран Афганистана идет по полю, и никто не понимает, где это. Мне кажется, это здорово. Такие фильмы я обязательно досмотрю до конца. Если же тема обнаруживается сразу, я не могу усидеть и вскоре покидаю зал. На протяжении многих лет я работала в отборочной комиссии фестиваля DOK Лейпциг. Самое важное для меня при просмотре – увидеть индивидуальный почерк режиссера. Выбранная же им тема имеет для меня гораздо меньшее значение. Я никогда не отберу историю, плохо рассказанную, но обыгрывающую важную тему. Документальное кино – это в первую очередь кино, то есть искусство, а не журналистика. Поэтому я всегда ожидаю от режиссера его собственного, субъективного взгляда. Я это всегда пыталась найти.

Ваш фильм был с показан на многих кинофестивалях и тепло встречен самой разной публикой. У вас есть этому объяснение?

Т. Т.:  

Что мне кажется важным в нашем фильме, так это то, что в нем есть место и радости, и грусти, что можно действительно смеяться, что есть общение на равных и нет упреков. В том числе между матерью и дочерью. Это относится и к другим героиням фильма. Мне кажется, это здорово.

Фильм можно увидеть в Центре документального кино 15 ноября

http://cdkino.ru/event/24930/

Перевод: Виктор Тимофеев

P на эту тему
Авторизуйтесьчтобы можно было оставлять комментарии.

новый номерДЕКАБРЬ 2016 №11128Подробнее
psychologies в cоц.сетях
досье
  • Что нам хочет сказать наше бессознательноеЧто нам хочет сказать наше бессознательноеВ нем сомневаются со времен Фрейда, и тем не менее оно остается лучшей моделью для объяснения наших эмоций и поведения. Бессознательное говорит с нами на языке сновидений. Мы можем наладить с ним диалог без слов, заглянуть в него с помощью проективных тестов или анализа семейной истории. Все это – разные способы расслышать сигналы бессознательного, вступить с ним в контакт. Как это сделать самим или с помощью психотерапевта? Об этом – наше «Досье». Все статьи этого досье
Все досье