psyhologies.ru
тесты

Обозреватели


Анна Аркатова
Анна Аркатова
поэт, лауреат Международного литературного Волошинского конкурса, автор трех поэтических книг. Публикуется в журналах «Знамя», «Новый мир» и других.

Что делать, когда ничего не готово?

«Трудно стать человеком. Сначала сидишь, скрючившись, девять месяцев в утробе. Потом в дикой борьбе выходишь на свет. Ничего не готово. Все болит. Пока приспособишься. А потом раз – тебе уже тридцать. И ты все еще не в состоянии заплатить за квартиру».
Три женщины на пирсе ФОТО Getty Images 

Это ироничное умозаключение Клаудии, одной из героинь фильма «Все, что мы хотим» (реж. Беатрис Меллер). Цитирую по памяти. Но за впечатление ручаюсь. В возрасте, когда нам кажется, что солидный отрезок уже позади и мы готовы его использовать как «меру всех вещей», – вдруг мы обнаруживаем, что ткань только разложена, есть рисунок, структура – но никакой подходящей выкройки. Опыт собственной мамы вовсе не убеждает.

читайте такжеВсе слагаемые женственности

Фестиваль нового немецкого кино, проходивший в Москве под девизом «Женщина в поиске», завершился показом документальной ленты берлинского режиссера Беатрис Меллер. Героини фильма – три молодые женщины, ровесницы автора картины, живут обычной жизнью современных европейцев. У каждой из них свое представление о счастье, о своей роли в этом мире и об образе жизни, который этому соответствует. Беатрис на протяжении трех лет наблюдала за их судьбами, в которых – и это самое важное! – не происходило ничего сверхъестественного. Еще год заняла работа над картиной, плюс вынужденные паузы – так что фильм вышел через пять лет после начала съемок. Теперь он объездил весь мир, хотя не претендовал на какое-то ментальное откровение. Обаяние персонажей, мастерский монтаж и харизматичность самой идеи обеспечили картине живой интерес самой разнообразной аудитории. Кстати говоря, не только женской.

читайте также

Джоан Роулинг: «Счастье можно найти даже в самые темные времена – нужно только включить свет»

После показа я спросила Беатрис – кредо какой из героинь лично ей ближе всего?

Не удивительно, что ответить ей было сложно. В каждой модели есть очень привлекательные стороны. Кого из нас не соблазнит свобода? Вот, например, актриса по профессии – Мария-Сара. К своим тридцати годам меняла место жительства 29 (прописью: двадцать девять) раз! То она играет в театре в Нью Йорке, то она – официантка на Бали, то бегает на кастинги во Франции. Она в восторге от возможности вдруг и сразу все перевернуть, начать заново, как только жизнь принимается буксовать или просто становится скучной. А кому бы не понравилось? Все дело в цене свободы – ни дома, ни ребенка, ни сбережений, ни надежного заработка такой сценарий не предполагает. Зато ничем и не связывает! Мы застаем Марию-Сару переезжающую из Берлина в Мюнхен, чтобы работать в консалтинговой компании (что-то такое она изучала примерно год). Она закидывает вещи (мы видим два чемодана) в старенький «Трабан» и ауфидерезейн, Берлин! К слову сказать – это уже комментарий Беатрис – Мария продержалась в Мюнхене четыре месяца. Затосковала.

читайте также

Как я понимаю “здесь и сейчас”

Мона родом из Палестины. Несмотря на восточные корни, она не видит смысла ни в браке, ни в совместной жизни вообще. И это еще мягко сказано. Круглые сутки с партнером под одной крышей – для нее страшный сон. Как можно вообще развиваться, когда ты все время должен оглядываться? Карьера, обеспечивающая эту свободу, – вот то, на чем стоит сосредоточиться. Проблемы со здоровьем пугают Мону не в связи с возможной бездетностью, а как помеха на пути к избранной цели.

Клаудиу, наоборот, не смущает непрочный быт и скромный заработок фрилансера. Она легко видит себя в паре. Все-таки в этом что-то есть – приходишь домой, а тебя кто-то ждет. Этот кто-то даже что-то готовит. Даже красит стены будущей детской. Наше знакомство началось с Клаудиой – редактором журнала, а расстаемся мы со счастливой мамочкой, прижимающей к груди новорожденную дочку.

читайте такжеРодить ребенка в 20, 30 или 40 лет. Что это меняет?

Девушки снимают квартиры, переезжают, смотрят в монитор, смотрят в окно. У них есть любимые вещи. У них есть любимые занятия. У каждой есть мама – и эти мамы в кадре неслучайны. Идея фильма пришла Беатрис как раз после ее бесед с собственной мамой. С мамой, перед которой была поставлена камера. Неожиданно перед камерой мама раскрылась, как никогда ни в одном разговоре ни до, ни после. А дочь объяснила в самой себе многое, что оставалось непонятным. Была даже мысль включить эту находку в сценарий. Я и мама. Но потом Беатрис от этой идеи отказалась.

Зато появился повод сравнить не только девушек, но и поколения в деликатном ракурсе женских сомнений. Мы видим, как трогательно похожи эти дочки-матери. Не только лицами. Режиссеру удалось из нескольких реплик создать почти лабораторную картину по усвоению родительского опыта, в том числе и опыта страданий и потерь. Эти диалоги – десятая часть сценария, но они важны как точки отсчета, а может быть, и как точки бифуркации – ведь наши биографии часто складываются не благодаря, а вопреки. Из сюжета, к слову, сознательно редуцированы мужские персонажи (авторская концепция). Исключение пришлось сделать для одного отца – он появляется в каком-то дверном проеме, чтобы сообщить, что раньше все было по-другому.

читайте такжеКак ценности меняются с возрастом

После фильма, стоя перед аудиторией, Беатрис Меллер задала единственный вопрос залу (в основном, понятно, вопросы задавали ей). Интересовало ее вот что: есть ли в этих поисках что-то общее у русских и немецких женщин? Ответа она не получила. Зал минуту молчал. Потом встала девушка и… горячо поблагодарила режиссера.

Странно, подумала я. Нет, не благодарность – она вполне искренняя. А молчание. Ведь ответ – вот он, на поверхности. ДА! Мы тоже мечемся, выбираем между семьей и карьерой, не соглашаемся с родителями и последнее время даже можем себе позволить менять жилье в зависимости от бюджета или карьеры. Но это на первый взгляд! «Открутив» историю назад, я поняла – почему этот ответ не слетел ни с одного языка. Дело в том, что проблемы, которые приходится решать подругам Беатрис, не ввергают их в конфликт с этим миром. Женщины полностью и до конца отвечают за свой выбор и никого в нем не винят – ни матерей, с которыми очевидно все непросто, ни мужчин, которых они отнюдь не избегают, ни, боже упаси, страну, в которой они живут. Главный вопрос для них – определиться с желанием. Которое они трепетно отслеживают. И эта уверенность, что все возможно, обеспечена у них не материальным вкладом и даже не качественным образованием – а изначальной внутренней свободой, которая в русском контексте все еще весьма условна. Стереотипы патриархального уклада, непременная фигура отца, определяющая жизненный сценарий, и общий, так и не восстановленный, демографический послевоенный перекос – все это до сих пор влияет на приоритеты русской женщины.

В современной же европейской культуре – моделей поведения столько, сколько характеров. И принятие этого, может быть, и есть наивысшая ценность цивилизации.

1 «Все, что мы хотим» (Beatrice Möller «Alles was wir wollen», 2012).
P на эту тему
Авторизуйтесьчтобы можно было оставлять комментарии.

новый номерДЕКАБРЬ 2016 №11128Подробнее
psychologies в cоц.сетях
досье
  • Что нам хочет сказать наше бессознательноеЧто нам хочет сказать наше бессознательноеВ нем сомневаются со времен Фрейда, и тем не менее оно остается лучшей моделью для объяснения наших эмоций и поведения. Бессознательное говорит с нами на языке сновидений. Мы можем наладить с ним диалог без слов, заглянуть в него с помощью проективных тестов или анализа семейной истории. Все это – разные способы расслышать сигналы бессознательного, вступить с ним в контакт. Как это сделать самим или с помощью психотерапевта? Об этом – наше «Досье». Все статьи этого досье
Все досье