psyhologies.ru
тесты

Обозреватели


Владимир Дашевский
Владимир Дашевский
Психотерапевт, кандидат психологических наук, его сайт www.dashevs.com

Стыд стыда

В нашем прошлом есть вещи, которые вспоминать больно. Когда нас били, например. Или когда умирали близкие. Когда мы поступали нечестно, подло или трусливо. Психотерапевт Владимир Дашевский – о том, как не дать чувству стыда сломить себя.
alt

Вроде бы пудель, но я не уверен. Помню, как бесконечно долго тянется время, как он выбегает из кустов прямо на середину дороги между белых лучей дальнего света. Справа гора, слева – обрыв. Черный, курчавый, висячие уши. Серые глаза на сотую долю секунды бликуют. Ремень врезается в грудь. Глухой шлепок о бампер. Сердце задыхается в истошной дроби. Останавливаюсь. Мигаю аварийкой в нефтяной темноте. Страшно. Через паузу выхожу. Приторные запахи теплых гор перемешиваются с резкими нотами паленых колодок.

Формально смотрю по сторонам, не желая ничего найти. И не нахожу. На бампере мокрый след. Вспоминаю «Внутри Льюина Дэвиса» с рыжим котом. Уезжаю. Молю прощения у всех богов Вселенной.

Но еще через некоторое время дорожные заботы, усталость, сон и будничные дела оплетают этот эпизод в ватный кокон прошлого и укладывают на безопасную полку памяти. Фрейд бы сказал: «вытесняют». Наверное.

В моем прошлом есть вещи, которые вспоминать больно. Когда меня били, например. Или когда умирали близкие. Когда я поступал нечестно, подло или трусливо. Я их и не вспоминаю. Эти картинки, выцветая, хранятся где-то на чердаке или в подвале сознания и ждут своих терапевтических сессий или спонтанных освобождающих инсайтов.

Есть такие же события и в настоящем, которые держать в голове больно, тяжело и небезопасно. Например, собака в горах, возможно, пудель.

Или, например, события на Украине.

читайте такжеПочувствовать чужую боль как свою

Я пишу эту колонку 7 сентября, в день рождения города Москва. Тверскую перекрыли. Ряженые танцуют и ходят на ходулях. Раздаются и быстро заканчиваются конфеты, потому что бесплатно. Мимы фотографируются с горожанами, бабушки на подиуме плетут нити, символизирующие время, праздничные граждане не спешат откликнуться на призыв ведущего поговорить с «бойкими еще старушками», дети отрезают себе ленточку – «кусочек истории города». Наверное, это праздник.

А возможно, прямо сейчас Николай наводит свой прицел на Ивана, Игорь целится в Дмитрия, Степану отрывает взрывом руку, Антон погибает, Федору бинтуют рваную рану на животе, у Сергея в госпитале нагнаивается шов. Иван Сергеевич и Анна Тимофеевна сидят без света в осажденных Донецке и Мариуполе, слушают взрывы, им страшно и нечего есть.

Мне физически больно. Я не хочу об этом думать. Лучше я выключу «Эхо Москвы».

Я могу прожить несколько часов и не думать. Как будто бы и нет войны. Как в детстве, когда прятался от родителей, закрывал глаза руками – их не видно, значит, и меня нет. Негативная (или отрицательная) галлюцинация – это когда что-то существует в реальности, а ты не хочешь видеть и не видишь: неприятного человека в комнате, не слышишь сообщение о неприятном событии.

Представляю себе Мариуполь и Азовское море и как мы приезжали туда с моей бывшей, к ее деду. Как нас трогательно и целомудренно положили в разных комнатах. Помню коротенький диванчик, на котором я не выспался, помню офицерскую выправку деда и седые усы. Альбом с фотографиями, где она с сестрой, маленькая и пухлая. И вот его сейчас бомбят?

Или город Дашев, неподалеку от Винницы, откуда, возможно, вышли мои предки – Дашевские. Я мечтал съездить туда с сыном. Посмотреть, почувствовать что-то, ну и вообще, грела перспектива подобного приключения. Вместе с сыном. Последним из могикан нашей фамилии. Казалось, это важно. А сейчас невозможно представить себе такую мирную поездку.

Помню, как совсем недавно ездил в Полтаву и Киев работать с зависимыми людьми. А в январе был несколько дней в Ялте, и в музее Чехова у меня не возникал вопрос, чей Крым.

Помню, как в моем третьем классе мы с мамой целую ночь делали рисунки флагов союзных республик, было такое задание. Мне оно казалось глупым и формалистским, потому что мы же и так все вместе в СССР. А с украинцами и белорусами – родные братья-славяне! Мы же говорим практически на одном языке. А еще двоюродные: болгары и поляки, сербы, словаки, чехи...

читайте такжеК. Эльячефф «Затаенная боль. Дневник Психоаналитика»

Как быть дальше? Как научиться не видеть и не слышать, как не чувствовать живую боль? Как смириться с тем, что прямо сейчас во время нашего праздника люди, говорящие на одном языке, убивают друг друга? То есть по-настоящему убивают, ранят, калечат. Взаправду.

Мне не важно, кто виноват. Я – не эксперт, не обладаю полнотой информации и не хочу никого судить.Но мне больно каждый день. И еще стыдно, стыдно, что я продолжаю жить и делать вид, что ничего не происходит. А еще стыдно от собственного стыда. И бездействия.

А что я могу?

Немного, конечно. Могу не отводить взгляд. Могу перестать галлюцинировать. Могу быть в контакте с реальностью. Могу не делать вид, что все хорошо в датском королевстве, что все идет как надо. Могу делать свое дело. И конечно же, жить дальше, полной грудью, по возможности. Радоваться простым и понятным вещам: теплой погоде последних летних дней, как пахнет хвоя в лесу, как прикасается свежая простыня к коже, приятной тяжести в ногах после длительной пробежки, позитивным изменениям в жизни своих клиентов, успехам сына, улыбке близкого человека...

И этих штук, наверное, не стоит стыдиться ни в мирной жизни, ни во время войны.

А еще могу быть полезен тем, кто, возможно, страдает прямо сейчас, в прекрасной праздничной Москве и за ее пределами.

P. S. А еще нужно сходить в собачий приют и помочь собакам, которые еще живы. Пока.

P на эту тему
Авторизуйтесьчтобы можно было оставлять комментарии.


спасибо Вам из Украины.
Psy like0

сходили?
Psy like0
новый номерДЕКАБРЬ 2016 №11128Подробнее
psychologies в cоц.сетях
досье
  • Что нам хочет сказать наше бессознательноеЧто нам хочет сказать наше бессознательноеВ нем сомневаются со времен Фрейда, и тем не менее оно остается лучшей моделью для объяснения наших эмоций и поведения. Бессознательное говорит с нами на языке сновидений. Мы можем наладить с ним диалог без слов, заглянуть в него с помощью проективных тестов или анализа семейной истории. Все это – разные способы расслышать сигналы бессознательного, вступить с ним в контакт. Как это сделать самим или с помощью психотерапевта? Об этом – наше «Досье». Все статьи этого досье
Все досье