psyhologies.ru
тесты

Обозреватели


Виктор Каган
Виктор Каган
психотерапевт, доктор медицинских наук. Среди его книг – "Петли времени" (Водолей, 2012), «Искусство жить» (Смысл, 2013).

«Ну сумасшедший, что с него возьмешь?»

Безумие нас пугает. Наверное, поэтому мы предпочитаем ничего не знать о жизни душевнобольных и считаем, что болезнь притупляет чувства, а вместе с ними и боль. Будь мы смелее, мы смогли бы увидеть, что это не так.
alt

Сплошь и рядом сталкиваюсь с тем, что людей с психическими расстройствами воспринимают так, будто все в их жизни определяется болезнью. Даже психиатры порой поглядывают на меня с недоумением, мол, что он со своими разговорами, когда химия наперекосяк?

Ей за 50. Шизофрения. Живет в интернате. Практически постоянные слуховые галлюцинации. Как-то жалуется, что голос в голове велит ей наносить себе порезы. Спрашиваю: чем могу помочь?

– Убрать голос.

– А голос – он откуда берется? Что это?

– Галлюцинации... Мне от них лекарства дают...

– То есть мозговой компьютер глючит. Это вам лучше с вашим психиатром обсудить, как его подправить. А вот содержание – то, что «голос» говорит, из жизни...

– Док, не несите ерунду...

Она надолго замолкает, а потом говорит, что вдруг мать вспомнила с ее вечным: «Ты дура, у тебя всегда все не так, никогда ничего не получится», постоянные наказания. Говорит минут 5-7 – это много для нее, такое с ней редко бывает. Потом:

– Как будто она оттуда не может дотянуться, чтобы мне врезать, вот и заставляет резаться.

– Оттуда – откуда?

– Ну, подохла давно, а все гадит. Может быть, пора уже простить?

– Что вы имеете в виду?

– Ну, простить – значит забыть, тогда и доставать перестанет.

Простить – отпустить прошлое. Не прощать – удерживать его, втаскивать в настоящее. Мухи прошлого вместе с котлетами настоящего. То есть глюки глюками, а отношения отношениями. Высказавшись, она выглядит свободнее, спокойнее.

Спустя неделю, как это периодически с ней бывает, пожаловалась, что персонал ее не понимает и не обращает внимания на жалобы. У нее диабет с очень умеренным повышением сахара; мне кажется, что сбрось она килограммов 12–15 веса – и след диабета простыл бы. Но это «бы»... А пока она, слышавшая о диабетической хромоте, любую мелочь, происходящую с ногами, считает началом катастрофы. Можно посочувствовать, что и делаю. Она в ответ:

– Значит, вы верите, что у меня с ногами плохо?

Да, говорю, и прошу рассказать об этом. Мелочь – нечаянный маленький порез при стрижке ногтей заживает не так быстро, как ей хотелось бы. Спрашиваю, страшно ли ей.

– Еще бы не страшно, – отвечает она. – А если я останусь хромой и не смогу ходить? Что вы думаете, очень хочется в инвалидном кресле ездить?

– Нет, – говорю. – Я пробовал, не кайф.

– Сами пробовали? Чего вдруг?

– Да после операции пару недель. Нет, жить можно, но лучше на своих двоих. А вы любите свой страх?

– Док, у меня хоть и шизофрения, но я не настолько съехала, чтобы любить страх. Кто любит страх?!

– Я люблю.

– ???

– Он меня предупреждает об опасности. Вас, между прочим, тоже. Помните, как боялись зайти в ванную и просили соседку зайти перед вами? Он предупредил – вы и придумали, как быть. Страх предупреждает, а я думаю, что мне делать, чтобы не вляпаться.

– Страх – это враг. Я боюсь его.

– Точно. Он приходит предупредить об опасности, а вы бежите к персоналу, чтобы они убили его: таблетка – и страха нет. Но опасность останется, а вы уже знать о ней не будете. Вперед с песнями! Страха нет, предупредить некому. Поэтому можно три порции макарон и булки с конфетами наворачивать, запивать кока-колой и т.д. – цвети-цвети, мой диабет, а там, глядишь, и ножек нет.

Дальше уже понятно... Довольна, улыбается наконец. Справляюсь о голосах, велящих резать себя.

– Я на них не злюсь больше.

– На голоса?

Голоса у нее не исчезли, но о самопорезах больше никогда не заикались.

Будь место, привел бы еще десятки примеров того, как тонко и творчески могут переживать свое состояние душевнобольные люди. Но боимся: «Не дай мне бог сойти с ума. Нет, легче посох и сума; нет, легче труд и глад. Не то, чтоб разумом моим я дорожил... Да вот беда: сойди с ума, и страшен будешь, как чума, как раз тебя запрут, посадят на цепь дурака и сквозь решетку, как зверка, дразнить тебя придут» (А. Пушкин). И не видим метаний их душ, не можем им помочь. Или можем? Если перестать бояться и не смотреть на них сквозь отгораживающую их от нас решетку наших страхов.

читайте такжеПочему нас пугает безумие
P на эту тему
Авторизуйтесьчтобы можно было оставлять комментарии.


У меня родстввенница болеет шизофренией. И что? Действительно, все думают, что она зверек теперь уже. А она работает в крупной иностранной компании, занимается исключительно умтсвенным трудом (юрист), очень хорошо зарабатывает. Правда, никто кроме нас, родных, не в курсе ее болезни. Она принимает таблетки, на которых сильно располнела, а так - никогда и не скажешь, что с ней что-то не так. Ау, люди, оглянитесь, задумайтесь - таких, втихаря страдающих и боящихся вам об этом сказать - очень много, ведь вы действительно будете как там сказал Пушкин - тыкать веткой в клетку и смеяться....
Psy like0

Виктор,Вы очень ЧЕЛОВЕЧНЫЙ!!! Обязательно почитаю Ваши книги
Psy like0
  • knave07   
    181 неделю назад

мой mail: knave90.90@mail.ru
Psy like0
новый номерДЕКАБРЬ 2016 №11128Подробнее
psychologies в cоц.сетях
досье
  • Что нам хочет сказать наше бессознательноеЧто нам хочет сказать наше бессознательноеВ нем сомневаются со времен Фрейда, и тем не менее оно остается лучшей моделью для объяснения наших эмоций и поведения. Бессознательное говорит с нами на языке сновидений. Мы можем наладить с ним диалог без слов, заглянуть в него с помощью проективных тестов или анализа семейной истории. Все это – разные способы расслышать сигналы бессознательного, вступить с ним в контакт. Как это сделать самим или с помощью психотерапевта? Об этом – наше «Досье». Все статьи этого досье
Все досье