текст: Алина Никольская 

Екатерина Мурашова: «Когда подростки задают нам вопросы, их интересует не секс, а любовь как вершина бытия»

Подростковый возраст – настоящее испытание не только для самого ребенка, но и для его родителей. Нас обуревают сильные эмоции, мы сомневаемся в себе, то и дело заходим в тупик… Мы побеседовали с семейным психологом о психологических маркерах подросткового возраста и о том, на что нужно обратить внимание родителям в первую очередь.
Катерина Мурашова: «Когда подростки задают нам вопросы, их интересует не секс, а любовь как вершина бытия»

Мы спрашивали подростков о том, что они вкладывают в понятие хорошие отношения между парнем и девушкой. И чаще всего звучали слова «доверие» и «взаимопонимание». Похоже, для них это очень важно?

Катерина Мурашова:  

Да, подростки разными словами говорят приблизительно одно и то же, что можно свести к идее «главное, чтобы тебя понимали». Это один из маркеров подросткового возраста, потому что люди младше и старше выделяют в качестве главного что-то другое. Я бы отметила еще один маркер – это слово «ненавижу», следствие их эмоциональной лабильности. Если спросить взрослых, ненавидят ли они что-нибудь или кого-нибудь, то большинство ответят: «Нет, ненависть – это слишком сильное чувство». Подросток спокойно может сказать, через запятую: я ненавижу младшего брата, манную кашу и учительницу по черчению. Это два психологических маркера подросткового возраста.

Насколько современные подростки отличаются от подростков предыдущих поколений?

К. М.:  

Они лучше выражают мысли и чувства. Причем это не их заслуга, это заслуга медиасреды, в которой они живут. У нашего поколения этого не было. Мы почти не могли говорить о чувствах, наш словарь в этом смысле был очень беден. А теперь они обучаются этому в течение предподростковых лет. Я помню, как это все начиналось, как в перестроечное время ко мне приходили девочки и говорили фразами из сериалов, которые тогда крутили по телевизору: «Санта-Барбары», «Просто Марии» и прочих.

Такое впечатление, что отношения с одноклассниками у детей теперь не всегда такие тесные и близкие, как были у нас.

К.М.:  

По-разному бывает. Но очевидно, что сегодня часть этой социализации, реакции группирования перенесена в виртуальное пространство.

А насколько сложнее стало общаться родителям и подросткам, по сравнению, например, с тем, что было 20-30 лет назад?

К. М.:  

На мой взгляд, отношения стали теснее. В моем поколении дети и родители – это были два совершенно разных мира, сейчас очень много семей, где родители и дети ближе друг к другу.

Это воздействие среды?

К. М.:  

Да. Сейчас среда более открытая. В «танки» играют на равных 9-летний мальчик и 49-летний мужчина. Причем зачастую этот 9-летний может взрослому еще что-то посоветовать. Это влияет не только на ребенка: поднимает его в собственных глазах, закладывает основу самооценки, – но и на мужчину.

Но ведь не всякий взрослый сумеет это принять.

К.М.:  

По крайней мере, теперь есть поле, на котором можно потренироваться принимать эту равность.

Катерина Мурашова: «Когда подростки задают нам вопросы, их интересует не секс, а любовь как вершина бытия»

Можно ли выделить какие-то типы отношений между родителями и детьми, характерные для нашего времени?

К. М.:  

Я думаю, что они, в общем-то, вечные. Ведь в чем суть подростковости? Когда ребенок появляется на свет, как бы заключается договор: родитель обеспечивает ребенка, а тот подчиняется. Но когда он становится подростком, то запрашивает пересмотр договора. И типизировать отношения можно по тому, как родители относятся к этому запросу: родитель может принимать его («Я ждал этого, я готов, будем пересматривать»), может пугаться («Боже, что сейчас начнется!», он начинает метаться – то «Сядем, поговорим по душам», то «Нет, ты туда не пойдешь!») и, наконец, может занять жесткую позицию («Ты живешь на мои средства и будешь делать так, как я сказал. Пока ты живешь в моем доме, ты играешь по моим правилам»). В последнем случае подростку ничего не остается делать, кроме как перегрызать эту пуповину самому.

Какие самые важные психологические изменения происходят в подростковом возрасте?

К. М.:  

Это период эмоциональной лабильности: самооценка подростка становится неустойчивой. Причем неважно, каким он вошел в этот период: уверенным или неуверенным в себе. В подростковости самооценка скачет по синусоиде. Наиболее характерна для подросткового возраста неустойчивость всего. К этому надо готовить, и не в подростковости, а раньше. Я вообще за профилактику, мне кажется, что о старости нужно рассказывать молодым людям. О подростковости – детям. О молодости, о ее задачах – подросткам. То есть не тогда, когда гром уже гремит, а заранее. Когда оно еще вызывает любопытство, а не ужас. Тогда это эффективно.

На что нужно обратить внимание, если ребенок вдруг становится категорически недоволен своей внешностью, если он не принимает себя?

К. М.:  

Реагировать нужно не на переживания, поскольку, как я уже сказала, эмоциональная лабильность – это норма. Нужно реагировать на действие. Если девочка в 14 лет садится на диету из лимонов, то она не понимает, чем это чревато, а родитель должен на это отреагировать. Если это переживания – мы просто присоединяемся, и если можем, то рассказываем о своем опыте. То есть открытость своего опыта и принятие этого переживания, скачущего вверх-вниз, – это терапевтично. Но если начинаются действия, то от родителей требуется уже не присоединение к ребенку, а действие – сказать «нет, потому-то и потому-то».

Наверное, могут быть вещи не столь очевидные, как диета, которые родитель несведущий может списать на подростковый возраст и проглядеть серьезную проблему. Что это может быть?

К. М.:  

Если подросток порвал с друзьями. То есть появление нового круга общения естественно для подростковости: подросток пробует, экспериментирует. Например, хорошая девочка может попробовать пойти в компанию, где пьют пиво и курят. Родитель должен к этому как-то отнестись, но в данном случае поведение ребенка находится в пределах исследовательской программы. А вот обрубание связей и необретение новых – это всегда тревожно.

Катерина Мурашова: «Когда подростки задают нам вопросы, их интересует не секс, а любовь как вершина бытия»

Одна из самых сложных тем – о сексуальности подростка. Может быть, родителю нужно преодолеть себя и заранее начать говорить об этом?

К. М:  

Я не считаю, что родитель должен себя преодолевать. Если для него это тягостно, если он будет говорить, глядя в пол и ковыряя тапочком паркет, такой разговор вряд ли принесет ребенку пользу. Тем более, если подросток сам не спрашивает родителя об этом.

И все же. У нас еще даже не сложилось словаря для обсуждения секса, взрослые не могут между собой это обсуждать, потому что не понимают, какие термины использовать. Как лучше разговаривать об этом с детьми? Вот он приходит и спрашивает – отвечать надо?

К. М.:  

Надо. Можно сказать: «Послушай, я тебе отвечу, но мне нужна пауза». Дети нормально это воспринимают. Родитель может воспользоваться любой поддержкой, начиная от «звонка другу» и заканчивая обращением к интернету с вопросом «Что делать?». Мое мнение: на заданный вопрос должен быть ответ. В сексе на данный момент, учитывая интернет, нет ничего сакрального. Детей не очень интересуют технические подробности. Когда они приходят к родителям, их интересует не секс, а любовь как вершина бытия. И если у родителей есть что сказать о любви (а ведь это не у всех есть), то это нужно сделать. Это тот ресурс, ценность которого невозможно преуменьшить.

Что обычно спрашивают подростки, приходя к вам?

К. М.:  

Обычно они задают такой вопрос: вот я встречаюсь с Федей, он мне нравится, я ему нравлюсь, скажите, это настоящая любовь? Я им отвечаю: та любовь, о которой ты спрашиваешь, длиной и ценой сравнимая с жизнью, про которую поют песни, складывают легенды, рассказывают сказки, – она посылается не каждому. Многие люди проживают свою жизнь, опираясь на дружбу, уважение, влечение, страсть. Но если к тебе придет ТА любовь, ты не будешь меня спрашивать. Ты будешь точно знать, что это она.

Поэтому я и говорю, что если у родителя есть опыт любви, пусть не к партнеру, а к любому живому существу, есть вот этот опыт вершинного бытия, то утаить его от ребенка, по-моему, безнравственно по отношению к нему.

Представим, что перед вами семья: родители и подросток или ребенок, который скоро войдет в подростковый возраст. Есть ли какие-то критерии, по которым можно понять, будут у родителей проблемы с ним или нет?

К. М.:  

Первое, что важно понять, – много ли в семье врут: подросток родителям и родители подростку. Не умалчивают что-то, а именно врут. Это очень прогностично. Второе – насколько сам родитель боится того, что должно случиться. Если взрослый с ужасом ждет не подросткового возраста, а сразу подросткового кризиса, то, скорее всего, он этого дождется. И третий момент – готов ли родитель по запросу подростка пересматривать договор. Если не готов – столкновения, скорей всего, неизбежны.

Что подростки думают об отношениях?

Уверены, что хорошо знаете своих взрослеющих детей? Ответы подростков на пять вопросов о любви и сексе могут вас удивить!

По-настоящему хорошие отношения между парнем и девушкой – какие они?

Данила, 16 лет: 

Все время проводить вместе.

Оля, 14 лет: 

Парень с девушкой ходят за ручку, всегда гуляют, встречаются каждый день, переписываются почти каждые 5 минут.

Алика, 17 лет: 

Быть вместе, но при этом не считать себя каким-то единым целым и не отрываться друг от друга.

Даша, 14 лет: 

Все отношения строятся на доверии, и если парень с девушкой друг другу доверяют, то это стоит многого.

Парень/девушка твоей мечты – как ты его/ее представляешь?

Данила, 16 лет: 

У нас должны быть общие темы, на которые мы можем поболтать. Она должна быть умная и не зацикливаться на всяких женских штучках.

Оля, 14 лет: 

Я думаю, что на земле нет идеального человека, но я бы хотела, чтобы у меня был харизматичный и обаятельный парень – это самое главное. Хочу, чтобы он ухаживал за собой. Некоторые мальчики красивые, но не ухаживают за собой: не моются, не бреются. Мне это не нравится. И, конечно, умный, потому что в мужчине это одно из самых главных качеств.

Женя, 16 лет: 

Каждый мужчина, парень, подросток, мечтает, чтобы девушка поддерживала его во всех начинаниях. Умела готовить. Еще, конечно, важны красота и ум.

Лиза, 17 лет: 

Добрый, любящий.

В каком возрасте человек может влюбиться?

Моника, 16 лет: 

Любви все возрасты покорны.

Оля, 14 лет: 

Первая любовь может быть в любом возрасте: и в 5, и в 14, и в 20 лет, даже в 40.

Лиза, 17 лет: 

Мне кажется, в раннем возрасте, потому что чувства искренние, не появляется куча всяких мыслей. Со временем, мне кажется, человек портится под влиянием интернета.

Данила, 16 лет 

Мне кажется, это больше зависит не от возраста, а от процесса становления личности. Любовь можно считать фактором, который тоже формирует тебя как личность.

От кого ты впервые получил(а) информацию о сексуальных отношениях?

Данила, 16 лет: 

Не от родителей, это я могу сказать точно. С родителями мы вообще об этом не говорили.

Лиза, 17 лет: 

От подружек. Я подходила к маме, а она меня ругала, что я говорила такие слова вслух. С ней я не могу это обсуждать.

Оля, 14 лет: 

Сначала друзья, потом интернет, а потом об этом начали говорить родители.

Моника, 16 лет: 

Родители купили мне книжку «Как взрослеет мое тело».

Об эксперте

Екатерина Мурашова

Екатерина Мурашова – семейный и возрастной психолог. Автор книг «Ваш непонятный ребенок» (Самокат, 2016), «Утешный мир» (Самокат, 2016), «Все мы родом из детства» (Самокат, 2015) и др.

Материал подготовлен на основе беседы журналиста Лики Длугач с психологами, подростками и их родителями в эфире проекта «Мама дорогая! Быть родителем подростка» – совместной инициативы журнала Psychologies и Региональной программы ЮНЕСКО по образованию в области здоровья, реализованной на площадке социальной сети «Одноклассники».
Источник фотографий: Getty Images
P на эту тему
Авторизуйтесьчтобы можно было оставлять комментарии.

новый номерДЕКАБРЬ 2017 №23140Подробнее
psychologies в cоц.сетях
досье
  • Что такое счастьеЧто такое счастьеЧто мы можем сделать для того, чтобы стать счастливее? Больше зарабатывать, путешествовать, создать образцовую семью? Счастье похоже на причудливую картину, которая для каждого выглядит по-разному. «Наша задача – научиться быть счастливыми», - говорит психолог Михай Чиксентмихайи, автор теории «потока», самой доступной формы счастья. Досье поможет прислушаться к себе, разобраться в том, чего мы хотим на самом деле, и показать миру свой внутренний свет. Все статьи этого досье
Все досье
спецпроекты