psyhologies.ru
тесты
текст: Виктория Белопольская 

Джеймс Франко: «Я люблю эту зону – между»

Звезда, актер блокбастеров, фаворит зрителей. Нонконформист, прозаик, автор художественных концептов, экранизатор Фолкнера. Интеллектуал и участник заурядных комедий. Гарант кассы и экспериментатор. Лицо марок мужской одежды и визави Марины Абрамович. Джеймс Дин и Волшебник из страны Оз. Встреча с Джеймсом Франко, который идет по нескольким дорогам сразу, но крепко стоит на ногах.
Джеймс Франко: «Я люблю эту зону – между»

В Берлине жуткая погода. Во время Берлинале, в феврале, тут всегда дует, сдувает, задувает, хочется плакать и твои собственные слезы смешиваются с каплями холодного дождя. Во всяком случае, ветер такой, что глаза слезятся. И когда я вхожу в Tesiro Lounge, организованную ювелирным брендом вип-гостиную Берлинского фестиваля, мне все еще не удается проморгаться. А он и вовсе сморкается – актер-звезда, который меня ждет, потому что пришел раньше назначенного времени. Он сморкается, и морщится, и совсем не похож на того блестящего молодого человека, который, казалось бы, создан играть волшебников и сказочников. Он меньше ростом – чуть выше среднего. Он не романтически серьезен, а улыбчив, хотя его глаза редко улыбаются. Он не жестикулирует, в нем вообще нет никакой артистической взвинченности…

Он самый спокойный и уравновешенный человек на свете, этот Джеймс Франко. И ему идет это черное полупальто с длинным воротником, имитацией старомодного каракуля… Я говорю ему, что такие воротники видела в детстве на солидных коммунистических функционерах и совсем не ожидала увидеть его на кинозвезде и законодателе мод. А Франко объясняет, что носит это пальто как раз из обязательств перед маркой одежды, лицом которой является. Но больше не соблюдает никаких обязательств. Вернее, не берет их на себя… Так отныне и будет в нашем разговоре: Франко не столько отвечает на вопросы, сколько подвергает их сомнению. Это, видимо, одна из главных черт его личности – подвергать сомнению все. Что выходит у него вполне естественно. В конце концов, он не только актер, но и видная фигура современного искусства.

Особый путь

Джеймс Франко родился в 1978 году в Пало-Альто, Калифорния. В 1994 году вместе с бабушкой Митци Верн путешествует по Японии, потому что любимые писатели будущего актера, Джек Керуак и Аллен Гинзберг, имели опыт путешествий в экзотические страны. В 31 год становится одним из героев самого долгоиграющего сериала США «Главный госпиталь». Роль Франко – некто Франко, самовлюбленный художник. Эту роль актер называет «идеальным перформансом». К этой же категории он относит и свое участие в кинокомиксе «Человек-паук». В 2013 году начинают выходить в свет три созданные режиссером Франко экранизации: «Когда я умирала» и «Шум и ярость» Уильяма Фолкнера, «Дитя божье» Кормака Маккарти. Во всех фильмах Франко снялся как актер. В 2015 году как режиссер и продюсер завершает работу над фильмом о детстве и мятежной и безрадостной юности одного из своих любимых писателей, Чарлза Буковски.

Джеймс Франко: «Я люблю эту зону – между»
Psychologies:  

Вас называют человеком Ренессанса: вы написали четыре книги прозы, сняли как режиссер 27 фильмов, среди них четыре полнометражных. Вы сделали около 30 кинопроектов как продюсер. Окончили университет Южной Калифорнии как филолог, киношколу Нью-Йоркского университета, а теперь пишете диссертацию в Йеле и преподаете в двух университетах. Вы занимаетесь современным искусством. И наконец, вы кинозвезда с огромным списком ролей и оскаровской номинацией. Как все это можно успеть к 36 годам?

Джеймс Франко:  

А еще, не забудьте, я снимался в восьмом сезоне сериала «Секретные материалы» в эпизоде «Контрольный выстрел» в роли «Офицер № 2».

Ваш юмор известен по Твиттеру, но в данном случае выглядит попыткой уйти от ответа.
Дж. Ф.:  

Да потому что тут нет вопроса. На самом деле ваш вопрос должен звучать так: почему вы так живете? Я что, подсчитываю свои фильмы, проекты, ужины с друзьями и прочитанные книги? Вы считаете, сколько фильмов вы посмотрели или сколько чашек за жизнь вымыли? Вы ведете такую личную статистику? Ну и я не веду. Я живу каждый день и дней жизни не пропускаю. Я просто живу и что-то по ходу жизни делаю. Так вышло, что мои «чашки» просто стали заметны. К моему возрасту двое моих друзей уже вырастили по двое детей, а это куда более очевидный результат. Я успел больше, чем мог, потому что делаю только то, что мне интересно. Иногда снимаюсь, чтобы были деньги что-то спродюсировать. Так я сыграл в «Последнем рубеже» ужасного злодея по кличке Аллигатор, который противостоит прекрасному Джейсону Стейтему, и пустил все заработанное на экранизацию своей книжки «Пало Альто», а режиссером пригласил Джию Коппола. Просто потому что мне нравилась эта мысль – дебют в кино молодого фотохудожника с генами семейства Коппола, а фильм о подростках, о тех, для кого тоже многое впервые… Я живу не интенсивнее других, уверяю вас. Но в отличие от других я давно догадался, что умру. Точно и бесповоротно. Еще до киношколы я сделал про это маленький фильм, короткометражный. Про мальчика, у которого умерла золотая рыбка и так он понял, что тоже смертен. Он говорит родителям: я не хочу умереть. Его успокаивают: не волнуйся, впереди у тебя масса времени. Но окончательно успокоить его им не удается. И он приходит к выводу, что должен делать все сейчас. Ничего не откладывать. И приступает к жизни. Это обо мне. В какой-то момент я просто приступил к жизни и ничего не откладываю.

читайте такжеРэйчел Макэдамс: «Я настаиваю на свободе. И внутри семьи тоже»
Жизнь – это дело? Ее делают?
Дж. Ф.:  

Да, если понимать, что гулять по эвкалиптовой роще и шуршать твердыми опавшими эвкалиптовыми листьями – тоже очень важное дело. Жить для меня – не делать что-то, а иметь желания и реализовывать желаемое. Не ждать, когда выпадет шанс, когда будет возможность, когда сложатся обстоятельства. Начинать реализацию своих желаний сейчас – вот что такое жить. Мне всегда казалось странным, как люди усложняют свой путь, неверно формулируя цель. Например: «Я хочу стать режиссером». Ну а фильм-то ты какой хочешь снять? Или просто хочешь пребывать в статусе режиссера? Это же неточно сформулированная цель! Я стал режиссером не потому, что хотел стать режиссером. Я хотел снять фильм. И для этого мне не нужно было учиться в киношколе. Я сейчас не о результате – фильм я снял, может, и убогий – я о своем желании, которое я реализовал. Но я не хотел сыграть определенную роль, я хотел стать актером – иметь эту профессию, ею зарабатывать на жизнь, конкретные роли значения не имели. И поэтому бросил когда-то университет и начал ходить на пробы.

Поговорим об этом?

В начале 2015 года вышли сразу три фильма с участием Джеймса Франко и сразу стали событиями. «Меня зовут Майкл» Джастина Келли вызвал бурную дискуссию, в нем Франко – борец за права секс-меньшинств, отрекшийся от своей гомосексуальности и ставший пастором. А «Все будет хорошо» Вима Вендерса и «Королева пустыни» Вернера Херцога обречены на внимание уже потому, что сделаны современными киноклассиками.

Джеймс Франко: «Я люблю эту зону – между»
Но, уже став актером, вы стали учиться писательству. Что не очень частый случай. Актеры иногда, конечно, становятся режиссерами, но вот так всерьез окончить киношколу, как вы, и потом поставить «Шум и ярость»… Это ведь тоже нечасто. Как все это с вами случилось?
Дж. Ф.:  

Да просто я всегда хотел стать всем – актером, художником, морским зоологом, писателем. Не смейтесь, я серьезно. В школе хотел стать актером, но понимал, что эта профессия связана с постоянными отказами, а я к ним не был готов. Второе желание было стать художником. Но родители мои, по образованию оба художники – они даже познакомились в классе живописи в Стэнфорде, – категорически отказались оплачивать «эту авантюру». Просто так и сказали: любой университет, любой факультет кроме этого, поскольку «это» просто недальновидно. Понимаете, у меня все родственники связаны с искусством. У бабушки, сколько себя помню, была галерея, она специализировалась на искусстве Востока, особенно Японии. Мама детская писательница, но графикой и живописью занимается до сих пор. Отец, хоть и работает в бизнесе, на жизнь и мир вокруг по-прежнему смотрит как художник. И поэтому они считали, что в моем решении была некоторая предзаданность – в смысле, я вырос в такой среде и просто не представляю себе иной жизни. А способности у меня, с их точки зрения, были не выдающиеся. Средние способности. Мама и сейчас так считает – что я неплохой актер, а художник средний. И действительно, особенные способности у меня были к математике, я учился в математической школе в старших классах, меня даже взяли на практику в одну из ведущих компаний в области высоких технологий – в Lockheed Martin. Теперь, как уже взрослый человек, я понимаю родительские опасения: парень и так проблемный, а еще и в богему целит.

Три чужих лица Джеймса Франко

Cовременный художник

В 2013 году прошла его персональная выставка в галерее Pace; тогда же Франко выступил сокуратором выставки «Кинематографические образы: живопись на грани реальности» в галерее Victoria Miro, тоже в Лондоне. Франко и сам не боится быть объектом искусства: на кинофестивале «Санденс» «бабушка» перформанса Марина Абрамович покрыла тело актера золотыми листками и превратила его в «божество во плоти», причем процесс транслировался в интернете. А один из главных деятелей «совриска» Дуглас Гордон в совместной с Франко мультимедийной видеоинсталляции воспроизвел ряд эпизодов из фильма Хичкока «Психоз» (на фото вверху).

Главный герой

50-х Первая заметная роль Франко, за которую он был награжден «Золотым глобусом», – роль его тезки и коллеги Джеймса Дина в телевизионном байопике о «лице» «рассерженных» 50-х и «бунтаре без причины», чей культ утвердило время. «Фокус в том, что чем лучше я скрываюсь за чужим лицом и судьбой, тем узнаваемее становлюсь».

Гангста-рэпер

Эту мысль подтвердил триумф Франко в своего рода рэп-фильме Хармони Корина «Отвязные каникулы» (2012). Роль, в которой за гримом и «гангста»-жестикуляцией Франко было непросто разглядеть. Вот уж где актеру помогли уроки лос-анджелесского «Макдоналдса»!

Проблемный? Вы были проблемным подростком?
Дж. Ф.:  

И это еще мягко сказано. В последний год в школе я, по чести сказать, чуть не сел. Ну, сначала граффити и задержания за них, потом воровать начали. С одноклассниками. Один отвлекал продавщицу, другой в это время таскал парфюмерные тестеры. Ну и загоняли их. На предварительных слушаниях меня спасло то, что я был отличником. В характеристике из школы написали: неуправляем, но блестящ! Ну, что-то в этом роде. Я не то чтобы был блестящ – наоборот, я был страшно стеснителен, мне было неуютно в собственной жизни и собственной коже. Но, как ни странно, я действительно был круглым отличником. И не из-за необычайных талантов, а просто делал все уроки, серьезно относился к учебе. Когда тебе плохо в своем теле, хочешь хоть в чем-то быть первым. Учеба – самый простой путь. В общем, судья решила дать мне шанс исправиться. Спасибо ей. Я тогда взялся за ум. И поступил на филфак. Но через год бросил: решил все-таки становиться актером. Родители отказались поддержать и эту авантюру, поэтому по ночам я работал в «Макдоналдсе», а днем ходил на актерские курсы. Кстати, «Макдоналдс» – это полезно для актеров. Слышишь разные акценты, разные манеры говорить, видишь разные способы проявлять себя... Ну а потом я начал сниматься. И в какой-то момент начал объяснять режиссеру, кто мой герой, какой он. Лез не в свое дело, всю группу с ума сводил, стал совершенно невыносим. Пока не осознал, что нужно становиться режиссером. Так я оказался в киношколе.

Джеймс Франко: «Я люблю эту зону – между»
А писательство откуда?
Дж. Ф.:  

Ниоткуда. Наверное, мне просто нравится не соглашаться с заданной траекторией. Но есть, видимо, во мне и какая-то фундаментальность. Вот я и вернулся в университет. Кстати, моим любимым преподавателем был Гари Штейнгарт, один из самых известных современных писателей в Штатах. Я помогал ему делать буктрейлер по его последнему роману. И мы сняли очень смешную, по-моему, короткометражку, где я муж писателя Штейнгарта… Так вот, Гари мне рассказал, что брал уроки актерского мастерства и понял, что главное и самое прекрасное в актерстве – это непосредственность, мгновенность, – вот как сейчас сыграл, не повторишь, вновь не почувствуешь. И это очень точно, это-то и раздражало меня. Ты выдаешь мгновенную эмоцию, а ее потом вставляют в контекст, монтируют… и ты исчезаешь. Поэтому-то я и хотел больше выражать себя – в режиссуре, в писательстве, в инсталляциях. Не исчезать. Теперь меня, может, и много, зато куда проще вынести.

А вы не боитесь, что вас уже слишком много? Только тут, на Берлинале, у вас три фильма…
Дж. Ф.:  

Знаете что… Я если чего и боюсь, то скуки. А она мне в текущих обстоятельствах как раз не грозит.

Но теперь складывается такое впечатление, что вся ваша жизнь – «жизнь в искусстве», что личной жизни у вас нет. Или личное тщательно скрыто?
Дж. Ф.:  

А разве это бывает отдельно – личное и профессиональное? Вы правда в это верите? Пять лет я прожил в серьезных, стабильных отношениях. Она тоже актриса. Все было прекрасно. Мы вместе жили в Лос-Анджелесе. А потом я на два года уехал в Нью-Йорк в киношколу и решил еще на два года остаться в Нью-Йорке в университете. И вот это, видимо, было концом отношений для нее. Она больше не приезжала ко мне и избегала встреч, когда я оказывался в Лос-Анджелесе. Для нее невозможно быть вместе, не будучи вместе физически… А для меня не так. Вместе значит вместе. Неважно где. То же и с профессиональным и личным. Личное все, только распределяется по разным жизненным зонам. В жизни нет разделения – вот это я на работе, а вот это я с тем, кого люблю. Я – всегда я.

Джеймс Франко: «Я люблю эту зону – между»
Но уж очень велик соблазн счесть, что это два разных человека – актер, сыгравший в мультблокбастере «Оз: великий и ужасный», и кинематографист-экспериментатор, который в фильме «Кожа. Интерьер. Бар» якобы восстанавливает утерянный эпизод жесткого гей-секса из фильма «Разыскивающий» Уильяма Фридкина…
Дж. Ф.:  

И все-таки это один человек. Вот коллеги из так называемого актерского «А-списка», списка больших звезд, говорят, что снимаются в независимом кино из чувства протеста против голливудского киноаттракциона. А для меня скорее боевик «Ананасовый экспресс» – протест. Потому что уличная вульгарность лучше того, что притворяется значимым, лучше ложной многозначительности актуального искусства и «серьезного» кино. Я стараюсь существовать между, я люблю эту зону – «между». Потому что в жизни я читатель. Как и мое поколение в Америке, я не пережил ничего драматического, и нам не предстоит, скорее всего, серьезных свершений. Все, что я знаю о жизни, я знаю из книг. И не стоит воспринимать меня так уж всерьез.

читайте такжеЭмманюэль Беар: «Мне не всегда удается быть сильной»
P на эту тему
Авторизуйтесьчтобы можно было оставлять комментарии.

psychologies в cоц.сетях
досье
  • Все зависимы? От привычки до аддикцииВсе зависимы? От привычки до аддикцииСмартфон, работа, секс, игры... Мы все стали аддиктами? Каждый на что-нибудь подсел? Мы задаем этот вопрос себе – и вам. Попробуем понять, где граница между привычным удовольствием и зависимостью, и разобраться, почему мы в неравном положении перед лицом соблазнов. Все статьи этого досье
Все досье