текст: Виктория Белопольская 
PSYCHOLOGIES №33

Шарлиз Терон: «Я могу жалеть себя… но недолго»

Она вошла в киноиндустрию благодаря своей классически голливудской внешности и легко уничтожила ее гримом ради роли серийного убийцы. Она была моделью и не признает «стандартов красоты». Она утверждает, что не принадлежит к чувствительным натурам, и борется за права животных. Она стала секс-символом и презирает взгляд на женщину как на объект. Она откусывает от жизни большие куски. Не способна довольствоваться умеренными вкусами и дозами. Встреча с Шарлиз Терон, которая уважает не символы, но реальную жизнь.
alt

Итак, паста «Путтанеска»: чеснок, каперсы, спаржа, помидоры в собственном соку из банки, немножко помидоров черри…» – Шарлиз делает паузу. Она приехала из супермаркета и оглядывает гору продуктов на столе. Ее дом в Беверли-Хиллз – полная чаша и с архитектурной точки зрения: несколько избыточный неоколониальный стиль с латиноамериканскими вкраплениями. Пасту «Путтанеска» Терон собирается готовить на ужин и утверждает, что ее рецепт – самое интересное, что она может мне рассказать. «Черри половинками положите в горячую пасту свежими… И не забудьте: три стандартные пачки итальянской пасты!» – «Почему так много?» «Но это же на двоих!» – удивляется она. «На двоих?» – удивляюсь теперь я. Шарлиз задумывается: «Да-а… Вы думаете, многовато? Но еще вы должны купить серый «крестьянский» хлеб, натереть пармезан и пива немножко плесните в пасту!» С чувством, похожим на зависть, я смотрю на ее тонкую, но с приятными выпуклостями высокую фигуру (все-таки 1 м 77 см!) и размышляю о несправедливости судьбы…

И о справедливости тоже: 32-летняя Терон пережила тяжелые времена, драматические события, настоящие трагедии, но вот она возвышается над горой еды и делится рецептом пасты, в которой есть даже пиво… Она обожает «красное» мясо, воспрещенное американской антихолестериновой идеологией, выпивает, все никак не может бросить курить, всегда отвечает прямо, реагирует без осторожничанья.

Она откусывает от жизни большие куски. Не способна довольствоваться умеренными вкусами и дозами. Да жизнь и не предлагала ей «диетического рациона»… Ее агент усиленно не рекомендовала мне задавать вопросы об отце. Из чего я сделала вывод, что эта тема чрезвычайно существенна. Я не давала никаких обещаний агенту.

читайте такжеЕва Грин: «На самом деле я блондинка»

Коротко и ясно

Сложно ли было отказаться от красоты, изуродовать себя ради роли в «Монстре»?
Надо отказываться от несущественного ради важного. Внешность, глянец – ерунда. Важно было рассказать о том, что пережила эта женщина, что сделало ее убийцей. Какая жажда любви.
Вам свойственно жалеть о своих поступках?
О некоторых. Недавно в кафе один человек подсел ко мне и настойчиво требовал выпить с ним. Мы с мамой продолжили разговор на африкаанс. Это было грубо. Теперь мне стыдно.
Вы играли лесбиянок или бисексуалок – в «Знаменитости», в «Монстре». Не боитесь, что вас и саму могут счесть лесбиянкой?
А между гомо- и гетеро-, по-вашему, есть разница?
Ваше любимое занятие в свободное время?
Любое, но вместе с мамой.
alt ФОТО Scope Features/VostockPhoto 
Psychologies:  Я хочу спросить вас о том, что кажется мне действительно важным. И, наверное, о самом травматичном в вашей жизни…
Шарлиз Терон:  Об отце? О том, как я пережила его смерть?
А вы пережили?
Ш. Т.: Мне было 15. У нас тогда была ферма под Йоханнесбургом, родители разводили кое-какой скот и страусов… Отец приехал вечером совершенно пьяным. В приступе агрессии начал целиться в нас из ружья. Уже бог знает в какой раз. Мама схватила ружье, которым мы отстреливали диких собак и шакалов… Она застрелила отца. Очевидный случай самозащиты. Ее не обвинили.
И вы сами – не обвинили?
Ш. Т.: Моя жизнь и есть ответ на этот вопрос. Когда я обосновалась в Лос-Анджелесе и купила дом, первое, что я сделала, это попросила маму с отчимом переехать ко мне. Теперь их дом в 10 минутах от моего. Смерть отца – да, травма. Но тогда, после его гибели, я в какой-то момент поняла: это случилось, ничего не изменишь. Теперь надо выбрать: либо вот это страшное живет вместо меня, либо я живу свою жизнь. Я выбрала второе. Но правды ради надо сказать, что я всегда была маминой дочкой. Отец был алкоголик. Я поняла это задолго до его смерти: это влияло на мою, мамину жизнь каждый день. Именно из-за его алкоголизма и диких сцен мама и отправила меня в интернат в Йоханнесбург в 13 лет… Но отец был очень щедрым человеком, мог снять последнюю рубашку, чтобы помочь кому-нибудь. Ни один день рождения в детстве у меня не прошел без его подарка: украшения, лошадь, машина. Да, в 14 лет у меня была уже собственная машина – водила-то я уже лет с девяти, причем научилась водить даже трактор. Да, папа был щедрым человеком, но, знаете, щедрым в каком-то сугубо материальном смысле. Я не могу припомнить ни одного момента, чтобы мы сидели рядом и просто разговаривали… Не могу. Мама – другое дело. Я обязана ей всем. И особенно ее затрещинам!
читайте такжеКак выжить с алкоголиком
То есть... в каком смысле?
Ш. Т.: То есть мама всегда интересовалась мной и тем, что происходит в моей жизни, и строго это контролировала. И при этом оставалась самым лучшим моим другом, самым «доверенным лицом». Как она балансировала между этими двумя позициями, уж и не знаю. Но она вообще способна на очень многое, если не на все. Она учила меня доить корову и тщательно продумывать, как одеваешься, – она-то сама до сих пор красавица. Она доверяла мне трактор и живо откликалась на мои капризы. Я хочу заняться балетом? Пожалуйста, она возила меня на курсы за 100 миль. Хочу теперь в художественную школу? И опять мы ездим бог знает куда дважды в неделю. Я собираюсь всерьез играть на гитаре? Пожалуйста, уроки классической гитары! Все, что касалось моего развития, не обсуждалось: я хочу, значит, это нужно. Когда отца не стало, маме пришлось заняться всеми делами его компании по дорожному строительству. Выяснилось, что у компании уйма долгов – отец скрывал, как идут дела. Менеджер из банка убеждал маму: «Герда, вы не справитесь, продайте ваш бизнес». Это были тяжелые времена, но мама выстояла, я помогала ей тогда со счетами и по банковским делам. Компания выправилась. Вот тогда мама и стала для меня чем-то вроде жизненной модели, личностью, которой я хотела бы со временем стать. Но она была очень строгой. И действительно могла здорово стукнуть меня. Однажды – когда я грубо ответила одной старой женщине в магазине. Другой раз – когда, не сняв школьную форму, ела томатный суп и заляпала ее. Были и третий, и четвертый. Причем стукнуть мама могла тем, что оказывалось под рукой, – щеткой для волос, вешалкой с изображением диснеевских персонажей. И я шла в школу с мультфильмом по всей попе. Но если бы вы знали, как я благодарна ей за это!
Вы считаете, бить детей – это означает дисциплинировать их?
Ш. Т.: Я считаю, что привычка к дисциплине, самодисциплина – чрезвычайно важные вещи. Именно они «готовят судьбу». За 12 лет, что я занималась балетом, бесконечные упражнения и репетиции приучили меня жить с постоянными физическими нагрузками. Когда я выиграла модельный конкурс в Йоханнесбурге и позже, в 16 лет, когда переехала в Италию, в Милан, начались самоограничения в смысле еды. Хотя вся эта модельная идеология – «скинь еще 2 кг, и станешь суперзвездой» – мне смешна, если не противна… Но так или иначе, сначала меня дисциплинировала мама, потом 10 часов в день занятий в балетном классе, потом – ограничения в калориях. Думаю, если у моих успехов и есть какие-то основания, то вот эти – затрещины и ограничения.
А многие считают, что серьезной актрисой вы стали благодаря личным драмам и травмам. Что именно поэтому вы смогли сыграть трагические роли в «Адвокате дьявола», «Монстре», «Северной стране», «Правилах виноделов».
Ш. Т.: Не думаю, что это комплимент… Я-то считаю, что просто способная! Но если серьезно, я смогла сыграть, потому что просто очень хотела это сыграть, потому что знала, как это важно. Что эти роли и эти фильмы говорят о женщинах и женской судьбе нечто такое, что общество должно понять и принять. Я помню то чувство: это очень важно, и поэтому все нужно преодолеть. Оно часто посещало меня в юности, когда я оказывалась на самом краю. Я тогда становлюсь особенно убедительной – открываются какие-то резервы.
Вы переживали такие ситуации, когда приходилось найти в себе ранее скрытые ресурсы?
Ш. Т.: Ну да… Я приехала в Лос-Анджелес из Нью-Йорка после травмы колена, когда мне пришлось оставить все мечты о балетной карьере…
Эта травма была сильнее, чем травма колена?
Ш. Т.: Я только в прошлом году наконец решилась выбросить пачки, пуанты… Особенно было жалко расставаться с костюмами для фламенко – я танцевала классику, но практически специализировалась на фламенко… Так вот, мама тогда купила мне билет в один конец до Лос-Анджелеса. Отчасти, может быть, для того, чтобы я воплотила ее юношеские мечты, отчасти потому, что после отмены апартеида перспективы белого меньшинства в ЮАР выглядели пессимистично. Она сказала мне: «Десять к одному, что у тебя ничего не получится. Но ты хотя бы попытаешься». Это напутствие остается моей жизненной философией до сих пор. Но тогда я просто не знала, что делать, как зарабатывать? Растеряна была на физическом уровне: вот еще недавно, стоя у станка, я могла прижать ногу к голове, а теперь не могу даже выпрямить под углом 90 градусов к телу… Я думала: Лос-Анджелес, наверное, что-то актерское... Жила в клоповнике под символичным для меня названием «Дочь фермера»… Язва разыгралась – я ее еще в старших классах заработала… И вот отстаиваю в банке очередь в кассу, а клерк отказывается обналичить мой чек. Всего-то на 150 долларов! Что-то ему показалось подозрительным. А мне показалось, что это конец. И я устроила фантастическую истерику, прекрасно осознавая, что именно устраиваю истерику, – внутри себя я была в таком холодном, ледяном отчаянии: если чек не обналичат, ночевать мне будет негде. Пока охрана меня из банка выталкивала, какой-то человек – он стоял в очереди за мной – передал мне свою визитку. Я подумала: опять сутенер – от них в «Дочери фермера» я регулярно получала предложения. Оказалось Джон Кросби – серьезный агент по актерам. Я позвонила. Он устроил меня в актерскую школу. Спустя время его усилиями мне дали и первую роль. Может быть, это случай, а может, активизировался мой инстинкт выживания, и я тогда впервые всерьез сыграла роль…
читайте такжеДиана Крюгер: «Мне важно знать, что меня уважают»
alt ФОТО RALPH MERLINO/REX FEATURES FOTOBANK.COM 
Имел ли значение в вашей жизни, для вашей карьеры тот факт, что вы выросли, в сущности, в глубокой провинции?
Ш. Т.: ЮАР – провинция? Провинция не может быть там, где делается история! А я выросла в стране, где делалась история, стране, где говорят на 26 языках и живут несколько национальных сообществ! В стране, где природа ближе к человеку цивилизации, чем где-либо еще на земном шаре! В стране, где жил и живет Мандела – может быть, последний безусловный герой ХХ века!
Извините, если невольно задела вас. Но я хотела спросить о том, что вам дали ваши южноафриканские корни.
Ш. Т.: А что американцам дали их американские? У меня есть подруга, чьи предки были среди первопоселенцев, среди тех, кто пересекал американский континент в кибитках. Она считает, что порой в ней говорит «этика Фронтира»: «Что бы ни случилось, я выдержу». Наша этика в чем-то похожа: мы тоже покоряли чуждые пространства и отвоевывали их у иных племен. Мы тоже выживали. И я с детства знала: ты можешь жалеть себя, но недолго, потом ты должен преодолеть случившееся, потому что оно уже случилось и более к тебе отношения не имеет. Все это нацелено на выживание. Да и мама моя, настоящая южноафриканка, всегда говорила: «Если ты показываешь свою слабость, в комнате всегда найдется кто-то, кто захочет ею воспользоваться». Я усвоила и это. Ни в одну «комнату» я не вхожу слабой.
Вы начали кампанию против сексуального насилия в ЮАР, когда там об этом и говорить было не принято. Вы боретесь за права животных. Вы заплакали, встретившись с Нельсоном Манделой, своим героем… С годами ваши чувства и порывы не стали тише? Борьба за выживание, голливудская карьера, звездность, «Оскар», наконец, не повлияли на вас в этом смысле?
Ш. Т.: Я никогда не была особенным романтиком, просто у меня развито воображение: если ты единственный ребенок в семье и живешь на ферме, то невольно развлекаешь себя сам – тут на помощь и приходит воображение… Чему меня жизнь действительно научила, так это пониманию, что нельзя прожить не совершая зла. Я сама невольно совершала предательства. Это горько, но неизбежно. Тот агент, мистер Кросби, обижен на меня. Я ушла от него. Перешла в другое агентство, где у меня было явно больше перспектив. И не жалею о том, что ушла. Я жалею, что это задело чувства Джона, что мне не удалось с ним объясниться. Такие предательства все совершают. Тут ничего не изменишь. И поэтому надо делать нечто такое, что в своей полезности больше, масштабнее твоей маленькой жизни, что послужит извинением за твои неизбежные предательства.
читайте такжеШарлотта Генсбур: «Я не знаю, что такое стыд»
На вашем пути был опыт разочарований… Он сказался на ваших отношениях с противоположным полом?
Ш. Т.: Но я же говорю: по натуре я не романтик. И никогда не ждала от отношений слишком многого. Но в чем-то я довольно непримирима. Мой отец не был образцом верности: он неделями пропадал где-то. По теории некоторых психологов, это могло выработать во мне терпимость к определенному типу мужского поведения, к изменам например. Но нет, я не продолжаю отношений с теми, кто обманул меня. Это для меня не имеет смысла. И те отношения, которые связывают меня вот уже шесть лет со Стюартом (Стюарт Таунсенд, ирландский актер. – Прим. ред.), абсолютно честны. Мы ничего не скрываем друг от друга. И ничего особенного друг от друга не ждем. Нам просто нравится жить вместе. Только Стюарт говорит мне в глаза правду без обиняков. На следующее утро после церемонии «Оскар» я проснулась и гордо приказала ему: «Завтрак!» А он мне: «Оскаровские лауреаты только потому, что они лауреаты, не обслуживаются!» И перевернулся на другой бок. Хорошо знать, что человек с тобой вовсе не потому, что ты успешен.
Чуть не забыла спросить! А почему паста – «Путтанеска»?
Ш. Т.: От слова «путана». В нее же всего накидано – абсолютная неразборчивость в связях. Но зато – полнота вкуса!

Личное дело

alt
alt
  • 1975 Родилась 7 августа в городке Бенони, ЮАР, в семье Чарльза Терона, француза по происхождению, и его жены Герды, по крови немки.
  • 1989 Начинает подрабатывать моделью в Йоханнесбурге и Кейптауне.
  • 1990 Отец убит матерью в порядке самозащиты.
  • 1991 Побеждает на конкурсе красоты и уезжает в Милан для продолжения карьеры модели.
  • 1992 Принята в знаменитую балетную труппу Joffrey Ballet (Нью-Йорк, США).
  • 1994 Из-за травмы колена вынуждена оставить балет; переезжает в Лос-Анджелес.
  • 1996 «Два дня в долине» Джона Херцфилда, первая заметная кинороль.
  • 1997 «Адвокат дьявола» Тейлора Хэкфорда (партнеры по фильму – Киану Ривз и Аль Пачино); становится «лицом» кампании против сексуального насилия в ЮАР.
  • 1998 «Знаменитость» Вуди Аллена; начало личных отношений с рок-музыкантом Стивеном Дженкинсом.
  • 1999 «Правила виноделов» Лассе Халлстрема.
  • 2001 «Проклятье нефритового скорпиона» Вуди Аллена; начинает серьезные личные отношения с ирландским актером Стюартом Таунсендом.
  • 2004 «Оскар» и «Золотой глобус» за роль в «Монстре» Пэтти Дженкинса; встреча с Нельсоном Манделой.
  • 2005 «Северная страна» Ники Каро: удостоена именной звезды на голливудской Аллее Славы.
  • 2007 Продюсирование, съемки в фильме Алана Паркера «Лед на дне мира»; съемки в боевике Стюарта Таунсенда «Битва в Сиэтле»; стала «лицом» кампании против убийства животных ради меха Американской организации защитников животных (PETA).
Источник фотографий: RALPH MERLINO/REX FEATURES /ALL ACTION FOTOBANK.COM, Scope Features/VostockPhoto
P на эту тему
Авторизуйтесьчтобы можно было оставлять комментарии.

  • sdgere   
    162 недели назад

Безопасность наших личных данных - самое главное в интернете. Но когда находишь подобные ресурсы www.bit.ly/T1ufH3то начинаешь сомневаться, а есть ли безопасность и защита в сети? Вводишь ФИО, дату рождения о нужном человеке и получаешь полное, актуальное досье на него, включая данные которые никак в сети не могли быть размещены.
Psy like0
новый номерОКТЯБРЬ 2017 №20138Подробнее
psychologies в cоц.сетях
досье
  • Что такое счастьеЧто такое счастьеЧто мы можем сделать для того, чтобы стать счастливее? Больше зарабатывать, путешествовать, создать образцовую семью? Счастье похоже на причудливую картину, которая для каждого выглядит по-разному. «Наша задача – научиться быть счастливыми», - говорит психолог Михай Чиксентмихайи, автор теории «потока», самой доступной формы счастья. Досье поможет прислушаться к себе, разобраться в том, чего мы хотим на самом деле, и показать миру свой внутренний свет. Все статьи этого досье
Все досье
спецпроекты