текст: Алла Ануфриева 

Валерия: «Я могу смеяться над прошлым»

Восхищение и неприятие она вызывает в равной мере и по одним и тем же поводам. Она стала жертвой домашнего насилия и написала об этом книгу. Теперь счастлива в браке и не боится ни громко говорить об этом, ни быть заподозренной в неискренности. Встреча с Валерией, которая продолжает строить жизнь по личному сценарию.
Валерия: «Я могу смеяться над прошлым»

В последние годы она меняется внешне, будто теряя привязку к реальности и все больше напоминая некое идеально сказочное существо: белоснежные волосы, голубые глаза, точеная фигура… Эта фея вечной молодости улыбается мне со всех обложек. На каком языке нам общаться? Проходя через кордоны охраны вокруг и внутри ее дома, я представляю себе дворцовый зал и горничных в накрахмаленных передниках… Но первое, что вижу, попадая в квартиру, – две пары детских кроссовок у стены в прихожей. А затем и хозяйку в спортивных брюках: «Проходите, я приготовлю нам чай». Гостиная просторна, но не замок. Строгая мебель, пара картин… Этот лаконизм словно говорит: живущие здесь не расположены сибаритствовать. Эмоциональная, разговорчивая и вполне земная женщина с тремя детьми, Валерия управляет своей жизнью отнюдь не с высот рекламных щитов. Жесткий график занятий, гастролей, детские расписания – у нее все четко и под контролем. В отличие от тех десяти лет предыдущего брака с продюсером Александром Шульгиным, которые она подробно описала в своей книге «И жизнь, и слезы, и любовь» (Азбука, 2006). Тогда начинающая джазовая певица Алла Перфилова изменила имя, чтобы дать жизнь будущей эстрадной знаменитости. А получилось – изменила свою судьбу. Она не знала, что ее путь к славе будет проходить через унижение, страх и несвободу.

ВалерияВалерия

Сегодня Валерия уверенно говорит, что у нее все в порядке: она смогла преодолеть ситуацию и стала еще успешнее, ярче. Но самокритичность и неудовлетворенность собой не позволяют ей расслабиться. Похоже, прилежная и обязательная Алла Перфилова по-прежнему живет в Валерии и ни на секунду не снимает с себя ответственности за ее успех.

В августе 2008 года Валерия была назначена Послом доброй воли МОМ (Международная организация по вопросам миграции). Она получила медаль за заслуги в борьбе с торговлей людьми: певица больше года привлекает внимание общественности к проблемам рабства.

Psychologies:  Вам нравится ваша популярность?
Валерия:  Я как-то не особенно впечатляюсь ею, вообще не думаю на эту тему.
Но когда ваше собственное лицо смотрит на вас с афиш размером 3 на 6 м2, что вы ощущаете?
В.:  Ничего. Нет, наверное, мне это приятно. Но не могу сказать, что я упиваюсь этим. Может быть, потому, что в тот момент, когда я могла заболеть звездной болезнью, меня очень здорово заземляли в личной жизни. Внутри семьи было столько проблем, что мне было все равно, что там печатают, показывают… И это отношение невольно перенеслось на жизнь благополучную. Я к себе очень критично отношусь, и, если появляется удачная съемка, я смотрю на нее как на объект фотоискусства. Даже не верится, что это я.
В десять лет вы впервые вышли на сцену районного Дома культуры…
В.:  Тогда я впервые испытала особое состояние – оно бывает только на сцене. Как будто я нахожусь в особом измерении, как в Зазеркалье, и, что со мной происходит, не знаю. Я… не вполне адекватна в этот момент – я другая на сцене, совсем другая… даже не могу объяснить, какая. Мне очень нравилось петь, и я твердо знала, что буду артисткой, буду выступать на большой сцене. Только по незнанию можно быть такой уверенной. Когда в 17 лет я приехала поступать в Гнесинский институт, я совершенно не волновалась! И только ближе ко второму курсу меня пронзило чувство страха сцены. Я думала: боже, как я далека еще от идеала… Я уже более трезво смотрела на себя и более адекватно сравнивала себя с другими... И вот с этим страхом, что не выступлю хорошо, мне пришлось несколько лет бороться. Получив диплом, я могла бы сказать: вот оно – я стала певицей! Но у меня не было своих песен, репертуара. Потом нужно было, чтобы зритель ко мне проникся и полюбил, а это следующий шаг к мечте. Поэтому только сейчас я могла бы сказать, что она сбылась. Но не скажу: если так, то можно все сворачивать – и на пенсию.
ВалерияВалерия
Сейчас у вас есть и большая сцена, и свои песни, и свои зрители – чего хочется еще?
В.:  (Смеется.) Хочется, чтобы их было еще больше! Это процесс бесконечный. А по большому счету мне просто хочется становиться лучше – расти с каждым днем и по всем позициям. И я для этого многое делаю – и в творческом, и в интеллектуальном смысле.
Расти до каких пределов?
В.:  Я понимаю, что духовного совершенства мне не достичь, потому что для этого нужно жить совсем другой жизнью. Ведь наша профессия связана с амбициями, тщеславием. У меня в трудный момент жизни было желание уйти в монастырь, но все-таки я не смогла этого сделать. Моя любимая профессия кормит не только меня, но и моих родителей, семью, бабушку. Мне нужно детей поставить на ноги. Я понимаю, для чего я это делаю.
Все больше, все лучше… Перфекционизм не мешает вам жить?
В.:  Мне хотелось бы перестать придираться к самой себе. Это единственное, что меня по большому счету тревожит. Зато с такой позиции трудно воспарить к небесам, ты всегда видишь: есть куда расти. И уж если я собой довольна, то получаю от этого гораздо больше удовольствия, чем от комплиментов со стороны.
А что случится, если вы не сможете поставить себе пятерку?
В.:  (Задумывается.) Мне кажется, что ничего страшного не произойдет, просто я пойму, что надо работать еще больше. Главный «предмет», по которому я хотела бы получить пятерку, – это материнство. Но оценка будет понятна только тогда, когда дети вырастут. Они учатся хорошо, но не на отлично, хотя легко могли бы! Очень не хочется, чтобы они в какой-то момент пожалели о том, что не сделали того, что могли. А я была рядом и не подсказала. Хочется, чтобы они нашли себя, и препятствовать их выбору не буду. Потому что в свое время
Что-то вам хотелось бы изменить в своем детстве?
В.:  Нет, у меня было замечательное детство. Разве что начала бы заниматься спортом пораньше, это избавило бы меня от комплексов на уроках физкультуры – они были для меня сущей пыткой!
Сегодня ваша форма сомнений ни у кого уже не вызывает. В связи с вашим выходом к европейской аудитории в прессе даже появились заголовки в стиле «Встречайте новую Мадонну!».
В.:  (Она вздыхает.) Ох, господи… В первом интервью, которое я давала на Западе, журналист спросил меня: а как вы относитесь к Мадонне? Я говорю: это не самая моя любимая артистка, мы с ней – антиподы. И вдруг выходит такой заголовок. Мне делается неловко, потому что сравнение совершенно неоправданно. Завоевывать популярность такой ценой, как Луиза Чикконе – с распятиями на кресте, – это совсем не мое. Мне важно делать то, за что потом не будет стыдно перед детьми.
Чем вам хотелось бы отличаться от других людей?
В.:  (Большая пауза.) Каждый человек – индивидуальность. Мне кажется, что самое ценное – быть самим собой. Тем ты и будешь отличаться от других.
ВалерияВалерия
В книге вы пишете, что, только расставшись с прежним мужем, вы вернулись к самой себе. Получается, что десять лет вы собой не были?
В.:  Однозначно. Вся моя жизнь была направлена на выживание. Я приспосабливалась к обстоятельствам и вела себя не так, как мне свойственно. Даже детей я не могла воспитывать так, как считала нужным. Ведь этот человек пытался заполнить собой все пространство, отгораживал меня и от детей тоже: приезжая с гастролей, я должна была садиться с ним рядом («к ноге!») и смотреть телевизор. А малышами занималась няня. Но самыми невыносимыми были моменты, когда он был жесток к детям.
Сегодня в подобной ситуации вы бы вели себя иначе?
В.:  Я знаю точно, что никогда больше не допущу такого отношения к себе. Но сейчас в моей жизни уже все по-другому. Тогда слишком велика была зависимость. И юридическая – ведь я была повязана многочисленными контрактами, – и психологическая. Мне не давали церковного разрешения на развод, батюшка говорил: это твой крест, муж без тебя пропадет. С этой мыслью я очень долго жила… А потом меня вдруг пронзила мысль, что я его не спасу, моих духовных сил и смирения на это не хватит. Сегодня я и сама себе удивляюсь: не понимаю, как я со своим темпераментом, со своим мнением по каждому поводу – как я могла так жить? Но когда ты внутри ситуации, каждый день возникают новые обстоятельства, задачи, новая подпитка... Коротенькими перебежками – вперед-вперед – так и прошли эти десять лет. Но я убеждена, что эти годы мне помогли сформироваться как личности.
Что сильнее всего удерживало вас в том браке – страх прервать карьеру, желание сохранить, несмотря ни на что, семью?
В.:  Сохранить семью, конечно. Про карьеру я и не думала! Я готова была расстаться с профессией, поскольку конфликты с мужем начинались как раз на рабочей почве. Я стала панически бояться любой студийной работы, съемок и даже выступлений. Какая карьера? Я просто хотела выжить, хотела, чтобы радовались мои дети, чтобы вздохнули спокойно мои родители. Я хотела, чтобы у меня была нормальная семья. И у меня есть ощущение, что я все делала правильно. Я была воспитана так, что брак – это серьезно. И была уверена, что теперь уж выхожу замуж навсегда, и, если бы я ушла в самом начале совместной жизни, наверное, меня бы мучили угрызения совести – что я не сделала все, что могла.
В вашей счастливой семье вы были единственным ребенком. А в той, несчастливой, решились завести троих…
В.:  Я не решала ничего! Все дети появлялись на свет внепланово. Сначала муж убеждал меня, что детей у нас быть не может, что у него есть проблемы. Так родилась Анна. Тема появился тогда, когда я кормила грудью. Я бы никогда не смогла решиться прервать беременность и все-таки поехала делать аборт. А на УЗИ мне говорят: «Вот, уже сердечко бьется». (У нее появляются слезы на глазах.) Конечно, я повернулась и уехала домой. 1994 год был самым страшным: у меня на руках двое маленьких детей, а поведение мужа все хуже с каждым днем. И тут я пришла в церковь. Церковь дала мне подпитку серьезную. И я стала жить, закусив губу, и терпеть, терпеть. Потом родился Сеня...
Вы как-то объясняли детям то, что происходило в доме?
В.:  Мне казалось: зачем? Если человек невменяемый, это же так очевидно! Вот мы дома, все замечательно, и тут – папа едет. Все в ужасе сжимаются, сразу искусственные улыбки на лицах. Слезы, если у кого были, мгновенно высыхают. Темка, когда маленький был, в секунду вытирал лицо рукой и подбегал ко мне: «Слез не видно?» Напряжение было жуткое – просто черная туча вползала в дом. А когда он уезжал, все – включая его маму – шумно и с облегчением выдыхали: «Ну что, начинаем жить?»
Расставшись с Александром, вы обращались к психотерапии?
В.:  Да, мы ходили на сеансы к психотерапевту всей семьей. Самым травмированным из детей оказался Тема. Ему многое пришлось пережить, отец был необычайно жесток по отношению к нему. Но мы все-таки смогли отогреть его своей любовью. Он очень привязан к бабушке, дедушке (моим родителям), прабабушке. И я надеюсь, что боль и ненависть из него ушли.
ВалерияВалерия
А из вашей души?
В.:  Мне стало хорошо сразу, как только я вернулась к родителям в Аткарск. Я была без денег, без работы, будущее неопределенно, но мужа не было рядом – и это уже было счастьем. Когда мы стали жить с Иосифом (Пригожиным. – Прим. ред.), я долго не могла избавиться от постоянных сравнений: «А вот тот бы сейчас на эту фразу...» Теперь меня совсем отпустило. Я уже могу посмеяться, когда вспоминаю с нашей няней, свидетельницей тех событий, абсурдность всего того, что происходило.
Что больше всего вас радует в вашей сегодняшней жизни?
В.:  Мне кажется, Иосиф – тот человек, с которым хочется встретить старость. Он может легко посмеяться над собой и позволяет это делать другим. И мне это очень нравится. У нас нет идиллии: он человек очень эмоциональный, я тоже, бывают и всплески, и ссоры, но главное, что есть любовь и нет страха. Никогда и ни перед кем. Мои дети не цепенеют, когда их ругают. Все очень легко, естественно. И ни у кого нет гипертрофированного чувства собственной значимости.

Личное дело

  • 1968 17 апреля в Аткарске Саратовской области в семье педагогов-музыкантов Юрия и Галины Перфиловых родилась единственная дочь Алла.
  • 1985 Алла поступает в Академию музыки им. Гнесиных по классу эстрадного вокала. Тогда же становится солисткой ансамбля «Импульс» Саратовс-кой филармонии.
  • 1987 Участвует в конкурсе молодых исполнителей в Юрмале. Выходит замуж за музыканта Леонида Ярошевского, супруги переезжают в Москву.
  • 1989 Алла знакомится с продюсером Александром Шульгиным, берет сценический псевдоним Валерия, записывает англоязычный альбом The Taiga Symphony и альбом русских романсов «Побудь со мною».
  • 1991 Лауреат телевизионного конкурса «Утренняя звезда».
  • 1992 Победила на международном конкурсе «Братиславская лира».
  • 1993 Оформляет развод с Леонидом Ярошевским, вступает в брак с Александром Шульгиным (позже они обвенчаются), официально меняет имя Алла на Валерию. Рождение дочери Анны.
  • 1994 Первый сольный концерт в БКЗ «Октябрьский» (Санкт-Петербург). Рождение сына Артемия. Песня «Самолет», первый хит Валерии.
  • 1996 Альбом «Анна» приносит ей широкую известность.
  • 1998 Рождение младшего сына Арсения.
  • 2002 Валерия уезжает с детьми в Аткарск, покидает сцену. Их брак с Шульгиным развенчан.
  • 2003 Валерия подписывает контракт с продюсером Иосифом Пригожиным. После 1,5-летнего перерыва выходит на сцену на церемонии вручения премии «Муз-ТВ».
  • 8 октября стартует альбом «Страна любви».
  • 2004 Выходит замуж за Иосифа Пригожина. Премия музыкального канала«Муз-ТВ» и MTV Russian Music Awards в номинации «Лучшая исполнительница». Затем четыре года подряд становится лау-реатом премии «Золотой граммофон».
  • 2005 Присвоено звание заслуженной артистки РФ.
  • 2006 Опубликована автобиографическая книга певицы «И жизнь, и слезы, и любовь».
  • 2008 Релиз альбома Out of Control («Неподконтрольно»).
Источник фотографий: Борис Захаров, фото из личного архива
P на эту тему
Авторизуйтесьчтобы можно было оставлять комментарии.

новый номерДЕКАБРЬ 2017 №23140Подробнее
psychologies в cоц.сетях
досье
  • Что такое счастьеЧто такое счастьеЧто мы можем сделать для того, чтобы стать счастливее? Больше зарабатывать, путешествовать, создать образцовую семью? Счастье похоже на причудливую картину, которая для каждого выглядит по-разному. «Наша задача – научиться быть счастливыми», - говорит психолог Михай Чиксентмихайи, автор теории «потока», самой доступной формы счастья. Досье поможет прислушаться к себе, разобраться в том, чего мы хотим на самом деле, и показать миру свой внутренний свет. Все статьи этого досье
Все досье
спецпроекты