psyhologies.ru
тесты
текст: Ксения Киселева 

Ноам Хомский: «Очевидно, что человеческая природа существует»

Знаменитый лингвист и философ Ноам Хомский, страстный критик пропагандистской машины медиа и американского империализма, дал в Париже интервью журналу Philosophie. Отрывки.
Ноам Хомский

Во всех областях его видение идет вразрез с нашими интеллектуальными привычками. Со времен Леви-Стросса, Фуко и Дерида мы ищем признаки свободы в пластичности человека и множественности культур. Хомский же отстаивает идею неизменности человеческой природы и врожденных ментальных структур, и именно в этом видит основу нашей свободы.

Если бы мы действительно были пластичны, дает он понять, если бы у нас не было природной твердости, у нас не было бы сил для сопротивления. И для того, чтобы сосредоточиться на главном, когда все вокруг стремится нас отвлечь и рассеять наше внимание.

Вы родились в Филадельфии в 1928 году. Ваши родители были иммигрантами, сбежавшими из России.

Мой отец родился в маленькой деревне на территории Украины. Он покинул Россию в 1913 году, чтобы избежать призыва еврейских детей в армию – что было равносильно смертному приговору. А моя мать родилась в Белоруссии и приехала в США еще ребенком. Ее семья спасалась от погромов.

В детстве вы ходили в прогрессивную школу, но при этом жили в среде еврейских иммигрантов. Как бы вы описали атмосферу той эпохи?

Родным языком моих родителей был идиш, но, как ни странно, я не слышал дома ни единого слова на идише. В то время существовал культурный конфликт между сторонниками идиша и более «модернового» иврита. Мои родители были на стороне иврита.



Мой отец его преподавал в школе, и я с самых ранних лет изучал его с ним, читая Библию и современную литературу на иврите. Кроме того, отца интересовали новые идеи в области образования. Поэтому я поступил в экспериментальную школу, основанную на идеях Джона Дьюи1. Там не было ни оценок, ни соревнования между учениками.



Когда я продолжил учиться в классической школьной системе, в 12 лет, я понял, что я – хороший ученик. В нашем районе мы были единственной еврейской семьей в окружении ирландских католиков и немецких сторонников нацизма. Дома мы об этом не говорили. Но самое странное, что дети, которые возвращались после занятий с преподавателями-иезуитами, произносившими пламенные антисемитские речи, в выходные, когда мы собирались поиграть в бейсбол, начисто забывали об антисемитизме.

Любой говорящий усвоил конечное число правил, которые позволяют ему производить бесконечное число осмысленных высказываний. В этом состоит творческая суть языка

Именно потому, что вы выросли в многоязычном окружении, главным делом вашей жизни стало изучение языка?

Должно быть, дело было в одной глубинной причине, которая стала мне ясна очень рано: у языка есть фундаментальное свойство, которое бросается в глаза немедленно, стоит задуматься о феномене речи.



Любой говорящий усвоил конечное число правил, которые позволяют ему производить бесконечное число осмысленных высказываний. В этом состоит творческая суть языка, то, что делает его уникальной способностью, присущей только людям. Некоторые философы-классики – Декарт и представители школы Пор-Рояля – это уловили. Но таких было мало.

Когда вы начинали работать, доминировали структурализм и бихевиоризм. Для них язык – это произвольная система знаков, главная функция которой состоит в обеспечении коммуникации. Вы не согласны с этой концепцией.

Как получается, что мы распознаем серию слов как допустимое выражение нашего языка? Когда я занялся этими вопросами, считалось, что предложение грамматично тогда и только тогда, когда что-то означает. Но ведь это абсолютно не так!



Вот два предложения, лишенные смысла: «Бесцветные зеленые идеи яростно спят», «Яростно спит зеленые идею бесцветная». Первое предложение корректно, при том что его значение туманно, а второе не только лишено смысла, но и неприемлемо. Говорящий произнесет первое предложение с нормальной интонацией, а во втором он будет спотыкаться на каждом слове; более того, первое предложение он легче запомнит.



Что делает приемлемым первое предложение, если не смысл? Тот факт, что оно отвечает совокупности принципов и правил построения предложения, которыми располагает любой носитель данного языка.

Очевидно, что человеческая природа существует

Как мы переходим от грамматики каждого языка к более спекулятивной идее о том, что язык – это универсальная структура, которая от природы «встроена» в каждое человеческое существо?

Возьмем для примера функционирование местоимений. Когда я говорю «Джон считает, что он умный», «он» может обозначать как Джона, так и кого-то другого. А вот если я говорю «Джон считает его умным», в этом случае «его» обозначает кого-то другого, не Джона. Ребенок, говорящий на данном языке, понимает разницу между этими конструкциями.



Эксперименты показывают, что начиная с трехлетнего возраста дети владеют этими правилами и соблюдают их, при том что никто их этому не учил. Так что это нечто встроенное в нас, что делает нас способными понимать и усваивать эти правила самостоятельно.

Это то, что вы называете универсальной грамматикой.

Это набор неизменных принципов нашего разума, которые позволяют нам говорить и усваивать родной язык. Универсальная грамматика воплощается в конкретных языках, задавая им набор возможностей.



Так, в английском и французском языках глагол располагается перед дополнением, а в японском после, поэтому по-японски не говорят «Джон ударил Билла», а говорят только «Джон Билла ударил». Но за пределами этой вариативности мы вынуждены предполагать наличие «внутренней формы языка», если говорить словами Вильгельма фон Гумбольдта2, независимой от индивидуальных и культурных факторов.

Универсальная грамматика воплощается в конкретных языках, задавая им набор возможностей

По-вашему, язык не указывает на предметы, он указывает на значения. Это ведь противоречит интуиции, разве нет?

Один из первых вопросов, который задает себе философия, - вопрос Гераклита: можно ли два раза войти в одну и ту же реку? Как мы определяем, что это та же самая река? С точки зрения языка это значит спросить себя, как две физически различные сущности могут быть обозначены одним и тем же словом. Вы можете изменить ее химический состав или повернуть вспять ее течение, но река останется рекой.



С другой стороны, если вы установите заграждения вдоль берега и пустите по ней нефтяные танкеры, она станет «каналом». Если же вы затем измените ее поверхность и будете использовать ее, чтобы перемещаться в центр города, она станет «автотрассой». Короче говоря, река – это в первую очередь концепт, умственный конструкт, а не вещь. Это подчеркивал уже Аристотель.



Странным образом единственный язык, который напрямую соотносится с вещами, - язык животных. Такой-то крик обезьяны в сопровождении таких-то движений будет однозначно понят ее сородичами как сигнал опасности: здесь знак напрямую отсылает к вещам. И вам не нужно знать, что происходит в уме обезьяны, чтобы понять, как это работает. Человеческий язык не имеет этого свойства, он не является средством референции.

Очевидно, что человеческая природа существует

Вы отвергаете идею, что степень подробности нашего представления о мире зависит от того, насколько богата лексика нашего языка. Тогда какую роль вы отводите языковым различиям?

Если вы присмотритесь, то увидите, что различия между языками часто поверхностны. Языки, которые не располагают специальным словом для красного цвета, назовут его «цветом крови». Слово «река» покрывает более широкий спектр явлений в японском и суахили по сравнению с английским, где мы различаем реку (river), ручей (brook) и поток (stream).



Но ядро значения «река» неизменно присутствует во всех языках. И так и должно быть по одной простой причине: детям не нужно на собственном опыте знакомиться со всеми разновидностями реки или выучивать все нюансы термина «река», чтобы иметь доступ к этому ядерному значению. Это знание составляет естественную часть их разума и одинаково присутствует во всех культурах.

Если вы присмотритесь, то увидите, что различия между языками часто поверхностны

Вы отдаете себе отчет в том, то вы – один из последних философов, придерживающихся идеи существования особой человеческой природы?

Несомненно, человеческая природа существует. Мы не обезьяны, не кошки и не стулья. Значит, у нас есть собственная природа, которая нас отличает. Если не существует человеческой природы, это означает, что нет разницы между мной и стулом. Это нелепо. А одна из основополагающих составных частей человеческой природы – это языковая способность. Эту способность человек приобрел в ходе эволюции, она является характеристикой человека как биологического вида, и все мы в равной степени ей обладаем.



Не существует такой группы людей, у которой языковая способность была бы ниже, чем у остальных. Что касается индивидуального варьирования, оно несущественно. Если вы возьмете маленького ребенка из племени, живущего на Амазонке, которое не контактировало с другими людьми в течение последних двадцати тысяч лет, и переместите его в Париж, он очень быстро заговорит по-французски.

В существовании врожденных структур и правил языка вы парадоксальным образом усматриваете аргумент в пользу свободы.

Это необходимая взаимосвязь. Не бывает творчества без системы правил.

Источник: Philosophie magazine

1. Джон Дьюи (John Dewey, 1859-1952) – американский философ и педагог-новатор, гуманист, сторонник прагматизма и инструментализма.
2. Прусский философ и языковед, 1767-1835.
Источник фотографий: Getty Images
P на эту тему
Авторизуйтесьчтобы можно было оставлять комментарии.

psychologies в cоц.сетях
досье
  • Антистресс: как жить спокойнееАнтистресс: как жить спокойнееМы часто ищем способ снизить напряжение и избавиться от стресса. Но забываем, что стресс дает нам шанс лучше осознать свои эмоции, перестать их бояться и обрести внутренне умиротворение. Что такое стресс с точки зрения нейропсихологии и что мы можем ему противопоставить? Как избежать истощения и согласовать требования общества с личными интересами? Досье поможет распознать тревожные сигналы, определить причины стресса и найти жизненный баланс. Все статьи этого досье
Все досье
спецпроекты