psyhologies.ru
тесты
текст: Елена Губайдуллина 

«Анимация ближе всего к поэзии»

Режиссер Светлана Филиппова о тайнах мультипликации, об интуиции и наблюдательности, любви и предательстве, а также о том, как важно вовремя рассмеяться.
alt
alt
alt
alt
alt
alt
alt
alt
alt
alt
alt
alt
alt

Светлана Филиппова – режиссер, художник современной анимации, ученица Юрия Норштейна, Эдуарда Назарова, Федора Хитрука и Андрея Хржановского. Ее глубокие, психологически тонкие фильмы неизменно получают призы на зарубежных и российских фестивалях. Среди них: «Сказка Сары» (2006), «Три истории любви» (2007), «Где умирают собаки» (2011), «Брут» (2014), премьера которого недавно состоялась на одном из центральных телеканалов.

Psychologies : Как возникают замыслы ваших фильмов?
Светлана Филиппова : Расскажу историю. Я училась на отделении режиссеров-аниматоров на Высших курсах сценаристов и режиссеров. Юрий Борисович Норштейн дал нам задание – придумать пробуждение человека и через детали показать его характер. Он оставил нас в аудитории часа на два. Помню, я смотрела в окно, там падал снег. И подумала: как это красиво для нас, наблюдающих, и как тяжело для дворников. Нарисовала раскадровку про дворника, который спит с лопатой под одеялом и в одежде. Как воин, всегда готовый к битве со снегом. Это была моя первая раскадровка, которую я показывала Норштейну. Нарисовала я ее коряво и стеснялась подойти к его столу. Думала: сейчас он выгонит меня за профнепригодность. И вдруг Юрий Борисович расхохотался. Что-то показалось ему смешным в этом дворнике с лопатой. Из этого эпизода потом вырос фильм «Сказка Сары».
В этом удивительном фильме мир показан глазами ребенка. Наблюдения за вашими детьми помогают в работе?
С. Ф. : «Сказки Сары» не было бы, если бы не появились дети. Так получилось, что они родились сразу после того, как я окончила Высшие режиссерские курсы. Съемки пришлось отложить на несколько лет. Я растила детей и наблюдала. В свободное время рисовала сцены будущего фильма. Он никак не складывался. Конец был слишком ожидаемым и плоским. Дети подросли, я показала им отснятый материал и попросила пересказать эту историю. Пятилетняя Сара рассказала мне историю, придумав неожиданный конец. Я поняла, что нужно записать ее рассказ и назвать фильм ее именем. Сын и дочь помогают мне в работе. Я прошу их нарисовать что-то, и это всегда другой взгляд на композицию, на главных героев. Отталкиваясь от этих рисунков, я придумываю что-то новое.
А как появились «Три истории любви»?
С. Ф. : В каком-то смысле они продолжают тему, начатую в «Сказке Сары». Как по-разному все мы интерпретируем реальность. Было интересно показать историю любви Маяковского с разных точек зрения. Как могла бы рассказать Лиля Брик, как рассказал бы он сам, а как она видится кому-то со стороны. Пока изучала материалы, смотрела документальные кадры того времени, сценарий менялся. Не хотелось больше говорить о конкретном человеке, влезать в подробности чужой жизни. Появился собирательный образ поэта, приехавшего из горного села в большой город. Осталось главное от образа Маяковского – способность вкладывать в любовь огромную силу, такую, что ни одна женщина не могла долго быть рядом. Маленькие кусочки хроники, которые неожиданно обрывались, захотелось продолжить. И я дорисовала продолжение. Получился такой странный фильм, в котором документальные кадры вплетены в анимацию. Анимация диктует уже другие правила игры, более условные, и хроника начинает смотреться совсем по-другому. Очень важно было рассказать не абстрактную любовную историю, а поместить ее в конкретную эпоху. Помогли графика и живопись художников начала XX века. Фильм построен на цитатах. Начинается с детства в Грузии. Конечно, это картины Пиросмани. Потом приезд в город – уже совсем другая графика. Шагал, Тышлер, Чекрыгин, Мансуров, Лабас, Гончарова, Ларионов. Увидев эту работу на фестивале «Крок», французский продюсер предложил придумать заявку следующего фильма.
Что вы ему представили?
С. Ф. : У меня был сценарий о жизни моей собаки. Мне пришлось уехать в начале 90-х из своего города. Уезжала, не зная, что меня ждет. И собаку свою оставила дома. Там она старела и умерла без меня. И чувство вины у меня было. Стала обдумывать эту тему, нарисовала раскадровку. Французскому продюсеру понравилась история, хотя и показалась слишком русской. Но все сложилось, и через несколько месяцев я уехала снимать фильм во Францию.
читайте такжеДети и телевизор: что и сколько смотреть?
Ваш «Брут», пожалуй, самый пронзительный из всего, что я видела в анимации в последнее время, тоже о собаке, о верном существе, невольно ставшем предателем. Как снимался этот фильм?
С. Ф. : Случайно купила на книжной ярмарке книжку «Собачья жизнь» Людвика Ашкенази. Читала детям. «Брут» и несколько других рассказов не выходили из головы. И комментарии к этой книге запомнились. С 1934 года в Германии начались запреты для евреев. Сначала запрет защищать диссертацию, потом запрет немцам покупать у евреев, потом браки с евреями, запрет пользоваться библиотеками, снимать номера в гостиницах, ходить в театры и на концерты, на катки и в бассейны, запрет водить машину. Постепенно запрещалось все больше, а люди, привыкая, продолжали жить, не понимая, чем все это может кончиться. Поняла, что хочу снять фильм по рассказу «Брут». Интересно было, как можно превратить эту литературу в кино. Фильм «Брут» сложился и легче, и сложнее других. Когда подаешь заявку на финансирование, нужно указать точную длительность фильма. Но как заранее увидеть, представить весь фильм? Все строится на изображении, деталях, паузах. Как это посчитать? Я включила секундомер, закрыла глаза и стала смотреть фильм, который еще не сняла. И странно, я его увидела. А потом стала все записывать. Довольно долго вспоминала детали, общее ощущение. Предстояло еще посмотреть хронику военных лет, фотографии, фильмы. Сделать сотни зарисовок. Все они висели у меня в мастерской перед глазами, чтобы фильм был заполнен людьми, чтобы ничего не забыть. Мне помогали в работе мультипликаторы Екатерина Байкова, Светлана Зимина. Они взяли на себя часть этого эмоционально сложного материала. Когда дошла до самых мрачных кусков, я попросила свою дочь нарисовать сцены. Нужен был свежий взгляд на то, что так часто показывали нам в кино. Как сидят в поезде заключенные, которых везут в лагерь, как встречают их ночью собаки и люди в форме. И по рисункам дочери уже сделала подробный мультипликат. Важно было сохранять легкость в изображении, небрежность и намеренную сухость в изложении. Искать смешные детали.
Что толкает на предательство против близких? И где берутся силы, чтобы пережить его также стойко и смиренно, как переживает героиня «Брута», оказавшаяся жертвой?
С. Ф. : Бывает так, что предательство происходит постепенно. Что-то сначала допускаешь у себя в мыслях. Как Брут, который вспоминал все время про старую лошадь. Он был еще вполне интеллигентным псом и жил в семье филолога-латиниста. И больше всего любил свою хозяйку Маленькую. Но мысль о запахе крови старой кобылы сидела у него в голове. А Маленькая в какой-то момент оказалась в ситуации отсутствия выбора. Вышел приказ фашистов о том, что евреи должны сдать животных в спецприемник, и она отвела Брута туда, тем самым тоже невольно предав его. И в этот момент, как мне кажется, в ее душе что-то умерло. Получается, что война меняет нас. Душа устает сопротивляться абсурду происходящего. Равнодушие дает возможность не сопротивляться злу. Иногда, чтобы почувствовать свою силу, нужно сопротивляться, нужно оказаться во враждебной среде. Но часто бывает так, что зло рутинно вползает в жизнь. Его не замечаешь или принимаешь за что-то другое. И оно разъедает душу. Человек изменяет сначала себе, стараясь выжить в непонятном мире с новыми понятиями. А потом возможным становится все. Так произошло с Брутом, который изображен в рассказе собакой, но понятно, что речь идет о человеческой душе.
Почему именно анимация помогает сделать невидимое видимым?
С. Ф. : Иногда мне кажется, что анимация – слишком грубое искусство. Что тоньше можно показать невидимое в игровом кино, как это делали Бергман, Тарковский, Феллини, Герман, Муратова. Там можно многое решить просто на крупном плане. На выражении лица актера. Попробуйте так в анимации. Пересмотрев фильмы Кэролайн Лиф, Жоржа Швицгебеля, Федерика Бака, Джорджа Даннинга или наших мастеров, понимаю, что ограничения ставим мы сами. Все дело – в степени свободы. Очень страшно сделать то, чего еще никто не делал. Работая над последним фильмом, я запрещала себе объяснять, анализировать то, что делаю. У какого-то поэта я прочитала: «Я не вмешиваюсь в свое творчество». Все верно. Для меня необходимо постоянно об этом помнить. Анимация ближе всего к поэзии. К ней подойдут слова Шеймаса Хини: «Пока что-то не залетит поэту в ухо, пока память его не споткнется на ровном месте, пока им не овладеет удивление или волнение, хотя бы минимальное, работа не пойдет. В конце концов, работа есть сила, умноженная на путь, – при движении по инерции работа равна нулю. Форма – не чертеж стихотворения, она его конечный продукт». Форма, которая и становится смыслом, – одна из самых важных особенностей анимации.
Разве могут быть ограничения в анимации, где художник и режиссер создают свой рукотворный мир?
С. Ф. : Нужно думать о том, как нарисовать в движении все, что придумал. И при этом помнить, что в секунду экранного времени пройдет перед глазами от 12 до 24 рисунков. Можно нарисовать очень красивую картинку. Потом начинаешь думать, как на этой картинке будут двигаться персонажи, и выбрасываешь все лишнее. Каждая история требует не только нового решения по цвету, композиции, движению камеры, монтажу и так далее. В анимации важно, как движется персонаж. Если пересмотреть фильмы Федора Хитрука, можно увидеть, что в каждом фильме он придумывал новый стиль движения. Поскольку в анимации возможно все, сложно достичь такой степени свободы, которую позволяет анимация. Придумать мир с новыми законами и играть по этим правилам или нарушать и их. Эдуард Назаров показывал нам на занятиях фильм Джулио Джанини и Эмануэле Лузатти «Сорока-воровка». Персонажи – простые перекладки, состоящие из бумажек, которые даже не вырезали ножницами, а порвали руками, не прикрепив руки, ноги, хвосты. Фильм начинается, включается игра воображения, когда ты предугадываешь, как в этом измененном мире будут работать только что рожденные законы. Все неправильно, но в этих движущихся кусочках узнаешь самую настоящую правду жизни. В этот момент и чувствуешь себя счастливым.
читайте такжеКогда мультфильмы были чудесными
P на эту тему
Авторизуйтесьчтобы можно было оставлять комментарии.

  • Iren443   
    93 недели назад

Девчонки, диеты прошлый век. Сейчас похудеть можно не тратя силы в спортзале, а релаксируя дома и кушая любимую пищу. Всего этого можно достичь по новой методике, на этом сайте www.j.mp/newdukan- о ней все грамотно написано. Хотите верьте, хотите нет, но я за месяц сбросила 10 кг.
Psy like0
новый номерДЕКАБРЬ 2016 №11128Подробнее
psychologies в cоц.сетях
досье
  • Что нам хочет сказать наше бессознательноеЧто нам хочет сказать наше бессознательноеВ нем сомневаются со времен Фрейда, и тем не менее оно остается лучшей моделью для объяснения наших эмоций и поведения. Бессознательное говорит с нами на языке сновидений. Мы можем наладить с ним диалог без слов, заглянуть в него с помощью проективных тестов или анализа семейной истории. Все это – разные способы расслышать сигналы бессознательного, вступить с ним в контакт. Как это сделать самим или с помощью психотерапевта? Об этом – наше «Досье». Все статьи этого досье
Все досье