psyhologies.ru
тесты
текст: Элен Френель 

Ирвин Ялом: «Я не хочу держать дистанцию»

В США он звезда, на всех континентах – величина мирового масштаба. В свои 80 лет психотерапевт Ирвин Ялом (Irvin Yalom) продолжает консультировать, писать эссе и романы. Мы встретились с патриархом современной психотерапии в его деревянном доме в Пало-Альто, в Калифорнии.
«Пациенты удостаивают нас своими тайнами. Тем, кто является хранителями секретов, дарованы проясняющие очки, через которые они видят мир – взгляд без искажения, отрицания и иллюзии, взгляд на то, как все есть в действительности».«Пациенты удостаивают нас своими тайнами. Тем, кто является хранителями секретов, дарованы проясняющие очки, через которые они видят мир – взгляд без искажения, отрицания и иллюзии, взгляд на то, как все есть в действительности».

Ирвин Ялом встречает меня на повороте к своему дому. Стоя на перекрестке, заложив руки в карманы и слегка склонив голову, он следит, чтобы я вовремя свернула в нужную сторону. Почетный профессор Медицинской школы при Стэнфордском университете (США), автор бестселлеров, восторженно встреченных критикой по всему миру, сверхвостребованный психотерапевт, Ялом в свои 80 лет излучает здоровье: проницательный взгляд, острый ум, точные, порой даже жесткие формулировки смягчаются бархатным тембром его тихого и вместе с тем уверенного, твердого голоса. За все время интервью он встал всего однажды – чтобы показать мне полученный утром мейл. Это было отправленное из интернет-кафе письмо бездомного бродяги, который нашел в мусорном контейнере роман «Шопенгауэр как лекарство»: «Ваша книга перевернула мою жизнь» (см. «Об этом»). Ирвин Ялом едва скрывает удовлетворение. Можно сказать, круг замкнулся: сын нищих эмигрантов с детства обожал читать, к психологии пришел через литературу и сегодня получил подтверждение тому, что ему удалось успешно объединить обе свои страсти – писательство и психотерапию – во имя главной цели: открыть кому-то путь к душевному покою, ясности и свободе.

Psychologies:  

Давайте начнем с самого начала – с вашего детства.

Ирвин Ялом:  

Я родился в Вашингтоне. Мое детство было не слишком радужным. Семья бедная, я рос с сестрой, которая была на семь лет старше меня. Мы жили в квартире на втором этаже над небольшой продуктовой лавкой, которую держали наши родители. В нашем негритянском квартале мы были единственной белой семьей. Я вспоминаю это время без особой радости. Выходить из дома было небезопасно, да и дома было невесело. Родители наши были людьми старой формации, они плохо разбирались в современной американской жизни, да и нами заниматься им было некогда: они работали очень много и тяжело, по 12 часов в день, шесть дней в неделю.

«ТОЛСТОЙ И ДОСТОЕВСКИЙ НАУЧИЛИ МЕНЯ ПОНИМАТЬ СОКРОВЕННЫЕ ГЛУБИНЫ И ТРЕВОГИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ДУШИ»

Наверное, вы тогда чувствовали себя чужим в том кругу, где вам довелось расти?
И. Я.:  

Знаете, все мои друзья были темнокожие. И очень быстро в моей жизни возник «еврейский вопрос». Мои родители эмигрировали в 1920-х годах из России, спасаясь от погромов. Точнее, они жили где-то на границе России и Польши (мой отец как-то сказал, что еще одной русской зимы он бы не пережил). Позднее нацисты сровняли с землей их маленькую деревушку, сейчас от нее и следов не осталось. Родители напрямую никогда не говорили со мной о моих еврейских корнях, но сами были очень привержены еврейским традициям и культуре. Они читали газеты на идише, все их друзья тоже были евреями. При этом они не были религиозны, и из всех праздников мы отмечали только Хануку. Я никогда не стремился узнать о своем происхождении еще больше. А два года назад я читал лекцию в России и внезапно, обедая в украинском ресторане, понял, откуда я родом: у борща был точно такой же вкус, как у того, что готовила моя мама. Ну а в школе, где царили весьма ощутимые антисемитские настроения, моя национальность причиняла мне немало неприятностей. Очень скоро я привык находить утешение в чтении. Я погружался в книги, которые с жадностью набирал в муниципальной библиотеке. Родителей своих я никогда не видел за чтением книг. По сути, я не знаю, как я вырос таким, какой есть. Похоже, я сделал себя сам. Точнее, литература сделала меня таким. Где-то к десяти годам я страстно полюбил читать романы. С тех пор эта страсть не покидает меня. До сих пор изо дня в день я живу, погрузившись в какой-нибудь роман… Толстой и Достоевский сформировали мою философию, психологию, мои отношения с обществом. Благодаря этим двум писателям я научился понимать сокровенные глубины и тревоги человеческой души.

Его путь

  • 1931 Родился в Вашингтоне (США) в семье эмигрантов из России.
  • 1946 Встретил свою будущую жену Мэрилин.
  • 1964 Получил диплом психотерапевта.
  • 1970 Выпустил первую книгу «Групповая психотерапия: теория и практика».
  • 1980 Выпустил первый роман «Экзистенциальная психотерапия».
  • 1994 Профессор Стэнфордского университета (США).
alt
Вам было 10 лет, когда на ваших глазах семейный доктор спас жизнь отца, у которого случился инфаркт. Тогда вы и решили посвятить себя медицине, нашли свое призвание?
И. Я.:  

Да, действительно была такая история. Но независимо от нее выбор медицинского поприща для меня был предопределен, поскольку в те времена это была «классическая» карьера для отличников из среды еврейской иммиграции. По сути, возможны были только два варианта: либо заниматься медициной, либо продолжать семейный бизнес. Как мы шутили – становишься либо врачом, либо неудачником. Если бы я знал, что могу стать писателем-романистом, все могло бы сложиться иначе. Но я не был знаком ни с одним писателем. И не знал, что такое возможно. Однако я со всей определенностью могу сказать, что выбрал своей специализацией психотерапию благодаря чтению великих русских писателей. Помню страшное напряжение во время обучения в колледже: работать приходилось сутки напролет. Первое время я чувствовал, что по уровню моей подготовки я изрядно отстаю от товарищей. Я так много работал, что было не до размышлений, нужно было накапливать, собирать знания. Очень сильной мотивацией для нас была пятипроцентная квота: именно такой процент студентов-евреев допускался в медицинских учебных заведениях. Поэтому, чтобы иметь возможность продолжать обучение, нужно было делать все на отлично. Кроме того, я стремился закончить колледж не за четыре года, как все, а за три. Я был влюблен в мою будущую жену Мэрилин и хотел как можно скорее на ней жениться. Я боялся ее потерять.

Складывается ощущение, что вы с вашей женой духовно очень близки. Вы пишете, что она – ваше «второе Я». Что это значит для вас?
И. Я.:  

Мы с Мэрилин встретились, когда ей было 14, а мне 15, и не расстаемся с тех самых пор. Хотя наши основные сферы деятельности различны – для нее это французский язык и культура, а для меня – наука и медицина, – у нас много общих интересов: любовь к литературе и литературному творчеству, интерес к возможностям разума. Мы оба пишем. Сейчас она работает над очень яркой и поучительной книгой («Как французы вновь и вновь изобретали любовь») – собранием историй любви от Абеляра и Элоизы до Пруста и Сартра с Симоной де Бовуар.

Телемост с Ирвином Яломом

Приглашаем вас 14 декабря 2011 года на встречу с Ирвином Яломом – психотерапевтом,почетным профессором Стэнфордского университета (США), автором мировых бестселлеров.

Одна из ваших самых известных книг называется «Экзистенциальная психотерапия»*. Вы создали этот метод и применяете его в вашей практике. Вы можете рассказать, в чем его суть?
И. Я.:  

Экзистенциальной психотерапии как таковой не существует. Чтобы применять ее на практике, нужно хорошенько освоить разнообразные терапевтические техники и глубоко интересоваться экзистенциальными вопросами. Что значит жить? Как относиться к смерти? Как найти смысл жизни? Даже если вам удалось найти верного спутника жизни, как принять мысль о том, что умирать вы будете в одиночку – так же, как и пришли в этот мир? Если вы начнете по-настоящему размышлять о собственной жизни, вы неизбежно придете к этим экзистенциальным вопросам – о смерти, об одиночестве и о смысле жизни. Экзистенциальная психотерапия в этом и состоит: обращаться к этим метафизическим темам в рамках курса лечения. Меня всегда глубоко интересовала философия – не та, что связана с областью математической логики, а та, что занимается вопросами смысла жизни. И я не вижу причины противопоставлять философию и психотерапию. Обе эти дисциплины занимаются самыми важными вещами. Однако приходится признать, что далеко не всех пациентов интересуют такие проблемы. Конечно, эти вопросы присутствуют в их жизни, но ко мне они приходят не за их разрешением. Людей в первую очередь волнуют брак, любовь, карьера… И я занимаюсь с пациентом тем, что ему больше всего нужно в данный момент.

Об этом

«Путь к гармонии» Ирвин Ялом (Эксмо, 2011).В новом сборнике помимо прославленных романов «Шопенгауэр как лекарство», «Дар психотерапии», «Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти» впервые на русском языке опубликован рассказ «Я позову полицию!»

Влияет ли внимание к таким экзистенциальным вопросам на вашу терапевтическую практику и отношения с пациентом?
И. Я.:  

Безусловно. Если вы понимаете, что мы, люди, все плывем в одной лодке и всех нас ждет одна и та же перспектива – перспектива исчезновения, тогда вы как терапевт выбираете иной путь. Я не устанавливаю дистанцию с пациентом, не стараюсь занять нейтральную позицию. Я вступаю с ним в отношения. Я стараюсь в точности понять, что он хочет мне сказать, и отвечаю ему, не играя при этом роль духовного наставника. Моя цель состоит в том, чтобы не позволить людям поддаться искушению подчиниться какому-то «верховному» существу, идеологии или религии. Наш диалог должен не связывать, но освобождать.

Вы даете много советов и указаний в течение курса терапии?
И. Я.:  

Я не хочу, чтобы меня воспринимали как некое всеведущее существо. На мой взгляд, хороший психотерапевт не должен выступать в такой роли. Я говорю о том, что знаю, и спокойно признаю, если чего-то не знаю. Когда я могу, я даю ответы на вопросы. Иногда мне даже приходилось заниматься саморазоблачениями. Например, с Джинни, моей пациенткой, героиней и соавтором книги «Хроники исцеления. Психотерапевтические истории»**, она проходила у меня курс терапии больше сорока лет назад. И мне пришла в голову революционная для того времени идея: а что если Джинни будет знать, что я думаю и чувствую по ходу наших сеансов? И я давал ей читать свои заметки – этого никто еще никогда не делал. Я уверен, что каждый пациент задает себе вопрос: а что мой врач думает обо мне? И я открыт к такому разговору. Я считаю, что они имеют право спросить у меня о том, что, я думаю. И всегда им говорю, что, если хотят, пусть спрашивают. И каждый раз, когда я это делал, результаты были превосходными: это оживляет процесс терапии, дает материал для следующих сеансов. Пациенты видят, что вы с ними искренни, что их не осуждают и они могут высказываться свободно.

Но как же быть с доброжелательным нейтралитетом, который настоятельно рекомендовал Фрейд?
И. Я.:  

Прежде всего я думаю, что этот принцип нейтралитета устарел. Это интересно в теории, но в терапии не приводит к успеху. Психотерапия – это прежде всего отношения, и лечит именно эта связь. К тому же я уверен, что сам Фрейд занимал очень активную позицию, встречаясь со своими пациентами: он внедрялся в их жизнь, очень много с ними разговаривал. Я главным образом работаю с отношениями, которые мои пациенты поддерживают с другими людьми. Часто именно для этого они и приходят консультироваться: чтобы изменить свои отношения с родителями, возлюбленными, друзьями… Но дело в том, что с этими людьми я никогда не встречусь. Поэтому я рассматриваю те отношения, которые развиваются между пациентами и мною. Я открываю им глаза на некоторые вещи, если считаю, что это может быть для них полезно, могу указать на какие-то изъяны, и мы можем вместе работать, анализируя эти трудности и сложные узлы.

Но если вы говорите о себе, не рискуете ли вы блокировать
И. Я.:  

Для того чтобы произошел перенос, вовсе не обязательно быть молчаливым и непроницаемым, он произойдет в любом случае, поскольку это очень мощная сила. Вы знаете, я сам три года проходил курс психоанализа со специалистом, который стойко придерживался традиций и был очень «дистантным». И у меня осталось чувство, что я только зря потерял время. Я не хочу держать дистанцию. Я хочу быть человечным, хочу взаимодействовать.

«ПСИХОТЕРАПИЯ – ЭТО ПРЕЖДЕ ВСЕГО НАШИ ОТНОШЕНИЯ, ПАЦИЕНТА ЛЕЧИТ ИМЕННО ЭТА СВЯЗЬ»

А как проходят ваши сеансы?

«ПСИХОТЕРАПИЯ – ЭТО ПРЕЖДЕ ВСЕГО НАШИ ОТНОШЕНИЯ, ПАЦИЕНТА ЛЕЧИТ ИМЕННО ЭТА СВЯЗЬ»

И. Я.:  

Как правило, они длятся от пятидесяти минут до часа с частотой один-два раза в неделю. Часто я начинаю со снов. Это прекрасный способ добраться до бессознательного. Тем, кто не помнит своих снов, я даю совет: всегда кладите рядом с кроватью карандаш и бумагу, а утром, перед тем как открыть глаза, спрашивайте себя: «Что мне снилось?» Иногда достаточно одного слова, чтобы появилась ниточка. И потом сон целиком всплывает в сознании. Иногда на это уходят месяцы, но в конце концов это случается. И когда пациенты приносят мне свои первые сны, они часто бывают полны энергии.

Вы используете вон ту кушетку позади вас?
И. Я.:  

Очень редко. Я предпочитаю работать лицом к лицу. Я предлагаю кушетку тем, кто очень застенчив и не может смотреть мне прямо в глаза, или тем, кто устал, плохо себя чувствует.

В последнее время вас заинтересовали какие-либо новые психотерапевтические методы? Вы их не применяли в своей практике?
И. Я.:  

Нет. Я работаю с тем, что знаю хорошо. Сейчас я принимаю гораздо меньше пациентов, чем раньше. Я уже стар и не берусь за те случаи, где курс терапии может продлиться больше года. Я не хочу, чтобы пациенты слишком от меня зависели. Я больше не работаю с людьми в тяжелой депрессии или с теми, кто проходит курс интенсивной лекарственной терапии. По сути, большую часть своего времени и сил я отдаю написанию книг. Сейчас я заканчиваю роман о Спинозе. Мне нравится писать разные истории. Где-то в глубине души я всегда считал, что создание хороших книг – это самое лучшее занятие на свете.

1 И. Ялом «Экзистенциальная психотерапия» (Римис, 2008).
2 И. Ялом, Дж. Элкин «Хроники исцеления. Психотерапевтические истории» (Эксмо-Пресс, 2010).
Источник фотографий: ЖЕРОМ ДЕ ПЕРЛЕНГИ (JEROME DE PERLINGHI)
P на эту тему
Авторизуйтесьчтобы можно было оставлять комментарии.

  • Evgeni   
    268 недель назад

Вы не держите, подойдите, и напрямик меня спросите: О суете, мирских соблазнах, о Достоевском, о истоках, что толкали его в пропасть! Быть может, что - то вам подскажет, что это, лишь пустые фразы того, кто в вечности искал, бродя в потемках боли, страха, и нам оттуда завещал свои безумные рассказы. Его миры покрыты мразом, не каждый и поймет их сразу!. Он потерялся в тех мирах, а нам оставил груз сомнений, в которых заблудился гений. Он истины так не познал, вращаясь, веруя в иное, и отрицая все другое; он через призму преломлял, все то, что в небесах искал. И то, что видел он один; он изрекал, как господин!
Psy like0

Здравствуйте! Я хотел бы задать вопрос Ирвину Ялому: что сохраняет и оберегает человеческую душу? существует ли у души своеобразная кожа? Спасибо. Игорь Борисов, Иркутск
Psy like0
psychologies в cоц.сетях
досье
  • Услышать сигналы тела и суметь их расшифроватьУслышать сигналы тела и суметь их расшифроватьБудет ли легкомыслием думать, что наше лицо, фигура, кожа, руки или форма ушей говорят нечто важное о нашем темпераменте, эмоциях или личной истории? Что мы можем узнать с помощью телесной психотерапии о нашем уникальном способе бытия в мире? Что знал Фрейд о языке симптомов и какую пользу работа с телом принесла нашей героине? К каким методам следует относиться с осторожностью и почему принципы психосоматики особенно эффективны при лечении детей? Краткий весенний курс взаимопонимания тела и души. Все статьи этого досье
Все досье
спецпроекты