psyhologies.ru
тесты
текст: Подготовила Алла Ануфриева 

Когда отношения матери и дочери похожи на безумие

Чего в них больше – любви или агрессии, взаимопонимания или созависимости? О глубинных механизмах уникальной связи матери и дочери беседуют психоаналитик Мария Тимофеева и главный редактор журнала Psychologies Ксения Киселева.
Сложные отношения с матерью ФОТО Getty Images 
Ксения Киселева: 

Кто-то идеализирует свою мать, а кто-то признается, что ненавидит ее и не может найти с ней общий язык, – почему это такие особенные отношения, почему они нас сильно задевают и вызывают такие разные реакции1?

Мария Тимофеева: 

Мать – не просто важный персонаж в жизни ребенка. Согласно психоанализу, практически вся психика человека формируется в ранних отношениях с матерью. Они не сопоставимы ни с какими другими. Мать для ребенка, по словам психоаналитика Дональда Винникотта, является фактически окружающей средой, в которой происходит его формирование. И когда отношения складываются не так, как данному ребенку было бы полезно, его развитие искажается. Практически, отношения с матерью определяют все в жизни человека.

К. К.: 

Это возлагает на женщину большую ответственность.

М. Т.: 

Конечно. Потому что мать никогда не становится для своего взрослого ребенка человеком, с которым он может выстраивать равноправные доверительные отношения. Мать остается ни с чем и ни с кем не сопоставимой фигурой в его жизни.

К. К.: 

Как в таком случае могут выглядеть здоровые, благополучные отношения с матерью у взрослой дочери?

М. Т.: 

Думаю, вы такие примеры видели. Это отношения, в которых взрослые женщины могут общаться и договариваться друг с другом, живут отдельной жизнью – каждая своей. Они могут друг на друга злиться и быть в чем-то не согласны, недовольны, но при этом агрессия не разрушает любви и уважения и никто ни у кого не отнимает своих детей и внуков.

К. К.: 

Что мешает возникновению таких хороших отношений?

М. Т.: 

Отношения дочери с матерью – самые сложные из четырех возможных комбинаций (отец–сын, отец–дочь, мать–сын и мать–дочь). Дело в том, что мать для дочери – первичный объект привязанности. Но потом, в возрасте 3–5 лет, ей нужно перенести свои либидинозные чувства на отца, и она начинает фантазировать: «Я, когда вырасту, женюсь на папе». Это тот самый эдипов комплекс, который открыл Фрейд, и странно, что этого не сделал никто до него, потому что влечение ребенка к родителю противоположного пола было заметно во все времена.

Когда ты начинаешь любить папу, мама становится соперницей, и вам обеим как-то нужно делить папину любовь

И вот эту обязательную стадию развития девочке проходить очень сложно. Ведь когда ты начинаешь любить папу, мама становится соперницей, и вам обеим как-то нужно делить папину любовь. Девочке очень сложно конкурировать с матерью, по-прежнему для нее любимой и важной. А мама в свою очередь часто ревнует мужа к дочери. Но это только одна линия. Есть и вторая. Для маленькой девочки мать – объект привязанности, но потом ей, для того чтобы расти и становиться женщиной, нужно идентифицироваться с матерью.

Здесь есть некоторое противоречие: девочке приходится одновременно любить мать, бороться с ней за внимание отца и идентифицироваться с ней же. И вот здесь возникает новая сложность. Дело в том, что мать и дочь очень похожи, и им очень легко идентифицироваться друг с другом. Девочке легко смешивать свое и материнское, а матери легко увидеть в дочери свое продолжение. Многие женщины и в самом деле плохо различают себя и своих дочерей. Это похоже на психоз. Если спросить их прямо, то они возразят и скажут, что прекрасно все различают и все делают для блага дочерей. Но на каком-то глубинном уровне эта граница размыта.

К. К.: 

То есть, когда женщина заботится о дочери, она в каком-то смысле заботится о себе?

М. Т.: 

Не совсем. Она, скорее, через дочь хочет реализовать то, что не реализовала в жизни. Или что-то, что она сама очень любит. Она искренне считает, что дочь должна любить то, что любит она, что ей понравится заниматься тем, чем занимается она сама. Мало того, мать просто не различает свои и ее потребности, желания, чувства.

Знаете анекдоты типа «надень шапку, мне холодно»? Она на самом деле чувствует за свою дочь. Я вспоминаю интервью с артистом Юрием Куклачевым, которого спросили: «Как вы воспитывали детей?» Он говорит: «А это то же самое, что с кошками. Кошку невозможно научить никаким трюкам. Я могу только замечать, к чему она склонна, что ей нравится. Одна прыгает, другая играет с мячиком. И я эту наклонность развиваю. Так же с детьми. Я просто смотрел, какие они, что у них само собой выходит. А дальше я их в этом направлении развивал».

Разумный подход – когда на ребенка смотрят как на отдельное существо со своими личностными особенностями

Вот это тот разумный подход, когда на ребенка смотрят как на отдельное существо со своими личностными особенностями. А сколько мы знаем матерей, которые вроде бы проявляют заботу: водят детей по кружкам, выставкам, концертам классической музыки, потому что по их глубокому ощущению именно это и нужно ребенку. А потом еще и шантажируют их фразами вроде: «Я на тебя всю жизнь положила», которые вызывают у взрослых детей колоссальное чувство вины. Повторюсь, это выглядит как психоз.

По сути, психоз – это и есть неразличение того, что происходит внутри тебя, и того, что вне. Мать находится вне дочери. И дочь находится вне ее. Но когда мать считает, что дочери нравится то же, что и ей, она начинает терять эту границу между внутренним и внешним миром. И у дочери происходит то же самое. Они одного пола, они и правда очень похожи. Вот тут возникает тема разделенного безумия, своего рода взаимный психоз, который распространяется только на их отношения. Если не наблюдать их вместе, можно вообще не заметить никаких нарушений. Их общение с другими людьми будет вполне нормальным. Хотя возможны отдельные искажения. Например, у этой дочери с женщинами материнского типа – с начальницами, преподавателями-женщинами.

К. К.: 

А что предрасполагает к возникновению такого разделенного безумия? Какой-то особый тип личности, какие-то условия воспитания?

М. Т.: 

Очень сложный вопрос. Здесь необходимо напомнить о фигуре отца. Одна из его функций в семье – в какой-то момент встать между матерью и дочерью. Так появляется треугольник, в котором есть отношения и у дочери с матерью, и у дочери с отцом, и у матери с отцом.

Но очень часто мать старается устроить так, чтобы общение дочери с отцом шло через нее. Треугольник разрушается. Я встречала семьи, где у нескольких поколений воспроизводится эта модель: есть только матери и дочери, а отцы удалены, или они в разводе, или их и не было, или они алкоголики и не имеют никакого веса в семье. Кто в этом случае их близость и слияние разрушит? Кто поможет им отделиться и смотреть куда-то еще, кроме как друг на друга, и «зеркалить» свое сумасшествие?

Кстати, вы знаете, что практически во всех случаях Альцгеймера или каких-то других видов старческого слабоумия матери называют дочерей «мамами»? На самом деле в таких симбиотических отношениях нет различения, кто кому кем приходится. Все сливается.

К. К.: 

По поводу важной роли отца в семье. Меня в какой-то момент удивило, что я про многих знакомых женщин могу понять: мамина она дочка или папина. Есть девочки, которые больше любят отца, больше ему подражают, следуют за ним, а есть, наоборот, мамины дочки. Можно это как-то объяснить?

М. Т.: 

Знаете, как в народе говорят? Для того чтобы ребенок был счастливым, девочка должна быть похожа на папу, а мальчик на маму. И еще есть поговорка, что отцы всегда хотят сыновей, а любят больше дочерей. Эта народная мудрость вполне соответствует предуготованным природой психическим отношениям. Я думаю, что девочке, которая растет «маминой дочкой», особенно тяжело от матери отделяться.

К. К.: 

Отношения матери и дочери в подростковом возрасте особенно сложны?

М. Т.: 

Да, это тяжелый период. Девочка вырастает, вступает в детородный возраст и оказывается как бы на поле взрослых женщин, тем самым выталкивая мать в поле старых женщин. Это не обязательно происходит в данный момент, но суть изменений в этом. И многие матери, не отдавая себе отчет, переживают это очень болезненно. Что, кстати, отражено в народных сказках про злую мачеху и юную падчерицу.

Действительно, трудно выносить, что девочка, дочка расцветает, а ты стареешь. У дочери-подростка свои задачи: ей нужно отделиться от родителей. По идее то либидо, которое пробуждается у нее после латентного периода в 12–13 лет, должно быть повернуто из семьи вовне, на сверстников. И ребенок в этот период должен из семьи выходить.

Если связь девочки с матерью очень тесная, ей трудно вырваться. И она остается «домашней девочкой», что воспринимается как хороший знак: вырос спокойный, послушный ребенок. Для того, чтобы отделиться, преодолеть притяжение в такой ситуации слияния, у девочки должно быть очень много протеста и агрессии, что воспринимается как бунт и испорченность.

К. К.: 

Но если мать осознает все опасности и подводные камни подобных отношений, им с дочерью будет легче разделиться?

М. Т.: 

Все осознавать невозможно, но, конечно, им будет легче. Вы как-то задали мне такой радикальный вопрос: «Обязана ли дочь любить свою мать?» На самом деле дочь не может не любить свою мать. Но в близких отношениях всегда есть и любовь, и агрессия, а в отношениях матери-дочери этой любви море и агрессии море. Вопрос лишь в том, что победит – любовь или ненависть?

Всегда хочется верить, что любовь. Всем нам известны такие семьи, где все относятся друг к другу с уважением, каждый видит в другом личность, отдельного человека, и при этом чувствует, насколько он родной и близкий.

Об эксперте

Мария Тимофеева – психоаналитик, действительный член Московского психоаналитического общества, член Международной психоаналитической ассоциации.

1 Интервью записано для программы «Статус: в отношениях», радио «Культура», сентябрь 2016 года.
P на эту тему
Авторизуйтесьчтобы можно было оставлять комментарии.

psychologies в cоц.сетях
досье
  • Что нам хочет сказать наше бессознательноеЧто нам хочет сказать наше бессознательноеВ нем сомневаются со времен Фрейда, и тем не менее оно остается лучшей моделью для объяснения наших эмоций и поведения. Бессознательное говорит с нами на языке сновидений. Мы можем наладить с ним диалог без слов, заглянуть в него с помощью проективных тестов или анализа семейной истории. Все это – разные способы расслышать сигналы бессознательного, вступить с ним в контакт. Как это сделать самим или с помощью психотерапевта? Об этом – наше «Досье». Все статьи этого досье
Все досье