psyhologies.ru
тесты
текст: Дина Бабаева 

Чернобыль: почему люди продолжают там жить?

За колючей проволокой 30-километровой Чернобыльской зоны отчуждения живут люди. Здесь нет войн и кризисов, есть работа и крыша над головой. Одна беда — радиация. Но ее не видно. То, чего не видно, — не существует. Так считают местные. Реальные истории жителей Чернобыля.
Чернобыль, 30 лет ФОТО Денис Синяков 

Крушение стереотипов

КПП «Дитятки», 10 мкР/час

— Добро пожаловать, — милиционер на КПП «Дитятки», единственном законном въезде в зону, забирает заранее утвержденную для нас с фотографом программу поездки. В ней указаны пункты, в которых мы можем побывать. Корректировать их на месте не выйдет — режимный объект.

— А нам спецодежда и маски не полагаются? — интересуюсь у гида Антона. Он будет с нами всю поездку — без сопровождающего в зоне находиться нельзя.

— Не бойтесь, светиться в темноте не будете. «Грязно» здесь было до 1996 года. Сегодня радиация не превышает допустимую норму — 30 мкР/час. За один день я набираю не больше 300 мкР — это ничтожно мало. Для сравнения, во время флюорографии человек получает дозу облучения 11 000 мкР. Есть места, где дозиметр показывает больше 1000 мкР/час, например, возле станции или в Припяти, но мы стараемся не задерживаться там дольше десяти минут. Не ждите и разрушенных домов, выбитых стекол, разбросанных на улицах забытых вещей. Такое в зоне разве что в Припяти, где никто не живет. А в Чернобыле постоянно находятся как минимум 3000 человек — работники предприятий зоны. Так что город — обычный районный центр: чистый и ухоженный.

От КПП до Чернобыля — 25 км. Идеально асфальтированная дорога со свежей разметкой так и просит погонять. Но Антон, лихо преодолевший 140 км от Киева до КПП меньше чем за час, вдруг сбавил скорость — на спидометре 40 км.

— Превысим — штраф: в зоне есть пост ГАИ, — поясняет Антон. — Скоростное ограничение сохранилось с первых дней аварии, когда старались ездить осторожно, чтобы поднимать меньше радиоактивной пыли с земли. Сегодня ограничение помогает сразу поймать ритм чернобыльской жизни, где никто никуда не спешит — все подчинено четкому графику, который люди с радостью соблюдают.

Чернобыль, 30 лет ФОТО Денис Синяков 

Мнимое здоровье

Больница, 12 мкР/час

На улицах города безлюдно, нет рекламы и пестрых вывесок. В городе расположена Администрация зоны отчуждения (АЗО), институт проблем безопасности АЭС, Чернобыльводоэксплуатация, Техноцентр, Экоцентр, больница, отделение милиции, три магазина, библиотека и даже спортивный зал. Сотрудникам предприятий предоставляют комнаты в отремонтированных пятиэтажках-общежитиях. Работают вахтовым методом: 15 дней находятся в зоне, 15 — в своих домах на «большой земле» — так местные называют все населенные пункты за пределами зоны. Задерживаться на территории больше этого срока запрещено из соображений безопасности — от радиации надо «отдыхать».

— Радиация пугает первые несколько дней. Помню, 12 лет назад, когда приехал в зону из Чернигова, не мог есть — казалось, все зараженное. Но потом посмотрел на коллег, которые здесь годами работают, — все на вид чувствуют себя хорошо, нет угрозы. К тому же за нашим здоровьем следят, — 57-летний Сергей забирает медицинскую карту в регистратуре местной больницы.

Раз в год работники Чернобыля обязаны проходить полный медицинский осмотр. Больница ничем не отличается от привычных городских. Разве что нет невыносимых очередей и первым делом пациенты идут не к терапевту, а в кабинет индивидуального дозиметрического контроля, которым заведует «Экоцентр» зоны.

— Мы проверяем людей на аппарате СИЧ — спектрометре излучений человека. Сейчас покажу, — 59-летняя Наталья Мамай усаживает фотографа на обычное на вид кожаное кресло в центре комнаты, а сама бежит к компьютеру. — Аппарат показывает содержание цезия 137-го — главного компонента радиоактивного загрязнения биосферы. Если человек съел что-нибудь «грязное»: рыбу, мясо, яблоки, цезий попадает в желудок, и аппарат его видит. У вашего фотографа все чисто. А вчера у одного сотрудника станции показатели зашкаливали. Он сказал, что диких яблок наелся. Но я сама чернобыльские яблоки ем, и таких показателей не бывает. Думаю, он что-то покрупнее проглотил: рыбу или зверька какого-нибудь. Но и это не страшно — цезий выходит из организма естественным путем через две недели. Единственное лечение — пить побольше молока. Люди здесь за здоровьем следят, чуть что, к врачу идут. А на большой земле к себе как относишься: болит — пройдет, некогда по врачам бегать. А тут, хочешь не хочешь, хотя бы раз в год обследуешься.

От первого лица

Татьяна Потапенко, медсестра

Татьяна Потапенко, медсестра, 60 летТатьяна Потапенко, медсестра, 60 лет ФОТО Денис Синяков 

«Сразу после аварии я работала в медико-санитарной части 126, куда привозили первых пострадавших. Мы голыми руками снимали с них одежду, обмывали водой и уксусом — тогда никто не знал, что с радиацией делать, использовали все, что можно. Врачей в больнице заставили по стакану спирта выпить — считалось, что алкоголь как-то помогает справиться с радиацией. Потом стало понятно, что не весь алкоголь — а только красное вино. Люди выглядели ужасно: ожоги по всему телу, похожи на тепловые, и стоны кругом… Страшно, но надо было помогать. Спустя неделю нас эвакуировали в соседний город, но я вскоре вернулась в Чернобыль, где организовали филиал медико-санитарной части: нужно было заботиться о здоровье ликвидаторов, которые приезжали сюда со всех сторон. Я все равно получила большую дозу, терять нечего, вот и осталась здесь. А теперь и не представляю свою жизнь где-нибудь в другом месте. Сейчас прежних доз радиации нет и люди все здоровее. Лет десять назад была тенденция к онкозаболеваниям, у каждого третьего наблюдалось увеличение щитовидки и зоб. Сейчас таких случаев меньше. Да хоть на меня посмотрите: я с аварии в зоне работаю, и ничего».

Не останавливайся

АЭС, >500 мкР/час

В семь утра с автостанции в Чернобыле отходят автобусы: везут строителей на АЭС в 12 км от города. После КПП «Лелев» — пропуска в 10-километровую зону, городской пейзаж сменяется индустриальным: небо вдалеке разрезают бетонные трубы станции, над ними арка — новый, более совершенный саркофаг, который накроет старый и обещает прослужить сто лет.

Выезжаем на дорогу вокруг станции, Антон давит на газ, и через несколько секунд понимаю, почему. Дозиметр сходит с ума, цифры с 37 мкР/час вдруг начинают скакать: 167, 120, 385, 540… Проносимся мимо третьего энергоблока, объезжаем станцию с другой стороны — здесь уже 220 мкР/час. Можно побыть не больше десяти минут, чтобы сделать фотографии станции и арки с единственного разрешенного ракурса.

— На станции находятся только строители нового саркофага и те, кто ликвидирует метал реактора — его вывозят в Буряковку. Там, в 50 километрах от Чернобыля расположен единственный действующий могильник, — 49-летний Владимир, строитель арки, поправляет датчик контроля радиации, закрепленный на кармане серой спецодежды. — Работаем посменно: четыре дня строим, на три дня выезжаем из зоны. Такие условия из-за очень больших уровней радиации. Но зарплата здесь в два раза выше, чем везде по Украине, крыша над головой, трехразовое питание, специально разработанное для нас. Красота, а не жизнь!

Подсчет калорий

Столовая №19, АЭС, 15 мкР/час

В 600 метрах от станции серое двухэтажное здание — столовая для работников АЭС. Внутри все стерильно: белоснежные стены, а в серой напольной плитке можно увидеть отражение — так она начищена. Лестница со сверкающими металлическими поручнями так и манит поскорее подняться наверх. Но перед ней — преграда: «раздевающие» сканеры. Прежде чем войти в столовую, где радиационный фон не превышает 20 мкР/час, сотрудники станции обязаны самостоятельно проверить, не принесли ли они на одежде и обуви что-нибудь «грязное».

— Меню расписано на семь дней недели, по два на выбор, — улыбчивая и радушная заместитель заведующего производством Екатерина Беляк разворачивает на столе бумажную простыню. Вместо цен на блюда — калорийность и содержание белков, углеводов и жиров. — Сотрудники станции питаются три раза в день. За день они должны набрать 1600 калорий, белков и жиров — не менее 60, углеводов — не менее 190. Точный расчет позволяет не терять в весе и не набирать. При этом человек не устает. Мы решаем за людей, чем им питаться, — этой головной боли у них нет.

От первого лица

Наталья Мамай, сотрудница «Экоцентра»

Наталья Мамай, сотрудница «Экоцентра», 59 летНаталья Мамай, сотрудница «Экоцентра», 59 лет ФОТО Денис Синяков 

«В Чернобыле хорошо и приятно работать. У нас условия шикарные: у сотрудников зоны отпуск 40 дней, а у меня — 56, потому что эвакуированная. Но уезжать отсюда не люблю — здесь дом, люди родные и знакомые. Я жила в Припяти, когда случилась авария. Нам с семьей дали квартиру в Днепропетровске. Через пару лет развелась с мужем, и так тяжело было в чужом городе, все мечтала домой вернуться. А потом встретила в Днепропетровске мужчину. Он как узнал, что я из Припяти, бросился меня обнимать, целовать. Оказалось, он жил на соседней улице. К моменту нашего знакомства он уже вернулся в Чернобыль — демонтировал реактор, и помог мне в зону устроиться. Работаю здесь уже 12 лет. Дочка в Чернобыль ни ногой — когда авария случилась, ей было 2,5 года. С тех пор ее мучают головные боли. А вот старший сын переехал вместе со мной. Я его устроила на станцию — новое укрытие строит. Мы с ним несколько раз в Припять ездили. Проверяли дозиметром, что фонит, что нет: книги, посуду, постельное белье забрала. Жутко было приходить в разрушенный дом, но все равно как-то тепло от того, что недалеко уехала. В Чернобыле у меня комната в общежитии. Когда приходится уезжать на полмесяца, скучаю ужасно. На большой земле возможностей больше, но здесь — дом и есть уверенность в завтрашнем дне: с работы не выгонят, жилье не отнимут».

Философия зоны

Автостанция, 15 мкР/час

В 17:40 уходит последний автобус в Киев. Те, у кого закончилась 15-дневная вахта, пьют кофе на лавочке в ожидании отправления на большую землю.

— Зона жить будет всегда, посмотри, сколько вас, молодых приехало, — в высоком стройном брюнете узнаю 51-летнего Владимира Сокола — лора местной больницы. Он не замечает нас с фотографом, а увлеченно беседует с девушкой лет 25, которая отработала первую вахту и ждет возвращения домой. — Шесть лет назад в Чернобыле от 20 до 30 лет было 0,5% сотрудников, а сейчас — 13. Это ты домой хочешь побыстрее уехать, а другие сюда с радостью едут. Здесь же все хорошо.

— А радиация? Страшно же…Я детей хочу...

— А что тебе мешает? Про Марию чернобыльскую слышала? В 1999 году сотрудница станции Лида Савенко родила здоровую девочку Машу. Хотя Лида тут к тому времени жила уже десять лет, у девочки никаких патологий не было!

Рожать в зоне категорически запрещено. Но Лидия Савенко смогла скрыть факт беременности — не хотела из зоны уезжать.

— Лиду с девочкой выселить пытались, — продолжает рассказ доктор. — Они продержались семь лет. Маша — здоровая, умная, сообразительная девчонка. Потом мама все-таки увезла дочь, но не из-за радиации, а чтобы девочке со сверстниками общаться. Так что не бойся.

— Все равно страшно...

— Ты смерти боишься? Я боюсь, — продолжает доктор. — Но от этого не прекращаю встречаться с друзьями по вечерам, заводить детей, строить дом, ездить на рыбалку и мечтать. С радиацией то же самое. Она может быть опасной, но опасность эта далека, так же как смерть. А жизнь здесь и сейчас. И хорошая жизнь же, спокойная и понятная.

Postcards from Pripyat, Chernobyl from Danny Cooke on Vimeo.

P на эту тему
Авторизуйтесьчтобы можно было оставлять комментарии.

  • frim-ax   
    26 недель назад

Потому что ещё не умерли.
Psy like0
новый номерДЕКАБРЬ 2016 №11128Подробнее
psychologies в cоц.сетях
досье
  • Что нам хочет сказать наше бессознательноеЧто нам хочет сказать наше бессознательноеВ нем сомневаются со времен Фрейда, и тем не менее оно остается лучшей моделью для объяснения наших эмоций и поведения. Бессознательное говорит с нами на языке сновидений. Мы можем наладить с ним диалог без слов, заглянуть в него с помощью проективных тестов или анализа семейной истории. Все это – разные способы расслышать сигналы бессознательного, вступить с ним в контакт. Как это сделать самим или с помощью психотерапевта? Об этом – наше «Досье». Все статьи этого досье
Все досье