psyhologies.ru
тесты
текст: Ксения Дьякова-Тиноку 

«Даже 20 лет спустя я не могу забыть, как меня травили»

Что общего между британской журналисткой и герцогиней Кембриджской Кейт Миддлтон? Обе в детстве пережили нападки и издевательства одноклассников. Сотрудница британского издания Хэйзел Дэвис рассказала свою личную историю о последствиях школьной травли.
булинг

Я никогда не думала, что между мной и герцогиней Кембриджской Кейт Миддлтон есть что-то общее. Но когда я узнала, что принцесса Кейт активно борется с кибертравлей, а в детстве была вынуждена сменить школу из-за преследования одноклассниц, я поняла, что, похоже, мы принадлежим к редкой породе людей. Людей, которые излучают благополучие, но до конца так и не оправились от детской травмы.

Даже 20 лет спустя я не могу забыть, как меня травилиХейзел Дэвис

Вот загадка. Снаружи я выгляжу уверенной, гармоничной, довольной жизнью женщиной за 30. Я счастлива в любви, у меня много друзей, я с нетерпением жду появления на свет своего первого ребенка.

Я живу в красивом доме на севере Англии и занимаюсь любимым делом. Но глубоко внутри меня прячется застенчивая, печальная и страшно напуганная девочка, которая чувствует себя уродливой и никому не нужной. И я подозреваю, что не важно, сколько еще лет пройдет, сколько я еще добьюсь, эта девочка будет по-прежнему втайне бояться мира и ненавидеть себя.

Почему меня травили? Может быть, дело было в том, что я была единственным ребенком в семье, а в моей школе у всех были братья и сестры? Моя мать была подологом, и я носила ортопедическую обувь. Достаточная ли причина для травли? Мой школьный джемпер был связан вручную и был слишком ярким на вкус окружающих. Серьезный просчет? Ах да, у нас не было видеомагнитофона. Я не ездила за границу на каникулы. И за слово «задница» меня могли наказать дома. А еще я рано достигла переходного возраста, и в 8 лет у меня появились прыщи и прочие «милые» атрибуты отрочества.

Короче, мое преступление состояло в том, я была «не такая, как все». И каждое возвращение домой сопровождалось той или иной формой физического или психического насилия, главным организатором которого была девочка по имени Кэрри (мы никогда не забываем их имена) и ее приятельницы. Как только они меня не обзывали: мой крупный подбородок, маленький рост, прыщи, густые брови были объектом самых злобных насмешек.

Мои родители никак не вмешивались в ситуацию. Они считали школьную травлю необходимым опытом взросления. Они советовали игнорировать преследовательниц или давать им сдачи. Мой консервативный папа пережил Вторую мировую с ее голодом и бомбежками и всю жизнь пользовался всеобщей любовью, поэтому, когда мне на голову вылили пакет сливок, он воспринял это как очередную веселую проделку моих «друзей».

Когда происходит насилие, кошмар охватывает тебя целиком. Ты не видишь выхода и не можешь представить, что когда-то будешь счастлив

И да, я следовала совету родителей, то есть огрызалась и отстаивала себя, но это только способствовало моей еще большей непопулярности. Травля продолжалась семь лет. В пятнадцать у меня практически не было подруг. Я прекрасно училась, но даже ботаники-шахматисты не хотели со мной общаться, и большие перемены я просиживала в одиночестве на школьном дворе.

Когда наконец случился выпускной, я не подала документы в университет. Вместо этого я провела год, работая на ферме. И вернулась совершенно другим человеком. Только распрощавшись с агрессорами, школой и домом, я смогла принять ту личность, которой я была на самом деле.

Даже 20 лет спустя я не могу забыть, как меня травилиВ школе у Хейзел Дэвис не было друзей

Спросите любую жертву травмы, и почти все они скажут вам, что, когда насилие происходит, кошмар охватывает тебя целиком. Ты не видишь выхода и даже не можешь представить, что когда-то будешь счастлив.

Меня очень беспокоит, что в наши дни жертвы травли в еще более худшем положении. По данным доклада организации Bullying UK, более половины респондентов в возрасте 11-16 лет регулярно подвергаются оскорблениям в социальных сетях.

Я могу только благодарить судьбу, что в годы моего детства не было мобильных телефонов с камерами и одноклассницы не могли сделать мое унижение достоянием всего интернета.

И все же мои раны не затянулись до конца. Британское национальное исследование 2006 года показало, что 20% взрослых, которых травили в детстве, страдают от низкой самооценки. И хотя сейчас мне не на что жаловаться, я не могу отрицать тот факт, что школьная травля изменила меня и мою манеру поведения.

Моя главная цель в жизни – нравиться людям. Я стремлюсь присоединиться к любой компании

Я бесконечно стараюсь всем угодить. Моя главная цель в жизни – нравиться людям. Поэтому я все время веселюсь и шучу. Я стремлюсь присоединиться к любой компании. Если затевается вечеринка, я хочу, чтобы меня непременно пригласили (даже если я не туда собираюсь). Я ненавижу любые конфликты и рассыпаюсь в извинениях, когда мне кажется, что я могла задеть чьи-то чувства.

Несколько лет назад я связалась с одной из моих мучительниц в социальной сети. И к моему изумлению, оказалось, что все эти годы ей было стыдно за то, как она ко мне относилась. Она мечтала о прощении! И я простила ее. Мы даже подружились. О, если бы мое 14-летнее «Я» могло представить, что когда-то я буду мирно пить латте с девочкой, которая дразнила меня «щелкунчиком» из-за массивной челюсти и как-то вывалила содержимое моей сумки на пол в женском туалете! Иногда мне кажется, что, помирившись с ней, я предала свое подростковое «Я». И самое печальное в том, что оно, это израненное «Я», до сих пор остается частью меня.

Я надеюсь и молюсь, что моей дочери (как и дочери Кейт) никогда не придется через это пройти.

Об авторе

Хейзел Дэвис (Hazel Davis) – журналист Financial Times, Guardian, Telegraph, Times, Daily Mail и других изданий.

P на эту тему
Авторизуйтесьчтобы можно было оставлять комментарии.

новый номерДЕКАБРЬ 2016 №11128Подробнее
psychologies в cоц.сетях
досье
  • Что нам хочет сказать наше бессознательноеЧто нам хочет сказать наше бессознательноеВ нем сомневаются со времен Фрейда, и тем не менее оно остается лучшей моделью для объяснения наших эмоций и поведения. Бессознательное говорит с нами на языке сновидений. Мы можем наладить с ним диалог без слов, заглянуть в него с помощью проективных тестов или анализа семейной истории. Все это – разные способы расслышать сигналы бессознательного, вступить с ним в контакт. Как это сделать самим или с помощью психотерапевта? Об этом – наше «Досье». Все статьи этого досье
Все досье