psyhologies.ru
тесты
текст: Наталья Зимянина 

Они нашли свой путь

Когда-то они отправились в путь по жизни, следуя понятными для своих близких маршрутами. Но что-то им подсказало, что та дорога, которая другим казалась такой простой и удобной, проложена не для них. И они предпочли свою.
alt

Алексей Парин, 65 лет, в прошлом биолог, сегодня оперный критик.

«Я понял, как это прекрасно – получать деньги за то, что нравится!»

«Уже лет в пять-шесть для меня не существовало ничего интереснее и важнее музыки и театра. Но я вырос в семье ученого-физиолога, где почитались точные науки… Я и иностранные языки щелкал как орехи – английский, французский, немецкий. Занимался латынью, позже выучил древнегреческий, чтобы перевести «Антигону» Софокла. В школьном театре переиграл все – от Хлестакова до Гамлета. Мама скрывала мои увлечения от отца, оберегая мою независимость, притом что мои старшие братья и сестра находились в полном подчинении у родителей. Я был младшим, мама меня любила особенно и не скрывала этого. Братья даже дразнили меня «священной коровой», потому что она всегда защищала меня. Собственно, благодаря маминой любви я и не чувствовал внутри себя никакого дискомфорта, это ощущение пришло позже. А в детстве я просто знал, что живу правильно.

В десятом классе я попал – по совету отца – на лекцию профессора биохимии Евгения Северина, человека очень яркого, артистичного. Меня так захватили перспективы биологической науки, что после школы я, к радости родителей, решил поступать на биофак МГУ. Правда, по математике схватил тройку и недобрал баллов, но для детей видных ученых делали исключения – и меня зачислили. Свое положение «блатного» я переживал как непереносимое оскорбление личности, настоящую травму… И хотя учился хорошо, на первом же курсе пережил тяжелейшую депрессию. На третьем она повторилась, и я даже ходил на филфак с глупыми разговорами о переводе. Одновременно начались скандалы с родителями – в результате они уговорили меня закончить биофак. Я поддался их уговорам только потому, что для изменения ситуации нужно было сделать гигантские шаги, а для этого мне чего-то не хватило – то ли сил, то ли решимости...

Все это время я чуть ли не каждый день ходил на оперу, балеты и концерты. Брал с собой коллег из Института молекулярной биологии – тогда это была очень интеллигентная среда: разговоры о Томасе Манне, Феллини или Шнитке были нормой, и в этом смысле я чувствовал себя там очень комфортно. Но, защитив диссертацию, решил: больше биологией заниматься не хочу! Друзья поддержали меня, понимая, что этот шаг мне необходим: только искусство позволяло мне чувствовать себя самим собой.

В тот момент я был настроен так решительно, что готов был уйти из науки хоть на улицу… Но меня пригласили на работу в издательство, в отдел «Библиотеки всемирной литературы». И хотя к тому времени у меня накопился большой переводческий опыт, я тем не менее не считал себя редактором-профессионалом и поначалу сомневался. Окончательно убедил меня выдающийся переводчик Сергей Ошеров, который просто сказал: «Нам виднее». Именно он помог мне пройти инициацию. Я начал работать в издательстве и в первый же день понял: как это прекрасно – получать деньги за работу, которая тебе очень нравится!

Но музыку я не забывал. В 1985 году отправил в «Литературную газету» статью о Большом театре, она понравилась, вызвала много откликов. Так я стал профессиональным музыкальным критиком. Правда, комплексовал из-за того, что не имел академического образования в музыке, пока певица и музыковед Светлана Савенко не произнесла очень важные для меня слова: «Ты можешь быть спокоен, ты чувствуешь музыку, как музыкант».

В тот момент папы уже не было в живых. А маму перемены в моей жизни шокировали: ведь она была уверена, что в мире науки меня ждет красная ковровая дорожка… Она приняла их только после того, как я стал руководителем фестиваля Sacro Art в Германии: первому фестивалю солидные издания посвятили целые полосы. Оказывается, мама нуждалась во внешнем доказательстве моего успеха! Мне доказательства не были нужны, и я на нее злился.

Получается, я менял профессии, но изменилась не столько моя жизнь, сколько самоощущение: я понял, что двигаюсь в правильном направлении. И хотя удовлетворение амбиций никогда не было для меня самоцелью, мне приятно, что я как оперный критик получил и международное признание: пишу для солидного немецкого журнала Opernwelt и какое-то время входил в правление Европейской академии музыкального театра. Но все же гораздо важнее то, что я занимаюсь любимым делом и живу с ощущением раскованности, внутренней свободы... Одним словом, счастья».

Источник фотографий: Глеб Кордовский, Тимур Артамонов
  • 1
  • 2
P на эту тему
Авторизуйтесьчтобы можно было оставлять комментарии.

psychologies в cоц.сетях
досье
  • Что нам хочет сказать наше бессознательноеЧто нам хочет сказать наше бессознательноеВ нем сомневаются со времен Фрейда, и тем не менее оно остается лучшей моделью для объяснения наших эмоций и поведения. Бессознательное говорит с нами на языке сновидений. Мы можем наладить с ним диалог без слов, заглянуть в него с помощью проективных тестов или анализа семейной истории. Все это – разные способы расслышать сигналы бессознательного, вступить с ним в контакт. Как это сделать самим или с помощью психотерапевта? Об этом – наше «Досье». Все статьи этого досье
Все досье