psyhologies.ru
тесты
текст: Елизавета Замыслова,  Елена Губайдуллина,  Майя Чаплыгина 
PSYCHOLOGIES №1

Слова и чувства молчаливых

Спортсмен, актер, поэт, балерина, актриса... К ним приковано всеобщее внимание. Их публичные профессии буквально обязывают нас говорить об их жизни, соизмерять их поступки с нашими, а их обязывают рассказывать нам о себе. Но делают это далеко не все. Или говорят мало. Пять человек, известных своей склонностью к молчанию, на мгновение прервали его, чтобы сказать нам об этом несколько слов.

Ульяна Лопаткина, балерина

Ульяна Лопаткина, балерина

Она говорит медленно, выверяя каждую фразу. Любое неточно подобранное в разговоре слово – все равно что недокрученные на сцене тридцать два фуэте. Провал. Она часто повторяет: «Я уверена, что каждый человек имеет право на тайну. Не надо быть понятным для всех. Когда все понятно, исчезает момент чуда». Слово сказанное: «Как я устала! Какой тяжелый балет!» – утраивает усталость и удваивает тяжесть балета. Эту зависимость от произнесенного слова я испытываю постоянно. Когда ты открываешь другому какие-то обстоятельства своей жизни, тем самым невольно затрудняется их разрешение. Если делишься положительными эмоциями, делишься счастьем, оно мистическим образом может вскоре отвернуться от тебя. Открываться стоит только тем, кто действительно является твоим единомышленником и может твои переживания разделить. Иначе хрупкое ощущение, которое удалось уловить, разбивается о другого, как о камень. И все теряется. У меня был период, когда я остро почувствовала, что со мной что-то не так. Началось внутреннее разрушение, беспокойство. Попыталась проанализировать, в чем дело. И ясно ощутила взаимосвязь: чем больше я говорю о себе, раскрываюсь для публики, тем отчетливее теряю внутреннюю сосредоточенность и энергию. После теле- и радиоэфиров чувствуешь повышенное внимание, уважение, а потом выходишь на сцену – и прокол, пустота. Это несоответствие – самое неприятное из тех, что могут быть. И я решила избегать публичного общения. И стало легче. Это не значит, что на интервью теперь наложено табу. Просто для меня в общении крайне важен сам собеседник – а он ведь может быть умным, доброжелательным или равнодушным. А когда есть контакт с человеком и ты в разговоре тоже что-то получаешь, когда тебе помогают взглянуть на себя по-новому, когда слушают именно тебя – отчего не поговорить?»

Алексей Немов, гимнаст

Алексей Немов, гимнаст

Ходить на светские мероприятия и давать интервью для него не удовольствие, а вынужденная необходимость. Он привык ставить новые рекорды, а не болтать. В общении с журналистами Алексею помогает жена Галина. Они и интервью дают вместе. Она перехватывает вопрос, если видит, что Алексею «тяжело». Он сам отвечает коротко, но много улыбается. Во время беседы несколько раз извиняется и ненадолго отходит, а в конце с надеждой спрашивает: «Все?» Не люблю я этого. До минимума свел интервью. Исключение делаю, только чтобы рассказать о своем шоу (спортивное шоу «Легенда о спорте». – Прим. ред.). Я нечасто появляюсь на экране не потому, что не приглашают, а потому что нет времени и желания ходить. Во мне мама с детства воспитала: свое «Я» засунь подальше, это последняя буква в алфавите. Поэтому я стесняюсь говорить о себе. Я – слушатель и в компании люблю слушать других. Может, у меня со словарным запасом проблемы. (Смеется.) Поначалу, помню, мне было сложно подобрать правильные слова, не ошибиться. Думал: по телевизору потом покажут, как ты там чего сказал… И сейчас это чувство осталось: не страх, а волнение. От того что хочется донести свою мысль, а получается в итоге ни рыба ни мясо. Бывает, внутри себя все «нарисовал», а вслух загнул в другую сторону. Вообще я люблю говорить на темы, которые я знаю. Например, о спорте. Но есть масса вопросов, на которые у меня нет ответов. Если, например, о философии какой-нибудь вопрос, я тут же теряюсь и говорю в ответ глупость. При этом чувствую, что меня не понимают. Но ведь кто-то придумал слова, чтобы мы могли общаться. Слово – страшная сила. Им можно человека и убить. И все же профессиональной деятельностью я могу сказать больше, чем словами».

Виктор Гвоздицкий, актер

Виктор Гвоздицкий, актер

Он легко, свободно и ярко рассуждает об актерской профессии. Но от любого вопроса, не связанного с театром, уходит в сторону. Хотя цитирует Достоевского: «О чем может говорить порядочный человек с наибольшим удовольствием? Ответ: о себе». Вероятно, это качество Виктора Гвоздицкого знакомо только его близким друзьям. Ведь даже в своей книге «В это мгновение театра» (Серафима, 1998) актер большее внимание уделил не себе, а людям, с которыми ему довелось встретиться. Мне близки слова замечательной актрисы Елены Юнгер: «Я имею право на паузу, не бойтесь паузы». Она имела в виду не отсутствие ролей, а процессы внутренних накоплений. Накоплений человеческих и актерских, накоплений страданий и образа, который нужно выразить. То, что происходит во время такой внутренней паузы с актерским аппаратом, с его психофизикой, невозможно разложить на бумажке, на линейке или на компьютере. Поэтому мне кажется, что интервью давать не стоит. Стараюсь этого избегать. Произнесенное, написанное слово зачастую многое распрямляет. А распрямление всегда однозначно и неправдиво. Как у Тютчева: «Мысль изреченная есть ложь». Если актер играет, если его видят, то все, что он может сказать, он говорит на сцене. Настоящий драматический театр всегда выше уровня слов. Я был поражен, когда играл в Стамбуле спектакль Камы Гинкаса «Записки из Подполья» без синхрона. Публике, не знающей русского, предстояло слушать большой текст Достоевского без перевода. Но турецкие зрители восприняли совершенно все. Была такая же тишина, как в России, те же реакции. И тогда я понял, что, если материал разобран не на уровне слов, сюжета, а на уровне внутреннего существования, он всегда будет понятен. Это как глаза, в которые смотришь. Думаю, что этот спектакль в Стамбуле был моим откровенным интервью. А стороны моей личной жизни не должны никого касаться. И о впечатлениях, не связанных с моей работой, лучше спросить у кого-нибудь другого».

Тимур Кибиров, поэт

Тимур Кибиров, поэт

Полпачки сигарет за полчаса, чашка кофе и сто граммов коньяка. Поэт Тимур Кибиров говорит много, емко, глубоко и красиво. Но при этом предпочитает хранить публичное молчание и от интервью все больше отказывается. Вот даже за время нашей беседы звонили с телевидения – Тимур Юрьевич любезно переадресовал журналистов к своему коллеге поэту Сергею Гандлевскому. Странновато для лирического поэта то, что он не любит говорить о себе. Если бы не любил, вряд ли писал бы стихи, а я всю жизнь только этим и занимаюсь. Но, когда мне предлагают выступать в других словесных жанрах, я зачастую отказываюсь. И не только потому, что все сказал в своих стихах. А из-за того, что не хочется попадать в чужие контексты, которые все множатся, а родственных мне все меньше. Не будем преувеличивать мое отшельничество. В компании я скорее болтун. Но, когда речь идет о публичных высказываниях, меня смущает нормальное для всякого человека подозрение, что мое мнение никому не интересно. Я не очень большой краснобай и не очень находчивый человек. Не умею быстро находить мыслям адекватное словесное выражение. Мои устные высказывания меня удручают. Постфактум начинаю думать, что можно было сказать умнее, тоньше и точнее. Я застенчивый и пытаюсь в себе это побороть. Застенчивость связана с сочетанием двух вроде бы противоречивых и подростковых свойств – неуверенности и гордыни. В картине мира, которую я пытаюсь строить в своих стихах, слово чрезвычайно важно. Это связано с околохристианским пониманием того, что было в Начале и что будет в Конце. В стихах я делюсь своими переживаниями. И это меня сильно смущает, поскольку противоречит моим установкам взрослого и вменяемого человека, который обязан быть пристойным и сдержанным. Но то странное занятие, которому я посвятил жизнь, зачастую предполагает отсутствие этих добродетелей. Написал ты стихи, которые тебе кажутся излишне откровенными, можешь не публиковать. Но мне кажется, что в них существует ценность, которой неплохо бы поделиться. Это иллюзорное оправдание позволяет выносить на публичный суд то, что, строго говоря, взрослый приличный человек не должен выносить».

Полина Кутепова, актриса

Полина Кутепова, актриса

Она внимательно слушает собеседника и долго обдумывает ответы. Похоже, интервью для Полины Кутеповой – серьезный, ответственный труд. Вдруг ее увлекает какой-то вопрос – например, про озвучивание мультфильмов, – и речь становится восторженной и стремительной. Следующая тема кажется актрисе не такой интересной – и она снова осторожно подбирает слова. Чувствуя доверие со стороны журналиста, она может рассказать о себе чуть больше, чем предполагала. Но потом, тщательно проверяя текст, безжалостно вычеркнет все, что покажется ей ненужным и необязательным. Я открыта в общении с коллегами, друзьями, с близкими людьми. Но для журналистов – трудный собеседник. Во-первых, из-за собственного косноязычия. Во-вторых, из-за страха перейти границу допустимой информации о себе, которой я хотела бы поделиться с посторонними. Определить эту грань непросто. Тем более что в печатных изданиях сегодня есть тенденция к бесцеремонному вторжению в личное пространство людей. Я с большим удовольствием буду говорить о своих удачах или неудачах в профессии, чем о семье или свойствах своего характера. Актеры же настолько беззащитно открыты на сцене, что нежелание душевного стриптиза в прессе, наверное, естественно. Большинству актеров нашего театра непросто дается словесная импровизация. Слова для нас настолько много значат, что в отношениях с ними есть напряженность и настороженность. Мы знаем, какой силой они обладают. Это воспитание Петра Наумовича Фоменко, филигранно выстраивающего словесные партитуры спектаклей. Слова – это орудие для выражения содержательных мыслей или необыкновенных чувств. А вот когда они (мысли или чувства) отсутствуют, то приходится называть себя «трудным собеседником».

Источник фотографий: Владимир Мишуков, Сергей Анисимов
P на эту тему
Авторизуйтесьчтобы можно было оставлять комментарии.

новый номерДЕКАБРЬ 2016 №11128Подробнее
psychologies в cоц.сетях
досье
  • Что нам хочет сказать наше бессознательноеЧто нам хочет сказать наше бессознательноеВ нем сомневаются со времен Фрейда, и тем не менее оно остается лучшей моделью для объяснения наших эмоций и поведения. Бессознательное говорит с нами на языке сновидений. Мы можем наладить с ним диалог без слов, заглянуть в него с помощью проективных тестов или анализа семейной истории. Все это – разные способы расслышать сигналы бессознательного, вступить с ним в контакт. Как это сделать самим или с помощью психотерапевта? Об этом – наше «Досье». Все статьи этого досье
Все досье