psyhologies.ru
тесты

«Я чувствую пустоту в себе»

Три года назад 25-летняя Лора впервые попробовала голодание. И с этого момента она стала страдать из-за… переедания. Любая неприятность стала вызывать у нее непреодолимое желание начать есть. А начав, она не может остановиться.
Я чувствую пустоту в себе ФОТО Bruno Levy for Psychologies magazine France 

Лора, 25 лет, учительница

«Уже три года еда – это большая проблема для меня. Я вообще плохо себя чувствую. У меня нет никаких амбиций. Я не знаю, куда идти. Живу, словно внутри меня ничего нет, одна пустота».

Роберт Нойбургер:  

Какие у вас есть привязанности в жизни?

Лора: 

Я привязана к матери, мы вместе живем. И к моей сестре, хотя мы видимся редко, она живет в Новосибирске. А отец умер, когда мне было 13 лет.

Роберт Нойбургер: 

Что с ним случилось?

Лора: 

Он покончил с собой в тюрьме.

Роберт Нойбургер:  

Как он оказался в тюрьме?

Лора (после долгой паузы):  

Он кого-то убил. (Плачет.) В драке. Он был пьян. Я не знаю подробностей. К тому времени мы с ним не жили уже несколько лет; мать от него ушла. Я редко с ним виделась.

Роберт Нойбургер:  

Ваша мама ушла от него, потому что он пил?

Лора:  

Я не знаю, мы об этом не говорим. Однажды я попыталась расспросить о нем, мать сказала, что не надо этого делать, не надо оплакивать его, потому что он был нехорошим человеком. Иногда я сержусь на нее за то, что она сообщила мне о его смерти только через восемь дней. Я уезжала на каникулы, написала отцу и не получила ответа. Когда я вернулась домой, сказала об этом матери, и только тогда она сообщила мне о его смерти. Я поняла, что эта история приносит ей боль, и больше не задавала вопросов. Я вообще старалась не думать об этом. Почти десять лет, когда меня кто-то спрашивал об отце, я называла его прежнюю профессию, прежнюю работу, говорила, что он живет в другом городе. Но в прошлом году что-то со мной случилось. Как будто силы закончились. Вдруг все рухнуло, и теперь мне кажется, что у меня вообще больше нет сил.

читайте такжеРодители: в чем вы их упрекаете?
Роберт Нойбургер:  

Вы виделись с отцом в тюрьме?

Лора: 

Нет. Я знала, что маме это будет неприятно. Последний раз я видела отца накануне ареста. Мы недолго о чем-то говорили, но я не помню о чем.

Роберт Нойбургер:  

У вас есть бабушки и дедушки?

Лора: 

Нет, они умерли, когда я была ребенком.

Первая консультация ФОТО Bruno Levy for Psychologies magazine France 
Роберт Нойбургер:  

Значит, у вас совсем маленькая семья. Какие у вас отношения с сестрой?

Лора: 

Когда она к нам приезжает, она ссорится с мамой по пустякам. В нашей семье мы вообще не разговариваем друг с другом. Вместо этого мы рассстаемся; и снова встречаемся несколько месяцев спустя. И все начинается опять.

Роберт Нойбургер:  

Почему вы живете вместе с мамой?

Лора: 

Она одинока, у нее нет друзей, слабое здоровье, она на пенсии. Я не могу ее оставить.

Роберт Нойбургер:  

А чем вы занимаетесь сами?

Лора: 

Я преподаватель английского языка. После института я проработала один год и уволилась, потому что не хотела жить вдали от матери.

Роберт Нойбургер:  

Вы блестяще закончили институт, и теперь у вас возникла проблема.

Лора (смеется):  

Да, это уж точно! И как только я попадаю в стрессовую ситуацию, у меня начинаются проблемы с едой.

Роберт Нойбургер:  

Но ведь во время учебы в институте у вас уже были стрессовые ситуации?

Лора:  

Да, но теперь я думаю, что я училась, чтобы угодить матери. Мне ведь не очень нравится преподавать.

читайте такжеВопрос эксперту: «Помогите избавиться от пищевой зависимости»
Роберт Нойбургер:  

Какие у вас проблемы с едой?

Лора:  

Три года назад я решила сесть на диету и перестала есть. С тех пор, как только у меня случаются неприятности, я начинаю есть и не могу остановиться. Я толстею, затем перестаю есть, худею, и начинаю опять... Еда стала наркотиком для меня.

Я чувствую пустоту в себе 1 ФОТО Bruno Levy for Psychologies magazine France 
Роберт Нойбургер:  

Мне хочется задать вам трудный вопрос: о чем вы мечтаете?

Лора (смеется):  

Совершить кругосветное путешествие!

Роберт Нойбургер:  

В этом случае люди возвращаются туда, откуда уплыли, разве не так?

Лора:  

Да, но им удается повидать много нового!

Роберт Нойбургер:  

А чего ждете вы?

Лора: 

У меня должна быть возможность взять маму с собой.

читайте также«Близость или зависимость?»
Роберт Нойбургер:  

Правда? Я не совсем понимаю: это она зависит от вас? Вы зависите от нее? Или и то и другое?

Лора:  

Я думаю, что это она зависит от меня. Она всегда страдала от депрессии. Я сто раз слышала, как она говорила, что хочет умереть и что, если бы меня не было рядом, она бы покончила с собой.

Роберт Нойбургер:  

Ах вот как... Сколько бы вы ни мучились от чувства вины, всегда можно вызвать его у вас снова.

Лора:  

Точно.

Роберт Нойбургер:  

И это работает. Поэтому у нее нет никаких причин меняться. Но разве у вас нет чувства, что вы тоже зависите от нее? Это позволяет вам, например, не задаваться вопросами о своей жизни...

Лора: 

Я не знаю... Три года назад я решила на три месяца уехать в США. Мама на меня дулась, но я настояла на своем. И в итоге все прошло хорошо. Когда я вернулась, она была рада за меня.

Первая консультация 1 ФОТО Bruno Levy for Psychologies magazine France 
Роберт Нойбургер: 

Значит, она не возражает, когда вы уезжаете?

Лора: 

Тогда она знала, что я уезжаю на время.

Роберт Нойбургер:  

Три года назад вы могли ей сказать: думай что хочешь, я все равно уеду! А сегодня не можете. Что изменилось?

Лора (после паузы):  

В то время у нее был друг, а теперь он ушел. Мама необычный человек. Иногда она чувствует себя хорошо, затем вдруг впадает в сильную грусть. Я думаю, что другому человеку с ней трудно. А со мной она сдерживает перепады настроения.

Роберт Нойбургер:  

А как ваша любовная жизнь?

Лора:  

У меня есть друг, он сейчас заканчивает учебу в Испании. Он понимает мою ситуацию, хотя не все про меня знает...

Роберт Нойбургер:  

Вы говорите с ним о будущем? Вы воспринимаете вас как пару?

читайте такжеИнтернальные и экстернальные едоки: в чем разница?
Лора:  

Нет, совсем нет. Я не представляю, что буду жить с кем-то вдвоем, и не хочу от кого-либо зависеть. Время от времени встречаться – это очень хорошо, и мой друг согласен со мной.

Роберт Нойбургер: 

Итак, можно сказать, что вы остаетесь с мамой из чувства вины, а не из любви.

Лора (после паузы):  

Я ее все-таки люблю.

Я чувствую пустоту в себе 2 ФОТО Bruno Levy for Psychologies magazine France 
Роберт Нойбургер:  

Да, «все-таки»... Но не до такой степени, чтобы приносить себя в жертву. Вы также, если я правильно понял, стали для нее антидепрессантом.

Лора: 

Да, это так. И я – ее опора в старости, как она говорит.

Роберт Нойбургер:  

Ваша сестра поняла это очень рано и живет на расстоянии.

Лора:  

Да, но она знала, что я останусь с мамой. Но сейчас мне бы хотелось побывать на ее месте, ведь я не обязана все брать на себя. Моя сестра не слишком беспокоится, редко звонит и объясняет, что это тем, что во всем доверяет мне.

Роберт Нойбургер:  

Да, вы действительно оказались в тупике... Я понимаю, что угрозами самоубийства мама внушила вам чувство вины. Она сделала так, чтобы вы чувствовали себя ответственной за нее, что несправедливо. Но у меня впечатление, что не только это играет роль в данный момент. Сейчас вы зависите от нее, хотя раньше это было не так. По сути, она заполняет собой каждый ваш день.

Лора: 

Вы хотите сказать, что с определенной точки зрения для меня это самое простое решение...

читайте такжеПосильное одиночество
Роберт Нойбургер:  

Нет, я не думаю, что вы в простой ситуации. Когда ситуация кажется неразрешимой, это может говорить о том, что проблема неточно сформулирована. Думаю, что вам стоит начать психотерапию. Но сначала выйти из «или – или». Или я уйду от матери и буду несчастна, потому что она останется одна, или я останусь с ней и моя жизнь пройдет мимо. Это не очень привлекательная альтернатива... Значит, надо найти третий путь: сохранить вашу связь с мамой и спастись самой. У меня такое впечатление, что в ваших отношениях также играет роль ваша обида на мать из-за ее отношений с вашим отцом...

Лора:  

Да, но я осознала это только недавно. Я часто раздражаюсь на нее, но не задумываюсь почему...

Роберт Нойбургер:  

Вот посмотрите. Возможно, найти третий путь – это значит найти контакт с гневом, который живет у вас внутри. У вас есть причины гневаться. И вы не несете ответственность за ваших родителей. Может быть, с этой стороны надо подойти к ситуации, это совет для начала работы».

Месяц спустя:

Лора:  

«Психотерапевт помог мне понять, что мое невольное объедание связано с другими проблемами и, возможно, с моими отношениями с матерью, на которые мне теперь удалось посмотреть под другим углом. Но я все еще не могу решиться начать психотерапию. Этот разговор так меня взволновал, что я боюсь, что работа предстоит долгая и сложная. Поэтому хочу сначала обдумать это не торопясь».

Роберт Нойбургер:  

«Проблема – это определение проблемы: когда она выражена в форме «или – или», она становится неразрешимой. У Лоры получается так: «Или я останусь с матерью и пожертвую своей жизнью, или уеду от нее и буду чувствовать себя такой виноватой и не смогу наслаждаться жизнью». Эта альтернатива безнадежна. Поэтому стоит переформулировать проблему в терминах, которые включают одно или два продуктивных решения. Этот шаг необходим, чтобы Лора почувствовала, что у ситуации есть выход. Интересно, что, как только эта возможность ей предоставилась, она стала колебаться. Иногда бывает действительно трудно взглянуть в лицо свободе».

В целях конфиденциальности мы изменили имена и некоторые личные данные. Запись разговора публикуется с сокращениями и с согласия Лоры.

Роберт Нойбургер (Robert Neuburger), психоаналитик, семейный психотерапевт, возглавляет европейскую ассоциацию «Центр исследования семьи» (CEFA).

P на эту тему
Авторизуйтесьчтобы можно было оставлять комментарии.

новый номерДЕКАБРЬ 2016 №11128Подробнее
psychologies в cоц.сетях
досье
  • Что нам хочет сказать наше бессознательноеЧто нам хочет сказать наше бессознательноеВ нем сомневаются со времен Фрейда, и тем не менее оно остается лучшей моделью для объяснения наших эмоций и поведения. Бессознательное говорит с нами на языке сновидений. Мы можем наладить с ним диалог без слов, заглянуть в него с помощью проективных тестов или анализа семейной истории. Все это – разные способы расслышать сигналы бессознательного, вступить с ним в контакт. Как это сделать самим или с помощью психотерапевта? Об этом – наше «Досье». Все статьи этого досье
Все досье