psyhologies.ru
тесты

Веду ли я себя как взрослый?

Это неизменно раздражает: ты уже давно взрослый человек, а родители все еще обращаются с тобой как с ребенком. Но только ли в родителях дело? Не лежит ни часть ответственности за подобный сценарий отношений и на нас самих?
alt

Она злится. Теребит в наманикюренных пальцах какую-то бумажку, резко отбрасывает ее, вскакивает, снова садится. «Ну сколько же можно?! Я зарабатываю даже больше, чем мне нужно, я вырастила двоих детей, я сделала карьеру. Но как только я прихожу к родителям, они видят все ту же Машу-растеряшу, вечно витающую в облаках!» Марии 41 год, она – директор по маркетингу в крупной компании. Разражаясь гневной тирадой, она не замечает, что говорит голосом обиженной маленькой девочки: «И главное, я тут же начинаю себя чувствовать так, будто мне и правда 6 лет! Я опять ничего не умею, не понимаю и не могу постоять за себя!»

Когда близкие отказываются признать нас теми, кем мы стали, это настоящая пытка. Выходит, все наши достижения не имеют никакого значения? Мы не смогли добиться уважения родителей, не сумели освободиться от их влияния, пусть даже и самого благотворного... Великое множество мужчин и женщин, подобно Марии, страдают из-за того, что в родительской семье не чувствуют себя взрослыми. Куда только деваются наши дети и карьеры, автомобили и дачи, стоит нам лишь пересечь порог родительского дома? Почему мы снова и снова, охотно или против воли, включаемся в затверженный с детства сценарий, который раз и навсегда отвел нам роль Маши-растеряши, мальчишки-сорванца, зубрилы или маменькиного сыночка?

Прощание с костюмчиком

Почему? Да потому что сами этого хотим, пусть и не отдавая себя отчета. В психологии такое «возвращение в детство» называется регрессией. «И даже если детство было не очень счастливым, регрессия – это все равно удовольствие, – объясняет психоаналитик Михаил Ромашкевич. – Более того, в каком-то смысле регрессия и удовольствие – это вообще синонимы. Каждый шаг взросления сопровождается отказом от детских удовольствий в пользу более взрослых, но они всегда оказываются все менее сладкими. А сладость детства остается в нас недостижимой мечтой, к которой мы и возвращаемся при первом удобном случае». Разумеется, на сознательном уровне мы можем сколько угодно возмущаться, что с нами ведут себя как с маленькими. Но бессознательное не обманешь.

«Отделение подрастающего индивида от авторитета родителей – один из самых необходимых, но и самых болезненных результатов развития... Можно предположить, что каждый нормально сформировавшийся человек в известной мере осуществил его», – писал Зигмунд Фрейд*. Нам нужно ощутить, что в нас видят личность – с собственным потенциалом и своими особенностями. Это признание необходимо, чтобы выстроить свое «Я».

Об этом

Но далеко не всегда отделение проходит гладко. И дело не в подростковых бунтах, это как раз норма: каждый в отрочестве и юности проводит ревизию доставшихся от родителей жизненных ценностей. Проблема в том, что некоторым не удается эту ревизию закончить: они словно бы так и не вырастают из своих детских костюмчиков. Костюмчик ведь так знаком и дорог, он придает уверенности, напоминая, что на свете есть хотя бы одно место, которое точно никуда от нас не денется, где нас всегда будут любить. К тому же нам может быть страшно утратить вместе с детской ролью и родительскую любовь. Наконец, мы можем стремиться – осознанно или нет – сохранять равновесие в семье. На первый взгляд, от этого выигрывают все: родителям легче не замечать, что они стареют. А братья и сестры могут свободнее устраивать свою жизнь – они ведь не бросают родителей на произвол судьбы, у тех есть кто-то, кто служит островком стабильности. В самом худшем случае, сживаясь с детским костюмчиком, мы строим не свою, а чужую жизнь. «Моя работа, моя жена, даже имена моих детей – я вдруг понял, что всегда делал все, чтобы угодить родителям. И никогда не был самим собой», – грустно признает врач Илья в свои 56 лет.

  • 1
  • 2
P на эту тему
Авторизуйтесьчтобы можно было оставлять комментарии.

psychologies в cоц.сетях
досье
  • Что нам хочет сказать наше бессознательноеЧто нам хочет сказать наше бессознательноеВ нем сомневаются со времен Фрейда, и тем не менее оно остается лучшей моделью для объяснения наших эмоций и поведения. Бессознательное говорит с нами на языке сновидений. Мы можем наладить с ним диалог без слов, заглянуть в него с помощью проективных тестов или анализа семейной истории. Все это – разные способы расслышать сигналы бессознательного, вступить с ним в контакт. Как это сделать самим или с помощью психотерапевта? Об этом – наше «Досье». Все статьи этого досье
Все досье