текст: Галина Черменская 

Знаем ли мы своих родителей?

Они нас любили, растили, воспитывали – и мы думаем, что знаем о своих родителях все. И порой лишь спустя годы обнаруживаем, что это не так. Трудное детство, душевные травмы или несбывшиеся мечты... Что нужно знать из истории их жизни, чтобы лучше понимать свою собственную?

Основные идеи

  • Быть частью семьи. Знание жизненной истории наших родителей дает нам чувство принадлежности к роду. И проясняет взаимоотношения его членов.
  • Узнавать своих родителей. Зная, какой была их жизнь, мы начинаем лучше понимать их отношение к нам самим.
  • Узнавать себя. Расспрашивая старших, мы продвигаемся в осознании того, кем являемся сами.
alt

«Сколько себя помню, мама просто допекала меня своей заботой, – вспоминает 22-летняя Лада. – Мне многое стало понятно, лишь когда мы с ней разговорились о ее детстве. Родители отдали маму в интернат, едва ей исполнилось семь лет, и забирали домой только на праздники. Став взрослой, она старалась отдать мне всю ту любовь, в которой так нуждалась сама, когда была маленькой». История нашей жизни во многом определяется обстоятельствами жизни наших родителей. И лучше знать ее в деталях: это позволяет нам получить объяснение многим событиям, найти свое место в «семейной хронике», обрести чувство принадлежности к семье, а значит, почувствовать себя в безопасности.

Распознать тайну

Узнавая детали прошлого, мы начинаем яснее видеть, почему наши родители стали такими, как есть, и чем руководствовались, принимая те или иные решения. В том числе – и касавшиеся нас. «Осознание того, что мать и отец когда-то были детьми и что у них в семье тоже могли быть проблемы, делает наш взгляд на их личности более объемным», – говорит психотерапевт Екатерина Михайлова.

34-летний Сергей рассказывает о том, как в подростковом возрасте он сблизился с отцом благодаря неожиданному конфликту. «Мне было 13 лет, я увлекался историей, особенно периодом Великой Отечественной войны. На обложке школьной тетради я написал: «За Родину! За Сталина!» Когда это увидел отец, он схватил тетрадь и, не сказав ни слова, разорвал. Я был страшно возмущен, обижен. Я знал, что его отец, мой дед, не воевал – был в лагере, и решил, что отец разозлился из-за этого. Я даже хотел уйти из дома, но мама остановила меня. Она рассказала, что дед был осужден в 1936 году: у него нашли переписанное от руки письмо Ленина о том, что Сталина нельзя допускать к власти. За это он провел десять лет на Колыме. Через месяц, 29 октября, вместе с родителями я пришел на Лубянскую площадь, где люди собираются, чтобы произнести фамилии тех, кто был расстрелян в 1930-е годы. Я почувствовал себя гораздо ближе к отцу, чем до этого».

Чужие письма

Бывает, что интерес к жизни родителей возникает, когда их уже нет в живых. И если они оставили личные письма и дневники, встает вопрос, читать ли их. «Читают все, или почти все, – делится своими наблюдениями Екатерина Михайлова. – Но у того, кто категорически против, есть разные способы этого не допустить (например, избавиться от личных бумаг). Если человек при жизни этого не сделал, его дети вправе интерпретировать такой знак по-своему. Но когда кто-то решительно утверждает, что ни за что на свете не станет читать письма своей покойной матери, что он их, например, просто сожжет, я задаю ему вопрос: что именно вы так боитесь узнать? Какое бы решение ни было принято, важно спросить себя: почему я поступаю именно так?» Знакомство с родительскими письмами или дневниками действительно может оказаться травматичным. «Существует риск увидеть другого отца или другую мать, – добавляет Екатерина Михайлова. – Но и искушение познакомиться с ними другими велико. Ведь мы понимаем, что знали лишь часть их личности, что у них были привязанности, увлечения, занятия, родственные отношения, о которых мы можем не догадываться. И мы стремимся достроить целостный образ этих людей». А в результате видим их более многогранными и тем самым расширяем свое представление о себе и мире.

Обрести независимость

Знакомясь с подробностями жизни своих родителей, мы начинаем понимать, что они не только наши отец и мать, что их миссия не исчерпывается лишь тем, что они дали нам жизнь. «Если бы они не стали родителями или даже не встретились друг с другом, это были бы те же люди, хотя и с иным опытом, – продолжает Екатерина Михайлова. – Интерес к их прошлому, к их детству дает нам возможность познакомиться со своими родителями вновь, узнать их как отдельных личностей. Это необходимо и для того, чтобы обрести внутреннюю независимость, осознать, что и мы сами не только сын или дочь, что у нашей личности есть и другие грани». Это знание позволяет нам по-новому взглянуть и на их поведение в прошлом, и на ситуации, которые повторяются в нашей жизни до сих пор.

Николаю 39 лет. В детстве он страдал от побоев отца. Как и многие люди с тяжелым детством, он очень боялся, что со своими детьми ему не удастся вести себя иначе. «Я долгие годы избегал отца. Но потом мы все же встретились – на похоронах деда. Я отца просто не узнал. В детстве он вызывал у меня несказанный ужас, а теперь – только жалость. Он не мог сдержать рыданий, но это была не скорбь. Смерть отца стала для него избавлением. Только после похорон он рассказал мне, как дед истязал его в детстве. Я отца не извиняю, но теперь, когда я знаю о его прошлом, я хотя бы понял, что он избивал меня потому, что не умел по-другому. Этот разговор с отцом произошел незадолго до того, как родилась моя дочка. Мне стало легче на душе. А еще я решился наконец обратиться к психотерапевту».

Снять груз молчания

Даже когда семейная тайна тщательно скрывается, наше бессознательное посылает сигнал: есть то, что от нас хотят утаить. Этим сигналом может стать неясная тревожность (что-то происходит, а я не понимаю что) или пониженная самооценка (меня считают недостойным узнать то, что знают остальные)... Семейные тайны часто «наследуются», меняя жизнь нескольких поколений. «Если есть сомнения, стоит их обсудить со своими родителями, – говорит Екатерина Михайлова. – Не обвиняя, не внушая чувства вины: возможно, они тоже стали жертвами семейной тайны». И не нужно забывать, что людям свойственно скрывать не только нечто постыдное. Иногда секрет нас защищает. «Я у мамы поздний ребенок, – рассказывает 43-летняя Елена. – Она не была замужем, и своего отца я видела всего несколько раз, в детстве. Когда у меня родился сын, мне захотелось рассказать отцу, что он стал дедом, и я попросила у мамы его телефон – а она ответила, что отец недавно умер! Я очень расстроилась: она не посчитала нужным даже сообщить мне об этом. Мама объяснила, что во время беременности она не хотела меня тревожить. Но горечь осталась. Лишь 10 лет спустя, уже после маминой смерти, я узнала от дальней родственницы: оказывается, мой отец покончил с собой. Вот почему мама молчала. Я ее поняла. Но теперь и сама не знаю, что рассказать сыну о дедушке...»

Нам не всегда удается решить, как мы сами поступили бы на месте своих родителей. Поэтому так важно попытаться их понять – и, возможно, простить.

читайте такжеПеререзать (цифровую) пуповину

Успеть поговорить

Некоторые ситуации особенно располагают к доверительному разговору. К откровенности могут подтолкнуть эмоциональные события – когда кто-то рождается, умирает, вступает в брак. Женщины нередко обращаются к матери во время своей беременности: им хочется узнать подробности собственного появления на свет. Но для таких бесед не обязательно дожидаться особого случая. «Лучшие разговоры о жизни происходят, что называется, просто так, – считает Екатерина Михайлова. – «Расскажи мне про время, расскажи про себя. Какая ты была, какой был дед? Что вас тогда радовало, что огорчало? Чего вы опасались, о чем мечтали?» Для того чтобы поговорить с родителями, «идеального момента» просто не существует. Но разговор не стоит откладывать в долгий ящик. Замалчивая важные вопросы, которые нас тревожат, мы осложняем себе жизнь. Не надо забывать и о том, что наши родители смертны и могут оставить нас наедине с нашими вопросами».

Расспросить без обвинений

Чтобы найти свое место в цепи поколений, важно выяснить то, что замалчивается. Многие темы остаются закрытыми, вызывая смутную тревогу и чувство вины (об усыновлении, о биологических отце или матери, о детях от первых браков, о давних, разводах, смертях, болезнях). Нам важно знать то, что касается лично нас: условия, при которых мы появились на свет, наши первые шаги, первые годы жизни. Черты ребенка, которым мы были, помогут лучше понять взрослого, которым мы стали сейчас. Психолог Александра Сучкова советует расспросить родителей о том, как они росли, об их отношениях с собственными родителями, сестрами и братьями, а также о выборе профессионального пути – того, что они нашли сами или который их заставили выбрать. «Один вопрос тянет за собой другой, и полученные ответы не всегда нас удовлетворят», – предупреждает психолог. Более того, мы можем начать сомневаться в их правдивости. «Иногда мы чувствуем, что родители утаивают или искажают какие-то важные моменты своей биографии, – добавляет Екатерина Михайлова. – И возникает соблазн встать на позицию следователя. Не стоит идти на поводу у этого желания и добиваться, чтобы нам рассказали «всю правду»: жесткое требование не улучшит ни их самочувствия, ни наших отношений. Да и шансы узнать истину таким способом невелики. Гораздо безопасней в этом случае работать с профессиональным психологом: вообще не «допрашивать свидетелей по делу», а исходить из того, что они сказали раньше. Это не их проблема – это нас что-то беспокоит, и надо выяснить, что именно. С помощью психотерапии можно найти ответы на многие вопросы».

Рассказ 35-летней Нины подтверждает слова психотерапевта: «У меня было благополучное детство, и я всегда считала, что мне досталось столько родительской любви, сколько нужно. Хотя и не более того. Мама с папой всегда были очень внимательны к моим школьным успехам, прочили мне большое будущее. А я выросла... и много лет не могла удержаться ни на одной работе. Теперь я поняла почему – бессознательно я хотела отделиться от родителей и для этого пыталась сойти с пути, который они мне «назначили». Все это я обнаружила во время психотерапии. Но родителей я не расспрашивала – они бы просто не поняли меня».

В погоне за фактами, которые могли бы объяснить причину наших неудач и страданий, мы рискуем превратиться в безжалостных инквизиторов.

По мнению психоаналитика Жерара Дешерфа (Gerard Decherf ), желание узнать о родителях «все» означает, что мы «пребываем в фантазии о вечном слиянии, о продолжении нашего младенчества, когда мы чувствовали полное единство с матерью. Настаивая на расспросах, мы сохраняем иллюзию, что все еще остаемся маленькими».

«Папа, мама, вы меня любите?»

«Какой вопрос вы хотели бы задать своим родителям?» – спросили мы у наших читателей. И хотя каждый из ответивших сформулировал это по-своему, в центре всех вопросов оказалась любовь – та, что родители дарили друг другу и своему ребенку... или та, которой им и их детям не хватило.

Я родился, когда моей маме было 20 лет. С моим отцом они расстались во время маминой беременности. И я хочу знать: я – желанный ребенок или просто так получилось? Я не сомневаюсь в том, что моя мама меня любит, но хотела ли она ребенка в столь раннем возрасте? Максим, 20 лет

Папа, мама, вы счастливы вместе? Рядом с вами я вновь чувствую себя маленькой беззащитной девочкой... Оксана, 28 лет

Почему вы не даете мне самой выбирать, как жить? Почему хотите все контролировать, даже дату моей свадьбы? Annet-L, 21 год

Мама, почему ты так жестоко со мной обращалась в детстве? Знала ли ты, что я живу в постоянном страхе? zapytannaya, 24 года

Папа, тебе когда-нибудь хотелось со мной познакомиться? Ты говорил обо мне своим детям? Ирина, 46 лет

Мама, почему ты всегда уходишь от разговора? Чем я заслужила такое отношение? lisovich, 17 лет

Папа, несмотря ни на что, ты самый лучший. Я люблю тебя, уважаю твои слова, твою жизнь. Мы можем вновь стать близкими людьми? Ты меня любишь? daxazazazu, 23 года

Отделить правду от вымысла

Эксперты предостерегают еще от одного заблуждения: не следует путать реального человека со своей фантазией о нем. Сколько бы ни было нам лет, в отношениях с родителями мы остаемся детьми, и те чувства, которые мы к ним испытываем, мешают нам быть объективными. Нам кажется, что они и сегодня те же, что были много лет назад, мы упускаем из виду, что они изменились. «Родители, какими они стали сегодня, уже не могут ответить на многие наши вопросы, – напоминает Екатерина Михайлова. – Возможно, на наши сегодняшние проблемы действительно повлияла личность матери или отца – такая, какой она была лет двадцать пять или тридцать назад. И работать в данном случае надо не с реальными людьми, а с их образами, с теми их голосами, которые звучат внутри нас. Работая с семейной историей, мы заключаем договоренность с участниками группы: в течение как минимум двух суток не обсуждать эту тему со своими домашними. Человек должен себя спросить: «Что меня беспокоит? Почему именно это, почему именно сейчас?» – и сам на эти вопросы ответить, не вовлекая в конфликт семью».

Чаше всего мы знаем не наших настоящих родителей, а те образы, которые запечатлены в нашем внутреннем мире. Родительский образ, с которым мы живем, никогда полностью не соответствует действительности. Так должны ли мы бросить все силы на то, чтобы отличить правду от вымысла, реальность от фантазии, чтобы наконец узнать подлинную историю наших родителей? Нет, отвечают психотерапевты. Знать все совершенно не нужно. Дети и родители, в отличие от друзей, занимают по отношению друг к другу определенное, постоянное место и не должны его менять. Так, если нас занимают вопросы о сексуальной жизни наших родителей, лучше смирить свое любопытство. В этом случае ответы способны лишь создать путаницу ролей и поколений, которая не успокоит нас, а выбьет из колеи. Поэтому, прежде чем приступать к расспросам, стоит тщательно обдумать, что конкретно мы хотим узнать и зачем нам это нужно. «Также важно учитывать, – продолжает Екатерина Михайлова, – что, задавая один «следовательский» вопрос (например, спрашивая мать только о том, почему они с отцом развелись), мы сужаем ее жизнь до одной ситуации, до одной проблемы (и в данный момент это наша проблема, а не ее!). А в ее жизни, кроме развода с отцом, с тех пор еще многое происходило. И если мы не желаем об этом знать, по отношению к ней это будет нечестно». Диалог между двумя взрослыми людьми может состояться лишь при условии их искреннего интереса друг к другу. Наши родители легче и охотнее расскажут о себе, если не будут чувствовать себя мишенью обвинений. А тем, чьи родители упорно отказываются делиться своими секретами, Александра Сучкова напоминает: «Чтобы получить ответ, не обязательно задавать вопросы – зачастую достаточно просто начать говорить о себе».

Источник фотографий: GETTYIMAGES/FOTOBANK
P на эту тему
  •   

Psy like
Авторизуйтесьчтобы можно было оставлять комментарии.

новый номерСЕНТЯБРЬ 2017 №20137Подробнее
psychologies в cоц.сетях
досье
  • Что такое счастьеЧто такое счастьеЧто мы можем сделать для того, чтобы стать счастливее? Больше зарабатывать, путешествовать, создать образцовую семью? Счастье похоже на причудливую картину, которая для каждого выглядит по-разному. «Наша задача – научиться быть счастливыми», - говорит психолог Михай Чиксентмихайи, автор теории «потока», самой доступной формы счастья. Досье поможет прислушаться к себе, разобраться в том, чего мы хотим на самом деле, и показать миру свой внутренний свет. Все статьи этого досье
Все досье
спецпроекты