текст: Галина Юзефович 

Чему нас учит Вьетнам

Поразительная для нашего времени терпимость и уникальная способность сохранять индивидуальность, органично вбирая при этом все лучшее из внешнего мира… Духовный опыт этой страны способен дать многое каждому из нас.
alt

Двести лет колониального гнета, тридцать лет разрушительных войн и еще десятилетие послевоенного голода – всего этого, казалось бы, достаточно не только для того, чтобы разрушить экономику страны, но и безнадежно искалечить души ее жителей. Британский историк Арнольд Тойнби в своей книге «Постижение истории» доказывал, что значительные социальные катаклизмы продолжают влиять на эмоциональную жизнь людей даже спустя долгие годы после ухода с исторической сцены тех поколений, которым довелось их пережить. Однако сегодняшний Вьетнам опровергает эту аксиому: подобно сказочной птице Феникс, менее чем через тридцать лет после окончания войны и всего через восемнадцать после начала эры Дой-Мой (вьетнамская «перестройка») эта страна производит впечатление не только материального, но и – что гораздо важнее! – духовного благополучия. Опираясь на свои древние традиции, Вьетнам сумел совершить невозможное: сегодня последствия недавних катастроф заметны лишь на демографическом уровне: почти две трети вьетнамцев еще не перешагнули рубеж тридцатилетия. Секрет столь быстрой регенерации общества – в удивительном мировоззренческом единстве, религиозной и человеческой толерантности, а также в уникальной способности сохранять самобытность, заимствуя в то же время лучшее из окружающего мира. Эти свойства, укорененные в самом вьетнамском взгляде на мир, делают опыт этой небогатой азиатской страны поистине бесценным для европейцев, живущих в атмосфере постоянных конфликтов и зачастую утративших способность различать за абстрактными ярлыками живых людей.

alt

Беречь свои корни

Миниатюрные женщины в конических соломенных шляпах «нонах», бескрайние рисовые поля, уютные буддийские храмы, размеренный патриархальный быт и портрет Хо Ши Мина в каждом доме – именно таким видится Вьетнам издалека. Однако эта лубочная картинка соответствует действительности лишь отчасти. Лежащая на перекрестке различных цивилизаций и торговых путей страна представляет собой многонациональную, поликультурную общность. Помимо собственно вьетов на ее территории проживают представители 53 национальностей, говорящие более чем на сотне языков: конфуцианцы-китайцы, горцы-язычники хмонги и яо, индуисты-чамы (наследники могущественной империи Чампа, исчезнувшей с политической карты мира в XVII веке) и многие другие. Более того, сами вьеты так же далеки от религиозного единства: среди них есть буддисты и дзен-буддисты, христиане (католики и протестанты), мусульмане и последователи сравнительно новых синкретических религий – хоа-хао и као-дай. Даже коммунизм (формально Вьетнам по-прежнему остается социалистической республикой с коммунистической партией во главе) с течением времени трансформировался из государственной идеологии в своего рода форму религиозной идентичности – результат свободного выбора отдельного человека.

Однако уверенно провести границу, отделяющую представителей одной религии от другой, сегодня во Вьетнаме едва ли возможно. Вот как рисует портрет современного вьетнамца американский антрополог Оскар Салеминк (Oscar Salemink): «Средней руки служащий с утра возлагает дары на алтарь предков, а в общении с родными и коллегами пытается блюсти конфуцианские ценности. Чтобы определить удачный день для начала нового дела, он советуется с гадателем, а для того, чтобы выбрать место для дома – со специалистом по фэн шуй. Пятнадцатого числа лунного месяца он посещает местную буддийскую пагоду, а на столе у него стоит небольшой бюст Хо Ши Мина»*. Увидев выходящих из христианской церкви невесту в белом платье и жениха в черном смокинге, не стоит спешить с выводами: вероятнее всего, накануне они уже успели отпраздновать свадьбу по традиционному вьетнамскому обряду, а католическое венчание – не более чем дань увлечению западной культурой. Женщина, воскуряющая благовония в буддийском храме, на поверку вполне может оказаться коммунисткой. «Сама я не разделяю буддийские верования, – рассказывает Лям Тхи Ан, преподаватель иностранных языков университета в Дананге, – но, выполняя обряды, я оказываю уважение многим поколениям моих предков, для которых они были священны».

alt

Именно это почтение к предкам – и своим, и чужим – в значительной степени определяет эмоциональный климат сегодняшнего Вьетнама – для всех жителей этой страны оно стало своеобразной этической доминантой. Небольшой алтарь, посвященный душам ушедших родственников, непременно имеется в любом доме, а забота об усопших, у которых не осталось на земле живых потомков, считается делом всенародным: им посвящен важный буддийский праздник, в котором с готовностью принимают участие и представители других вероисповеданий. Очень многие семейные святилища равно почитаются и вьетами-буддистами, и вьетами-мусульманами, и их иноплеменными соседями. «Наши предки так долго жили в мире и согласии, что, если бы сегодня мы начали ссориться между собой, это было бы оскорбительно для их душ, – продолжает Лям Тхи Ан. – Конечно, современному человеку такое объяснение может показаться очень наивным, но именно в этом взгляде кроется причина вьетнамской религиозной и национальной терпимости».

Религиозный интернационал

alt

Cегодня религия као-дай, зародившаяся в начале ХХ века на юге Вьетнама, насчитывает более трех миллионов последователей. Центры этого вероучения, девизом которого стала фраза «У каждой религии своя правда», находятся в Америке, Канаде, Австралии, Франции, Китае. «Мы верим, что все конфессии – и буддизм, и христианство, и ислам, и конфуцианство – равно истинны и равно ведут к одной благой цели, – рассказывает старший монах каодаистского храма в Дананге Данг Куанг Тхы. – Бог не имеет физического тела, он повсюду вокруг нас и является человеку во множестве образов, каждый из которых несет определенный смысл. В каодаизме мы изображаем Божество в виде всевидящего ока – левого, поскольку оно ближе к сердцу, подвешенного посреди священного воздуха – средоточия божественного присутствия. Мы также высоко чтим великих сынов и дочерей различных народов – Виктора Гюго, Сунь Ятсена, Хо Ши Мина, Жанну Д'Арк, Льва Толстого, потому что убеждены: в их делах и творениях наиболее ярко выразилась воля Бога. Сегодня все веры разъединены, но мы не сомневаемся: наступит день, преграды между разными религиями падут, и человечество сможет познать божественную истину во всей ее полноте и разнообразии».

alt

Мыслить открыто

Гробница предпоследнего вьетнамского императора Кхай Диня в окрестностях города Хуэ восхищает не только великолепной скульптурой, но и удивительными мозаиками. Издали они производят впечатление исключительной самобытности – ни на что не похожие орнаменты, оригинальные мифологические сюжеты. Однако, подойдя ближе, замечаешь: исходным материалом для них послужили… осколки китайских ваз, тщательно подобранные по форме и цвету. Мозаики из гробницы Кхай Диня – превосходная метафора вьетнамской культуры как таковой: вбирая в себя лучшее из того, что может предложить ей человечество, она на протяжении всей своей истории сохраняет свою уникальность.

Европейское название Вьетнама – Индокитай – точно описывает его положение между двумя великими цивилизациями древности. В XVII веке к этим двум источникам влияния добавился третий: во Вьетнаме появились европейцы, начавшие с проповеди христианства и закончившие к рубежу XIX и ХХ веков полномасштабной эксплуатацией страны и ее населения. Однако, несмотря на воздействие всех этих факторов, основы вьетнамской культуры остаются неизменными на протяжении многих веков (первые археологические памятники относятся к периоду Донг Сон, I тыс. до н. э.).

alt

Внешне жизнь современного вьетнамского горожанина, жителя Ханоя или Сайгона, очень похожа на жизнь москвича, петербуржца или парижанина: та же работа, семья, развлечения. Различия достаточно условны: вместо неудобных на узких улочках автомобилей – маневренные мопеды, вместо невыносимых при тропическом климате костюмов и галстуков – рубашки с короткими рукавами и сандалии, вместо квартир в многоэтажках – небольшие домики на одну-две семьи (вьетнамцы не любят селиться в многоквартирных домах). Однако, покинув офис, оторвавшись от компьютера и телевизора, успешный предприниматель или скромный клерк превращается в стопроцентного вьетнамца. Вечерами он непременно выносит на тротуар перед своим домом стулья, столики и жаровни и, сидя прямо на улице, трапезничает с семьей и друзьями, наблюдая за суетливым течением городской жизни точно так же, как это делали его предки. Дети, неотличимые по манерам от своих сверстников в России или Европе, хранят привязанность к национальным традициям. В числе излюбленных подарков на главный детский праздник – День середины осени – наряду с игровыми приставками и пластиковым импортным ширпотребом неизменно фигурируют классические расписные маски из папье-маше, воздушные змеи и маленькие ручные барабаны, а фольклорные праздничные игры и процессии доставляют маленьким участникам такое же удовольствие, как их прабабушкам и прадедушкам век тому назад. Собравшись в ресторане, вьетнамцы обязательно приглашают исполнителей национальных мелодий – слушать западную музыку в дружеском кругу не принято даже среди молодежи. Доброжелательная открытость миру в сочетании с привязанностью к собственным корням создают во Вьетнаме особый, комфортный и естественный эмоциональный фон.

alt

Верить в себя и желать добра

Европейца, впервые попавшего во Вьетнам, поражает отсутствие в местных жителях агрессивности: авария с участием двух мотоциклистов, один из которых откровенно нарушил правила, в худшем случае становится поводом для добродушного ворчания. Несмотря на то что люди, хорошо запомнившие войну, еще достаточно молоды и активны, в обществе совершенно не ощущается враждебности по отношению к недавним врагам – американцам или французам. Напротив, говоря о событиях тридцатилетней давности, многие вьетнамцы сочувствуют американским юношам, вынужденным сражаться и погибать на чужой для них земле. По статистике, во Вьетнаме самый низкий в Азии уровень убийств. «Мы – трусливый народ», – шутят сами вьетнамцы, тем самым опровергая расхожее мнение, согласно которому все жители этой страны – прирожденные воины. Впрочем, к подобному объяснению едва ли стоит относиться всерьез: скорее уж поразительную доброжелательность в сочетании с устойчивостью к внешним воздействиям стоит отнести на счет присущей вьетнамскому народу внутренней силы и уверенности в своей культурной и этической состоятельности.

Следствием этой глубинной веры в собственные силы становится своеобразная, мало с чем схожая манера общения с приезжими. Очутившись во Вьетнаме, турист чувствует себя желанным гостем в большом и дружелюбном доме. Приветливые и общительные, готовые продемонстрировать гостям все богатства и красоты своей страны, вьетнамцы в то же время далеки от угодливости и навязчивости – как и положено хозяевам, они держатся с достоинством, справедливо полагая, что гости должны оценить их умение поддерживать равные, исполненные взаимного уважения отношения. И потому нет ничего удивительного в том, что, покинув Вьетнам, многие европейцы внезапно обнаруживают, что именно этот принцип общения – открытый и дружелюбный, исполненный чувства собственного достоинства и терпимости к чужим принципам и взглядам, оказывается самым сильным впечатлением и, более того, главным приобретением от поездки в эту необычную страну.

*Vietnam: Journeys of Body, Mind and Spirit. University of California Press, 2003.

Благодарим компанию «Квинта-Тур» за помощь в организации поездки.

Источник фотографий: Борис Захаров
P на эту тему
Авторизуйтесьчтобы можно было оставлять комментарии.

новый номерОКТЯБРЬ 2017 №20138Подробнее
psychologies в cоц.сетях
досье
  • Что такое счастьеЧто такое счастьеЧто мы можем сделать для того, чтобы стать счастливее? Больше зарабатывать, путешествовать, создать образцовую семью? Счастье похоже на причудливую картину, которая для каждого выглядит по-разному. «Наша задача – научиться быть счастливыми», - говорит психолог Михай Чиксентмихайи, автор теории «потока», самой доступной формы счастья. Досье поможет прислушаться к себе, разобраться в том, чего мы хотим на самом деле, и показать миру свой внутренний свет. Все статьи этого досье
Все досье
спецпроекты