psyhologies.ru
тесты
текст: Алина Никольская 

Домашние животные: мы любим их слишком сильно?

Между нами – долгая история любви. В нашем чувстве к ним есть восхищение, проекции, страхи, нежность. Рассмотрим с пристрастием, чем необычны эти отношения.
alt

Я люблю его как своего двойника

Мы знакомимся с ними с колыбели: младенец с самых первых дней оказывается в окружении игрушечных зверей. Так принято, и мы не особенно задумываемся о том, зачем покупаем плюшевых медведей, зайцев или собачек. Возможно, бессознательно мы выступаем в роли фей из сказки про Спящую красавицу – наделяем новорожденного прекрасными свойствами характера, символами которых являются те или иные животные. А может быть, наши действия – это отголосок верований далеких предков, уповавших на то, что звери-обереги защитят ребенка от злых духов... Но в психической жизни младенцев мягкие игрушки играют другую роль.

«В раннем возрасте дети постоянно нуждаются в присутствии матери и, когда ее рядом нет, могут прижимать к себе или сосать мягкую игрушку (впрочем, точно так же, как уголок одеяла), – говорит психоаналитический психотерапевт Елена Ратнер. – Мягкая игрушка становится так называемым «переходным объектом», в каком-то смысле она заменяет мать, помогает справиться с временной разлукой, снижает тревогу. Тактильные ощущения чего-то теплого, пушистого, мягкого, приносившего успокоение в детстве, хранятся в нашей памяти. Возможно, поэтому нам, уже взрослым, так приятно обнимать и гладить собаку или кошку».

читайте такжеВы совершенно правы: ваша собака просто гений!

Маленькие дети воспринимают домашних животных как свое отражение: их молчание, уязвимость и зависимость им хорошо знакомы. «Ребенок не чувствует различия между собой и животным, – отмечал основатель психоанализа Зигмунд Фрейд. – Только взрослый человек становится настолько чуждым животному, что оскорбляет другого, называя его именем животного»*. Что же остается в нас от детских лет, когда животные были объектом нашей ранней привязанности? «Сочувствие к их судьбе, – отвечает зоопсихолог Эрик Бонфуа (Eric Bonnefoi), – склонность сопереживать им и успокаиваться рядом с ними».

Я люблю их, потому что они меня любят

Мы легко приписываем животным чувства людей, черты характера и мотивы поведения (это явление получило название «антропоморфизм»). Собаке – верность и преданность, кошке – ласковость и чуткость. Даже попугай нас «нежно целует» своим клювом. «Он любит меня!» – в этом убеждены владельцы домашних животных. Ведь как радуется моя собака, как она прыгает и повизгивает от восторга, когда я прихожу домой, – ну конечно, она скучала по мне. А как тонко понимает меня моя кошка: когда у меня ноет травмированное колено, она приходит и «вылечивает» боль. И главное (кажется нам) – они любят нас такими, какие мы есть, им все равно, успешны ли мы, счастливы ли, красивы ли.

«За этой фантазией может скрываться тоска об утраченном рае безусловной материнской любви, – комментирует Елена Ратнер. – Ребенка в раннем детстве мать любит просто за то, что он есть. Взрослея, мы все реже получаем такую любовь от других людей. Память о ней, потребность вновь пережить это сильное чувство провоцирует многих из нас невольно «очеловечивать» животных, проецировать на них свое желание быть любимыми без всяких условий». Эрик Бонфуа добавляет: «Склонность к «антропоморфизму» чаще проявляют те, кто испытывает трудности в отношениях или переживает финансовые проблемы. Домашнее животное помогает забыть об этих сложностях, потому что мгновенно реагирует на потребность хозяина в привязанности и любви».

alt

Мы виноваты перед ними

«Главные чувства, которые современный человек испытывает к животным, – вина и сострадание», – считает писатель и философ Тристан Гарсиа*. Животные перестали быть для нас возвышенно-загадочными, как в эпоху романтизма, и больше не являются нашими соработниками, как в сельской культуре, которую уничтожила урбанизация. Теперь «животные становятся объектом проекций для наших угрызений совести». Мы особенно чувствительны к их страданиям в те моменты, когда... одни люди обращаются как со скотом с другими людьми. Парадоксальным образом сегодняшнее движение за права животных выросло из холокоста. Есть очевидная связь между промышленным забоем скота и тем, как было организовано массовое уничтожение людей, поэтому изначально среди защитников животных в США и Европе было немало тех, кто сам пережил холокост, и их детей. Чтобы освободиться от чувства вины, с точки зрения философа, нам важно не столько защищать юридические права животных, сколько развивать формы общей жизни, кооперации с ними, восстановить осязаемые повсе-дневные связи с разными живыми существами. А значит, укреплять в себе наши лучшие качества как людей и одновременно признать животную часть, скрытую в каждом из нас.

* T. Garcia «Nous, animaux et humains. Actualité de Jeremy Bentham» (Fr. Bourin, 2011).

  • 1
  • 2
P на эту тему
Авторизуйтесьчтобы можно было оставлять комментарии.

  • Aлла   
    125 недель назад

Ну да, ну да....И здесь без холокоста не обошлось. Можно подумать без него и трава бы не росла, и мухи не летали.
Psy like0
  • efdtrhy   
    128 недель назад

Вот она, настоящая свобода по-русски! В интернете в свободном доступе гуляет Национальный поиск всех жителей нашего государства. Вы просто посмотрите www.ruspeople.infoЭто возмутительно! Лично на себя я нашла полную, а что самое главное, достоверную информацию, так же на родственников. xc
Psy like0
psychologies в cоц.сетях
досье
  • Что нам хочет сказать наше бессознательноеЧто нам хочет сказать наше бессознательноеВ нем сомневаются со времен Фрейда, и тем не менее оно остается лучшей моделью для объяснения наших эмоций и поведения. Бессознательное говорит с нами на языке сновидений. Мы можем наладить с ним диалог без слов, заглянуть в него с помощью проективных тестов или анализа семейной истории. Все это – разные способы расслышать сигналы бессознательного, вступить с ним в контакт. Как это сделать самим или с помощью психотерапевта? Об этом – наше «Досье». Все статьи этого досье
Все досье