psyhologies.ru
тесты
текст: Марина Зайцева 

Помогите, я не умею просить о помощи...

Не хватает небольшой суммы. Некому встретить родных на вокзале. Не с кем оставить ребенка на вечер. Нередко нам достаточно лишь попросить о помощи, чтобы справиться с этими проблемами. Но каким трудным для многих оказывается этот шаг! Что же мешает нам обращаться к близким за помощью?
Дать людям вокруг нас шанс проявить себя более открытыми, сочувствующими, щедрыми, чем мы привыкли их считать...Дать людям вокруг нас шанс проявить себя более открытыми, сочувствующими, щедрыми, чем мы привыкли их считать...

«Представить не могу, что я прошу кого-то мне помочь, – признается 42-летняя Екатерина, руководитель туристической компании. – Чтобы такое случилось, я должна дойти до крайней степени отчаяния, ощутить полное собственное бессилие. И все равно, даже в таких ситуациях я вспоминаю булгаковское «Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас»... И стараюсь все сделать сама».

Слова эти произносит в романе «Мастер и Маргарита» Князь тьмы, а сам роман писался во времена, когда помощь «тех, кто сильнее» часто оказывалась сомнительным благом. Но и эти, и другие оттенки смысла крылатой фразы вспоминаются все реже. А самый поверхностный ее смысл оказался на редкость созвучен новой эпохе. Нынешняя жизнь настойчиво подталкивает нас к мысли о том, что полагаться можно только на себя. И никого ни о чем не просить – отличительная черта успешного человека, который всего добивается сам. Но это воображаемое всемогущество оборачивается опасным врагом – и не только в трудные периоды жизни, будь то потеря работы, тяжелая болезнь или расставание с любимым человеком. Никого ни о чем не прося, мы создаем себе проблемы на ровном месте, в тех обстоятельствах, когда нужна всего лишь разовая практическая помощь.

Чувство долга

Психоаналитики сравнивают ситуацию просьбы с моментом, когда ребенок, утратив младенческое чувство всемогущества, вдруг понимает, насколько он слаб и зависим. «Просьба открывает перед нами все прошлое, вплоть до глубин раннего детства», – считал психоаналитик и философ Жак Лакан (Jacques Lacan). И значит, всякий раз, вдохнув поглубже, чтобы попросить нам помочь, мы воскрешаем детские фантазии, тревоги и страхи. Решиться на такое непросто. Особенно тяжело даются нам просьбы о деньгах. «Мне нетрудно обращаться к близким и даже коллегам, если нужен совет, если я хочу выговориться, если расстроена чем-то и ищу поддержки, – делится 39-летняя Алина, специалист по маркетингу. – Но просить денег в долг? Никогда! Я довольно долго не могла встать на ноги в финансовом смысле и тратила больше, чем зарабатывала. Я вынуждена была просить взаймы у родителей, которые и сами не роскошествовали. И чувствовала себя ужасно. Сейчас попросить денег для меня значит признать себя полным нулем. Ну прямо глупая девчонка, так и не ставшая взрослой. Да я скорее банк пойду грабить, чем просить взаймы!»

Просьбы о финансовой помощи в нашем материалистичном мире все сильнее ассоциируются со стыдом за бедность и социальную несостоятельность. И высказать такую просьбу ничуть не проще, чем повесить себе на грудь табличку «Я неудачник». К тому же взятые в долг деньги напоминают нам (пусть даже сами мы этого и не осознаем) и о символическом «жизненном долге», который связывает нас с родителями. А ведь быть в долгу – одно из серьезнейших испытаний. Этнограф и социолог Марсель Мосс (Marcel Mauss) показал, что должник оказывается в подчиненной позиции по отношению к дающему. Мы чувствуем себя во власти другого человека, уже не вполне принадлежа самим себе. Вот почему с таким облегчением произносятся слова: «Теперь мы в расчете!»

alt

Александр Бадхен, психотерапевт

«Тому, кто не решается попросить о помощи, мешает его негативный опыт, память о моментах, когда такие просьбы приводили к душевным страданиям. Факт обращения сам по себе словно подтверждает нашу «вину»: «должен был справиться, а не смог». Есть и страх негативной оценки, которую мы уже выставили себе сами – и боимся получить подтверждение. Другим препятствием может быть зависимость от семейных или культурных традиций: с детства засевшие в голове фразы типа «взрослый мужчина (взрослая женщина) должен (должна) все делать самостоятельно» не учат умению просить о помощи. Есть, возможно, и более глубокий момент. Осип Мандельштам в эссе «О собеседнике» подметил удивительную особенность: когда поэту есть что сказать, он, вместо того чтобы искать слушателя, наоборот, бежит «на берега пустынных волн, в широкошумные дубравы». Мандельштам пишет об очень важном моменте, о дистанции, которая необходима: «Скучно перешептываться с соседом. Бесконечно нудно буравить собственную душу. Но обмениваться сигналами с Марсом...»* И правда: когда ты обращаешься к соседу – это одно, и сказать ты можешь одно, а когда ты разговариваешь с далекой звездой – это другое, и сказать ты можешь другое – то, что соседу сообщить невозможно. Важно расстояние, в которое умещается целый мир. Почему я об этом говорю? Потому что подобное происходит и при обращении за помощью к психотерапевту. Как ни парадоксально, человек при этом ищет возможности быть услышанным кем-то другим, далеким. Расстояние позволяет соприкоснуться с тем, с чем невозможно встретиться на «короткой дистанции».

* «Шум времени» (Азбука, 2007).

P на эту тему
Авторизуйтесьчтобы можно было оставлять комментарии.

новый номерДЕКАБРЬ 2016 №11128Подробнее
psychologies в cоц.сетях
досье
  • Что нам хочет сказать наше бессознательноеЧто нам хочет сказать наше бессознательноеВ нем сомневаются со времен Фрейда, и тем не менее оно остается лучшей моделью для объяснения наших эмоций и поведения. Бессознательное говорит с нами на языке сновидений. Мы можем наладить с ним диалог без слов, заглянуть в него с помощью проективных тестов или анализа семейной истории. Все это – разные способы расслышать сигналы бессознательного, вступить с ним в контакт. Как это сделать самим или с помощью психотерапевта? Об этом – наше «Досье». Все статьи этого досье
Все досье