psyhologies.ru
тесты

Оливер Сакс: «Человек музыкален»

После тяжелой травмы знаменитый невролог сам оказался в роли пациента. Восстановить здоровье ему помог… скрипичный концерт. Он рассказывает нам о своем опыте – как пациент и как врач.
Оливер Сакс (Oliver Sacks) родился в 1933 году в Лондоне, с 1965 года живет в Нью-Йорке. Профессор Колумбийского университета в Нью-Йорке, практикующий врач, автор нескольких книг, основанных на случаях из его врачебной практики. На русский язык переведены его книги «Антрополог на Марсе», «Человек, который принял жену за шляпу» (АСТ, 2009, 2010).Оливер Сакс (Oliver Sacks) родился в 1933 году в Лондоне, с 1965 года живет в Нью-Йорке. Профессор Колумбийского университета в Нью-Йорке, практикующий врач, автор нескольких книг, основанных на случаях из его врачебной практики. На русский язык переведены его книги «Антрополог на Марсе», «Человек, который принял жену за шляпу» (АСТ, 2009, 2010).

«Человек музыкален. Музыка заставляет нас проживать разные состояния, она успокаивает, стимулирует, утешает, создает атмосферу таинственности. Она может развеять печаль или растрогать до слез. Мне музыка необходима для того, чтобы начать новый день. Она подбадривает меня, когда я кручу педали велосипеда. Успокаивает мои мысли, когда я отдыхаю, и уводит в мир снов. Но только когда я оказался в роли пациента в 1974 году, я ощутил буквально физическую потребность в музыке. Я сорвался со скалы в Норвегии, и у меня парализовало ногу. Я перенес сложную операцию (сшивали сухожилия), но были повреждены и нервы… Много дней я не мог пошевелить ногой, а отсутствие музыки в больничной палате делало эти дни еще более нескончаемыми. Наконец приятель принес мне магнитофон и кассету с одним из моих любимых произведений – концертом для скрипки Мендельсона. Я не отказывал себе в удовольствии слушать его снова и снова, и каждый раз испытывал блаженство – я чувствовал, что живу. Но нервы в поврежденной ноге восстанавливались медленно, и пришлось ждать еще две недели, прежде чем я ощутил сначала едва заметные сокращения вялой мышцы, а затем все более ощутимые резкие и непроизвольные судороги. Медсестры помогли мне встать, но я не смог пройти и двух шагов. Странная вещь: я забыл, как это делается, утратил импульс к ходьбе. С трудом я вспоминал, как приняться за дело, – и вдруг во мне зазвучал скрипичный концерт. Мелодия, казалось, была пронизана какой-то особой энергией, и я в один момент вновь обрел утраченный ритм ходьбы, как будто ко мне вернулся хорошо знакомый, но позабытый мотив.

Еще когда я был молодым врачом, мне довелось наблюдать огромную целительную силу музыки на примере восьмидесяти пациентов, которые пережили эпидемию летаргического энцефалита – одного из видов сонной болезни, разгуливавшей по планете на исходе Первой мировой войны. Когда в 1966 году я пришел на работу в больницу «Бет Абрахам» в Бронксе (НьюЙорк), большинство этих больных уже много десятилетий прожили практически в полном оцепенении*. Если они и могли говорить, то голоса их были слабы и лишены интонаций. Но при этом они пели – экспрессивно, с нормальной тесситурой! Многие из них, будучи неспособны ходить, при звуках музыки начинали танцевать. И влияние музыки отчетливо фиксировалось сканированием. Без нее экран показывал замедленную мозговую активность. С музыкой активность усиливалась, причем неважно, слушали ее пациенты, играли или просто думали о ней. Так, моя пациентка Розалия могла застыть на много часов, прижав палец к очкам. Но она знала наизусть всего Шопена: достаточно было сказать, например: «Опус 49», – и она просто преображалась. Позже исследования Роберта Заторре (Robert Zatorre)** показали, что действительно, даже когда мы просто воображаем звуки музыки, у нас активируются определенные зоны мозга, причем так же интенсивно, как и при ее реальном прослушивании.

«Я СЛУШАЛ КАССЕТУ С КОНЦЕРТОМ ВНОВЬ И ВНОВЬ – И КАЖДЫЙ РАЗ ИСПЫТЫВАЛ БЛАЖЕНСТВО: Я ЧУВСТВОВАЛ, ЧТО ЖИВУ!»

Очевидно, что мозг обладает устойчивой способностью запоминать и воспроизводить музыкальные отрывки. Вероятно, поэтому некоторые мелодии бесконечно играют в голове, иногда и надоедая нам. Универсальная способность откликаться на музыку отличает человека как вид. Про птиц говорят, что они «поют», но музыка во всей ее сложности, с ритмами, гармонией, тональностями, тембром, не говоря уже о мелодии, принадлежит только нам. Некоторых животных можно научить отбивать ритм, но мы никогда не увидим, чтобы они вдруг спонтанно начали танцевать под музыку, как это делают дети. Как и язык, музыка – особенность человека. Поскольку слушание или исполнение музыки затрагивает многие отделы мозга, ее терапевтические возможности могут использоваться при различных неврологических нарушениях. Например, инсульт может вызывать афазию – неспособность говорить и понимать слова. Но редко тот же больной окажется неспособным петь слова. Благодаря пению можно даже «напомнить» ему целые пласты слов, которые он «забыл». Таким образом перезапускаются старые нейронные цепочки или выстраиваются новые, они и ведут к связной речи. Некоторые из моих пациентов после инсульта или страдающие болезнью Альцгеймера не способны выполнять сколь-нибудь сложные последовательности действий, например одеваться. В этом случае зарифмованные слова действуют как мнемонические формулынапоминания (например, «Раз, два, три – натяну чулки»).

Другой мой пациент, доктор П., при абсолютно нормальном зрении потерял способность различать предметы, даже самые привычные. Он не мог отличить перчатку от цветка, а как-то раз принял свою жену за шляпу! Но однажды он обнаружил, что может выполнять домашние дела, если только к каждому подберет «свою» песенку. У него была песня для одевания, для еды, для умывания... Песенка на каждый случай повседневной жизни. Из опыта – личного и того, который я накопил за годы исследований и врачебной практики, – я понял, что даже самое сокровенное в человеке, даже самые глубокие пласты можно вызвать на поверхность. И иногда только благодаря музыке».

* По книге Оливера Сакса о лечении пациентов, переживших летаргический энцефалит, снят фильм «Пробуждение» (1990, реж. Пенни Маршалл). Главные роли сыграли Роберт Де Ниро и Робин Уильямс.

** Профессор Института неврологии в Монреале, автор книги «Когнитивная неврология музыки» («The Cognitive Neuroscience of Music»).

Об этом

  • Oliver Sacks «Musicophilia: Tales of Music and the Brain» Vintage, 2008.«Музыкофилия» Оливера Сакса – замечательное эссе, в котором соединяются рассказ о личном, научные исследования и философские размышления о поразительной силе музыки. Книга издана на английском языке. Ее можно купить в интернет-магазине www.ozon.ru
читайте также

Оливер Сакс «Мигрень»

Оливер Сакс «Нога как точка опоры»

Источник фотографий: FOTOBANK
P на эту тему
Авторизуйтесьчтобы можно было оставлять комментарии.

новый номерДЕКАБРЬ 2016 №11128Подробнее
psychologies в cоц.сетях
досье
  • Что нам хочет сказать наше бессознательноеЧто нам хочет сказать наше бессознательноеВ нем сомневаются со времен Фрейда, и тем не менее оно остается лучшей моделью для объяснения наших эмоций и поведения. Бессознательное говорит с нами на языке сновидений. Мы можем наладить с ним диалог без слов, заглянуть в него с помощью проективных тестов или анализа семейной истории. Все это – разные способы расслышать сигналы бессознательного, вступить с ним в контакт. Как это сделать самим или с помощью психотерапевта? Об этом – наше «Досье». Все статьи этого досье
Все досье