Представление о Высшей силе, постоянно взаимодействующей с человеком, выводит его за рамки скучных и ограниченных причинно-следственных отношений и дает ощущение причастности ко всему богатству мира благодаря связи с Ним. Очень многие люди, включая меня, не могут назвать себя атеистами, поскольку атеистическая концепция ничего им не объясняет и не соответствует их мироощущению.Любовь к Богу – это и есть любовь ко всему живому и чувство связи с миром. Она позволяет «видеть» поверх физического времени и пространства, вернее, поверх нашего ограниченного представления о времени и пространстве, не оставляющего места для многозначности мира. Но личные отношения разных людей с Богом у каждого свои. Их психологические предпосылки, по моим наблюдениям, можно объединить в определенные группы.
Страх перед неизбежностью смерти и в то же время невозможность смириться с тем, что смертью все завершается. Вера в Бога избавляет от этого страха бесповоротного ухода и заменяет его страхом посмертного наказания, которого можно избежать собственным правильным поведением. Страх смерти – это страх пустоты. Если нет надежды на Бога, все кончается с прекращением жизни. Этот страх особенно силен, если и жизнь пуста. Как вам кажется, когда сильнее страх окончательного ухода – при интенсивной и творческой жизни, наполненной переживаниями, когда люди о смерти и не думают, ибо живут настоящим, – или при пустой и бессмысленной жизни, которая скоро перейдет в пустоту небытия, если нет надежды, что Всевышний подарит новую жизнь в потустороннем мире?.. Страх смерти может быть связан и со страхом потери удовольствий, доставляемых жизнью, удовольствий от обладания чем-то, а не от самого процесса творчества и создания своей жизни, процесса, который не предполагает конца.
Страх перед жизнью и ощущение своей беспомощности и ничтожности. Это выглядит парадоксальным, но это частая психологическая основа надежды на Всевышнего, заменяющая уверенность в себе, в свои возможности справляться с трудностями. В этом случае в отношениях человека с Богом проявляется готовность к полной зависимости от некой внешней силы. «Если я буду выполнять основные заветы, то Высшая сила защитит меня от жизни, с которой сам я справиться не смогу, и проведет меня по ней за руку». Такая внутренняя позиция, как правило, не осознаваемая самим человеком, часто является следствием особенностей воспитания с раннего детства, когда ребенок естественно зависит от родителей и полагается на них. Но если эта зависимость сохраняется и в процессе созревания и даже укрепляется самими родителями, если подростка приучают передоверять отцу или матери все серьезные решения, определяющие его судьбу, то на этапе, когда он закономерно лишается этой поддержки или веры во всесилие родителей, он нуждается в ее замене.
Если ребенок воспитывается в религиозном сообществе, привыкшем к доверию и подчинению религиозным авторитетам, естественно его обращение к ним и к Высшей силе, которую они представляют, как к жизненной опоре. Но я знаю случаи, когда ребенок рос в нерелигиозной семье, но в полной зависимости от доминантных родителей, которые не только не были озабочены развитием его самостоятельности и инициативы, но всячески этому препятствовали. Когда такой ребенок вырастал и узнавал, что родители не так всемогущи, как ему внушали, он обращался к вере часто даже вопреки воле родителей. Это был первый случай проявления самостоятельности в его жизни – но только для того, чтобы окончательно ее утратить и отказаться от возможности личностного выбора в пользу той высшей силы, которая, по крайней мере, никогда не окажется такой же ненадежной, какой оказалось мнимое всемогущество родителей. Такие люди «обижаются на Бога», если что-то в их жизни не соответствует их ожиданиям, – так же, как они в детстве обижались на родителей. У них есть подспудное ощущение, что Бог обязан им просто самим фактом его существования.
До сих пор мы говорили об отношениях с Богом, обусловленных страхами и ощущением слабости личности. Но есть и совершенно противоположная основа личностных отношений с Высшей силой, отношений, в которых проявляется вдохновляющая любовь к жизни и ко всему миру и чувство защищенности не внешней силой, а самой естественной слитностью с этим миром. С бесконечно богатым, живым миром природы и неисчерпаемым и гармоничным миром человеческих отношений. «Этот мир так прекрасен, что не может не быть созданным», – говорят они. Это не привязанность, основанная на пассивной зависимости, – это восторг от своих возможностей, связанных с ощущением слитности с этим миром, своей вписанности в него. Обращение к Богу как источнику этого вдохновения помогает человеку объяснить себе эти ощущения, недоступные объяснению на обиходном рациональном уровне, с помощью логического анализа своих впечатлений – и в то же время интуитивным ощущением необходимости какого-то объяснения. Я такой и мне так хорошо и интересно в мире, потому что я не один, я с Богом, частичкой которого являюсь я сам.