psyhologies.ru
тесты

Обозреватели


Вадим Ротенберг
Вадим Ротенберг
психофизиолог, профессор Тель-Авивского университета (Израиль). Его сайт: rjews.net/v_rotenberg

«Парфен, не верю!», или Еще раз о самоидентификации

Великие писатели зачастую оказываются еще и великими знатоками душ человеческих: они сделали немало открытий в глубинной психологии задолго до самих психологов. Пример из романа Ф. М. Достоевского «Идиот».
Кадр из фильма «Идиот» по роману Ф.М. Достоевского (1958 г.)

Великие писатели совершили немало фундаментальных открытий в глубинной психологии личности раньше, чем сами психологи. Скажем, Достоевский. Поведение его героев является впечатляющей иллюстрацией самых сложных психологических законов. Я остановлюсь только на одном эпизоде из романа «Идиот» – на трагической сцене, разыгравшейся между князем Мышкиным и Парфеном Рогожиным, приревновавшим к нему.

«Глаза Рогожина засверкали, и бешеная улыбка исказила его лицо. Правая рука его поднялась, и что-то блеснуло в ней, князь не думал его останавливать. Он помнил только, что, кажется, крикнул: «Парфен, не верю!»

После этого князь упал и забился в эпилептических судорогах, и, по-видимому, это внезапное падение спасло его жизнь (потому что способность Парфена на убийство в состоянии гневного ажиотажа впоследствии подтвердилась).

Почему же князь крикнул: «Парфен, не верю!», почему он не попытался защититься от занесенного над ним ножа, не схватил Рогожина за руку или не отбежал в сторону?

Это не было ни проявлением непонимания или недооценки опасности, ни наивного доверия – князь Мышкин был человеком тонким и глубоко чувствующим людей (и его эпилептический припадок был следствием сильного эмоционального стресса, связанного с угрозой). Не был князь и парализован страхом, иначе у него в этот смертельно опасный момент не вырвалось бы это восклицание – оно было активной реакцией на угрозу.

Так что же стояло за этим восклицанием, за этим убежденным отрицанием очевидной угрозы?

Из всего предыдущего повествования ясно, что Мышкин проникся сочувствием к Рогожину, что он чувствовал его близким человеком и не просто понимал его переживания, воспринимая их со стороны, но переживал их как свои. Словом, в понятиях современной глубинной психологии, князь включил Рогожина, со всей сложностью и неоднозначностью его внутреннего мира, в собственный образ мира, неразрывно связанный со своим образом «Я». Конечно, это была некоторая идеализация, вообще свойственная таким, как князь Мышкин. Князю было невозможно себе представить, что Парфен способен убить его (или кого бы то ни было). Представить такое означало разрушить представление о себе. С этим было бы невозможно жить, и поэтому в это невозможно было поверить. Сохранить же под угрозой ножа веру в свой образ друга – все это требовало большого внутреннего напряжения, вылившегося в эпилептический приступ.

Так это бывает с близкими нам людьми, чье поведение способно нанести нам тяжелую травму, даже если не мы являемся объектом их неблагородства. Их поведение разрушает нас потому, что мы уже чувствуем себя неотделимыми от них, что они часть не только нашего представления о мире, но и нашего представления о себе.

Мы нередко дорого расплачиваемся за сохранение нашего представления о мире и о близких нам людях, но без этого представления жизнь нередко вообще теряет смысл, и мы защищаем его бессознательно, с помощью психологических защитных механизмов.

P на эту тему
Авторизуйтесьчтобы можно было оставлять комментарии.

  • ragdaj   
    169 недель назад

"что Парфен способен убить его (или кого бы то ни было). " вообще-то, то что он убьёт Настасью Филиповну, он был уверен, о чём в произведение не раз говорилось. тут, скорее, важно, что в сцене до этого они крестами обменялись.
Psy like0

Абсолютно точно подмечено, что психологическая защита, это очень сильное действие, у которого очень сложный механизм. Князь Мышкин освоил этот механизм в совершенстве. Вообще князь Мышкин при каждом прочтении романа открывается с новой стороны. Гениальный роман, гениального мастера. Вадим, Ваша статья заслуживает самой высокой оценки.
Psy like0
новый номерДЕКАБРЬ 2016 №11128Подробнее
psychologies в cоц.сетях
досье
  • Что нам хочет сказать наше бессознательноеЧто нам хочет сказать наше бессознательноеВ нем сомневаются со времен Фрейда, и тем не менее оно остается лучшей моделью для объяснения наших эмоций и поведения. Бессознательное говорит с нами на языке сновидений. Мы можем наладить с ним диалог без слов, заглянуть в него с помощью проективных тестов или анализа семейной истории. Все это – разные способы расслышать сигналы бессознательного, вступить с ним в контакт. Как это сделать самим или с помощью психотерапевта? Об этом – наше «Досье». Все статьи этого досье
Все досье