1 704

Зачем мы ходим и не ходим на митинги?

Почему одни из нас активно реагируют на политические события в стране, подписывая петиции, участвуя в митингах и одиночных пикетах, а другие заявляют, что далеки от политики? Первые осуждают вторых и наоборот. Можно ли жить в обществе и не участвовать в общественной жизни? И что стоит за отказом от активной публичной позиции?
Зачем мы ходим и не ходим на митинги?

Политика — одна из тех сфер, что быстро, агрессивно и довольно болезненно делят общество на два противоборствующих лагеря. Члены первого готовы сами идти на митинги, призывают к этому остальных, открыто высказываются против несправедливости со стороны власти; участники второго считают, что выступать с открытыми заявлениями — бесполезная и даже опасная затея.

«Я далек от политики», «это не для меня», — говорят одни. Им отвечают: «Если ты не занимаешься политикой, однажды политика займется тобой». Есть ли у каждого из нас кнопка, при нажатии на которую самые аполитичные люди становятся борцами?

Видимо, у каждого из нас есть рычаг, который запускает процесс активации политического самосознания

«До определенного момента я смотрела на активность других с настороженностью. Я все время думаю о сыне, который болеет, — рассказывает 42-летняя журналист Ирина. — Если я пойду на митинг и, не дай бог, меня увезут на автозаке, кто останется с ним? Я несу за него ответственность. Но когда недавно произошла история с коллегой Иваном Голуновым, я поняла, что больше молчать не могу. Я выложила дома банковские карты, написала для сына пин-коды, сообщила родным, куда собираюсь и что делать, если со мной что-то случится.

Я поняла, что это и есть моя ответственность перед сыном — защищать таких, как я, ведь завтра так же несправедливо поступят со мной. Митинг отменили, но я в тот момент была готова на него идти, несмотря на все прежние контраргументы. Потому что для меня это была та самая критическая точка, за которую со мной заходить нельзя».

Видимо, у каждого есть рычаг, который запускает процесс активации нашего политического самосознания? И это вопрос времени и повода — у каждого срабатывает свое?

Голос снизу 

Общество — это мы, люди. Мы все испытываем влияние установленных в нем правил, но при этом каждый при желании может участвовать в их изменении и в создании новых, которые сделают жизнь лучше.

«Мы живем в обществе, и наша жизнь регулируется определенными социальными механизмами, задумываемся мы об этом или нет, — поясняет психодраматерапевт Анастасия Башлыкова. — Человек — существо социальное. Вступать в отношения с другими людьми — наша естественная потребность. Люди общаются друг с другом с разной степенью открытости, которая во многом определяется предыдущим жизненным опытом. Некоторым в силу сложного, даже травматического опыта входить в контакт с другими непросто».

Но потребность в общении, в совместности есть у всех: она заложена в нашу «базовую комплектацию». Люди никогда не жили поодиночке, наши древние предки собирались в группы. Сообщество единомышленников поддерживает: мы и сейчас ищем для себя сообщества, группы «по интересам» — нам важно чувство локтя.

Большие группы — это всегда иерархия: вертикальная структура дает возможность сохранять целостность сообщества

Человек изначально приспособлен жить в социальной структуре. Групповая структура предполагает, что все ее члены договариваются о соблюдении как своих личных интересов, так и интересов группы в целом. Но, разумеется, они могут не совпадать, и чем больше группа, чем более выражено социальное расслоение, тем больше вероятность конфликта интересов.

Государство — это огромное разнородное человеческое сообщество, и оно регулируется вполне определенными социальными механизмами. «Большие группы — это всегда иерархия: вертикальная структура дает возможность сохранять целостность сообщества, — объясняет психолог. — Но в такой структуре установки, «как жить», спускаются сверху. При тоталитарной форме правления, когда власть абсолютна, любое недовольство «снизу» жестко пресекается. Другой полюс — демократия. В ее основу заложена идея коллективного принятия социальных решений». Подразумевается, что граждане могут влиять на ход социальных процессов, высказывая пожелания, выражая свое мнение, основанное на личном социальном опыте, и это мнение будет услышано «наверху» и будет учитываться в процессе разработки законодательных актов.

Зачем мы ходим и не ходим на митинги?

Газлайтинг на уровне государства 

«Я всегда был уверен, что история не повторяется. Но то, что я наблюдаю в последнее время, наводит на мысль, что наше общество близко к тому, что мы уже проходили: репрессии, 1937 год, — говорит 30-летний программист Сергей. — Неужели мы близки к этому? И это при том, что в памяти еще свежи воспоминания очевидцев. Мне казалось, что у подобного нет шансов повториться. Но теперь я сомневаюсь. Или цена, которую придется заплатить нынешнему поколению, будет очень высока».

Мы наблюдаем попытки «закрутить гайки», пресечь любое несогласие с действиями властей. Успокаиваем себя тем, что сейчас информационная прозрачность, есть социальные сети. Уже не так просто скрыть ту или иную информацию.

«В ощущении сюрреализма признаются сегодня многие активные думающие люди. Ситуация напоминает газлайтинг, только на государственном уровне, — комментирует Анастасия Башлыкова. — Когда тебя намеренно погружают в атмосферу ирреальности и заставляют тем самым сомневаться в собственной адекватности, постоянно делая акцент на том, что «у нас в обществе все в порядке, это с тобой что-то не так», если ты недоволен происходящим. Всплеск популярности политических шуток, анекдотов, мемов — показатель того, что пара у людей накопилось много и он требует выхода. Шутки разряжают сильное напряжение, это наш инструмент самосохранения».

Не все достаточно осознанные люди социально активны, то есть осознанных на самом деле больше, чем кажется на первый взгляд

«Снимать напряжение в ситуации, когда нет возможности что-то сделать, естественно. Но есть те, кто уверен: что-то сделать можно всегда. Люди, готовые публично обозначать свою позицию, — это личности, хорошо представляющие важность персонального вклада в общественные процессы, с высокой социальной ответственностью, те, кто осознает свои ценности, ощущает место и роль в обществе, значимость своей социальной включенности», — комментирует психодраматерапевт. Именно они во все времена составляли энергетическое ядро активной социальной прослойки.

Высоким уровнем социальной осознанности обладает относительно небольшое число людей. Это мыслящие люди, которые понимают, что позитивные изменения в обществе не происходят сами собой — их всегда инициирует деятельность активистов. Это те, кто не потребляет бездумно информацию, предоставленную официально одобренными источниками, а умеет искать ее самостоятельно, сравнивать, замечать несоответствие заявленного и реального, анализировать, проверять и перепроверять источники, делать выводы. Развитое критическое мышление позволяет не принимать слепо на веру сказанное даже авторитетным лицом. Это те, кто, как принято говорить, «работает над собой и повышением собственной осознанности».

При этом у каждого из представителей этой категории — свой темп роста социальной осознанности. Кто-то быстрее замечает неблагоприятные тенденции, кто-то медленнее. Также у всех разный энергетический запас, обстоятельства, разного рода ограничения, мешающие участвовать в мероприятиях, — не все достаточно осознанные люди социально активны, то есть осознанных на самом деле больше, чем кажется на первый взгляд.

Режим энергосбережения 

Прозрение не наступает на ровном месте. «Люди по умолчанию живут «на автопилоте», и это нормально. Наша психика устроена так, что предпочитает наименее энергозатратный путь, — поясняет Анастасия Башлыкова. — Но случается что-то из ряда вон выходящее, и это происшествие приводит к сбою привычного алгоритма, заставляет замедлиться и… предоставляет нам возможность присмотреться и проанализировать происходящее.

В итоге кто-то выбирает приспосабливаться к изменившимся обстоятельствам, а кто-то решает, что подстраиваться выйдет себе дороже, и выбирает что-то сделать. Выбирает не прогибаться под реальность, а попробовать сделать ее более благоприятной для поддержания качественной жизни. Побуждает человека к активным выступлениям ситуация, которая ощущается как разрушающая личные ценностные смыслы. Люди идут на митинги, когда понимают, что происходящее касается их лично. Это влияет на их жизнь, да так, что им становится важно защитить себя».

Закрыли единственную сельскую школу, уволился последний хирург или эндокринолог в больнице, обслуживающей несколько деревень, несправедливо обошлись со знакомым человеком или представителем некой социальной группы, например, многодетной матерью. И мы понимаем — вот оно, это совсем близко. Но даже в этом случае активность проявляют далеко не все. Почему?

«В нашей культуре, так уж сложилось традиционно, сильна вера в то, что «наверху лучше знают, как правильно». А если и наверху не знают, то… остается надеяться на «авось». «Иллюзорная надежда, что все утрясется само собой, очень устойчива, — объясняет Анастасия Башлыкова. — Она даже отражена в крылатых выражениях: как-то все обойдется, надо только потерпеть, авось пролетит мимо и не заденет».

Мы живем в границах, которые выставляет социум. Жить осознанно — значит научиться видеть продиктованные им ограничения

А еще наша страна настолько велика и настолько громоздок бюрократический аппарат, что коммуникация народа с власть держащими издавна затруднена. Чтобы услышать голоса «с мест», властям надо прилагать специальные усилия… или народу надо говорить очень и очень громко. Многие россияне привыкли к этой выученной беспомощности, когда единственное, на что хоть как-то можно повлиять, — это жизнь в пределах стен своего дома, да и то… бывало, и сюда власти приходили. Возмущение социальной несправедливостью по умолчанию ощущается как бесполезное и истощающее усилие.

В конце концов, «на все воля Божья» — слышатся голоса предков, живущих с религиозной картиной мира. «От меня мало что зависит». А крепостное право! Формально оно было упразднено в 1861 году, но отголоски беспомощности крепостных перед волей барина аукаются до сих пор. Только в 1974 году крестьянам стали выдавать паспорта и тем самым дали свободу перемещения, а до этого момента фактически они были прикреплены к совхозам и колхозам — возражать было бессмысленно. Это тоже отпечаток нашей истории, влияющий на способы принятия нами решений в настоящем.

Режим энергосбережения включен и у власть держащих. Выслушивать всех, прежде чем принимать решения, слишком трудоемко. Договариваться — это труд. Признание другого опыта, принятие во внимание иного взгляда — это и признание возможной собственной неправоты, собственной неосведомленности в чем-то, а это уже покушение на собственный непререкаемый авторитет. Надавить, применить силу, продавить — в разы проще.

Власть силы — традиционная модель, от которой прогрессивные сообщества отходят. Необходимость пересмотра ее — то, о чем громко заявляют феминистские активистки.

Возможно ли, несмотря на все особенности нашего привычного восприятия, прийти к другой модели взаимоотношения людей друг с другом, а власти — с народом? «Важно повышать свой уровень осознавания реальности. Размышлять, читать, слушать, спрашивать, задавать вопросы другим людям и самим себе, — предлагает Анастасия Башлыкова. — Мы все живем в тех границах, которые нам выставляет социум. Жить осознанно — значит научиться видеть продиктованные им ограничения, вместе с этим понимая, что влиять на них возможно. Голос народа — это голоса отдельных людей, сложенные вместе. Искать единомышленников, повышать видимость социальных проблем через информирование о них. Верить в силу своего голоса, важность собственного участия».

Анастасия Башлыкова

Об эксперте

Анастасия Башлыкова — психолог-консультант, психодраматист, экзистенциальный психолог, участница Ассоциации Феминистской терапии. Ее профиль на Facebook.

Текст: Ольга Кочеткова-Корелова
Источник фотографий: Getty Images
P на эту тему
Авторизуйтесьчтобы можно было оставлять комментарии.

Psychologies приглашает
25 октября

Мозг: меняем жизнь, меняя мышление

Пойти со скидкой
psychologies в cоц.сетях
досье
  • Что такое счастьеЧто такое счастьеЧто мы можем сделать для того, чтобы стать счастливее? Больше зарабатывать, путешествовать, создать образцовую семью? Счастье похоже на причудливую картину, которая для каждого выглядит по-разному. «Наша задача – научиться быть счастливыми», - говорит психолог Михай Чиксентмихайи, автор теории «потока», самой доступной формы счастья. Досье поможет прислушаться к себе, разобраться в том, чего мы хотим на самом деле, и показать миру свой внутренний свет. Все статьи этого досье
Все досье

спецпроекты