psyhologies.ru
тесты
текст: Галина Черменская 
PSYCHOLOGIES №116

Зачем мы ищем своих предков

Многие из нас хотят больше знать о своей семейной истории, и в последние годы этот интерес стал особенно заметен. А другие не видят никакого смысла в поиске корней. Попробуем разобраться.
Старые фотографии ФОТО Getty Images 

В 20 лет я самоуверенно заявляла, что родственные связи мне не важны – важны дружеские. Кто бы мне тогда сказал, что когда-нибудь я начну азартно искать пятиюродных братьев и сестер… Увлечение генеалогией началось внезапно. Мне не приходило в голову расспрашивать родителей о прошлом семьи, я вполне довольствовалась скупыми сведениями, мелькавшими в домашних разговорах. Обе бабушки и дед по маме умерли задолго до моего рождения. А вот дед по отцу любил вспоминать своих предков, но слушала я его вполуха. По этой линии дети рождались поздно, так что все рассказы были о XIX веке – в мои 16–17 эти времена казались чуть не былинными и эмоционально меня не задевали. И тем не менее я почему-то уговорила деда записать воспоминания.

пройдите тесты

Какой вы психолог для ваших близких?

Какую роль вы играете в семье?

Воодушевленный моей настойчивостью, он действительно их начал писать, но успел рассказать только о своих дедах и прадедах. И вот благодаря именно этой тоненькой школьной тетрадке, исписанной до половины его бисерным почерком, пять лет назад я неожиданно для себя занялась поисками своих корней. Дед был не просто точен в фактах, он помнил семейные предания. Например, деспотичный городской голова в гневе швыряет кинжал в непокорную дочь и лишь чудом ее не ранит, – неплохой сюжет? А дочь почему непокорна? Потому что ее в 15 лет выдали замуж вместо старшей сестры – та в день свадьбы спряталась от нелюбимого жениха, и отец, чтобы избежать скандала, отправил под венец младшую… И это ведь не герои романа, а мои прапрапрадед и прапрабабушка. Перечитывая записи деда, я внезапно увидела в предках живых людей с драматическими судьбами. Это оказалось настолько волнующим, что я захотела узнать о них больше. Теперь я исследую историю семьи в архивах, побывала, прихватив за компанию родственников, в местах, где жили наши предки в Литве, Украине и Белоруссии. А по Вильнюсу меня водила пятиюродная сестра: наш общий предок умер в 1840-м, но мы с ней чувствуем какую-то связь...

Тех, кто, как и я, в той или иной степени интересуется генеалогией, становится все больше. Хотя такого бума, который мы видим в западных странах, в России пока нет. Там на генеалогических сайтах зарегистрированы миллионы пользователей; у нас на самом крупном ресурсе vgd.ru, объединяющем людей из бывшего СССР, – около 200 тысяч. Целенаправленно пополняют семейный архив примерно 5% россиян, 23% делают это от случая к случаю, еще 22% планируют это делать1. Получается, половина населения неравнодушны к прошлому своей семьи, им хочется больше знать о своей истории. Почему?

читайте такжеОни получили в наследство любовные письма

Прошлое интересно не всем

В букинистических магазинах, в интернете и на уличных развалах продается немало старых семейных фотографий, документов, чьих-то наград... Невольно возникает вопрос: чьи они? Почему от них отказались?

«Наши бабушки и дедушки, их родители, родители их родителей – это не только имена, но и определенный образ жизни, способ реагировать на разные жизненные коллизии, – объясняет Варвара Сидорова. – Не всегда потомки готовы принять это наследство. Если человек утвердился в позиции «я отделился от семьи», «у меня другой способ жить», то, к примеру, старый фотоальбом, который олицетворяет семейные традиции, не имеет для него больше ценности. Но есть и другая, неосознаваемая часть, которая нашептывает: «Ты предал семью, нарушил правила». Этот голос настолько неприятен, что может вызывать агрессию: «Я не хочу этого видеть и знать!» Такие коллизии особенно часто случаются на сломе эпох, будь то революция или оттепель, когда, отринув «старый мир», молодежь выступала против старших, обесценивая унаследованные семейные сценарии».

читайте также«Прошлое помогло мне понять себя»

Забвение – механизм выживания

«Меня разыскали родственники со стороны деда. Я ничего не знал о его жизни. Ни бабушка, ни отец не рассказывали о нем: мол, давно потеряли с ним связь. А теперь у нас состоялось воссоединение семьи! Это ошеломляет – в 49 лет обрести родственников и узнать свои корни, своих родных до шестого колена!» – рассказывает 49-летний Евгений. По большому счету, мы страна людей, забывших своих предков. 13% из нас не знают имен ни одной прабабушки и ни одного прадедушки, а назвать имена всех восьми предков в этом поколении могут только 7% россиян2.

«Изучая семейную историю, мы бессознательно ищем для себя хорошие объекты»

Жестокий ХХ век вынуждал рвать родственные связи, вычеркивать из памяти близких людей, уничтожать семейные документы, скрывать свое происхождение, в том числе и от собственных детей. «Знать свое прошлое было смертельно опасно, – комментирует психоаналитик Мария Тимофеева. – Забвение стало механизмом выживания». Возможна еще одна, более общая причина обрыва памяти, добавляет семейный психотерапевт Варвара Сидорова. «История семьи сплетена из фактов, правил и способов жизни, передающихся из поколения в поколение. Если вдруг в силу каких-то обстоятельств эта история делает резкий поворот, то старые правила уже не помогают выжить: семье приходится изобретать новые. И в сознании следующих поколений семейная история будет начинаться с того, кто был первым в этой новой парадигме. Работая с клиентами, я вижу, что у кого-то в семье этот поворот случился в далеком прошлом, но, конечно, чаще всего точка забвения обнаруживается в ХХ веке».

читайте такжеНаше прошлое – приют или ловушка?

Переработать травму

Интерес к корням у нас начал пробуждаться только в 90-е, когда открылись архивы, и расцвел в 2000-е благодаря огромным возможностям интернета. Генеалогические сайты, книги, оцифрованные архивные описи и документы, самые разные базы данных, такие как obd-memorial.ru, memo.ru, familysearch.com, делают поиск реальным для каждого. Но сама потребность искать предков, конечно, возникает изнутри.

«Минувший век принес столько страданий, что у каждого из нас за спиной четыре-пять поколений, которые были психологически травмированы, – объясняет Мария Тимофеева. – Как правило, только внуки в силах переработать эту травму, уже не так близко, не так больно и страшно».

Государство и общество, в котором мы живем, по-прежнему склонны отрицать то страшное, что было в прошлом. И в результате скрытая, непризнанная травма передается по наследству, порождая у многих из нас психологические проблемы. Так что те, кто отважился исследовать страницы семейной истории, совершают маленький подвиг. И это позволяет им развиваться дальше. 53-летняя Ирина рассказывает: «Я нашла в архиве следственное дело моего деда 1937 года, скопировала то, что разрешили, и принесла листочки маме. Как она плакала над ними… Раньше меня удивляло, как сухо она вспоминала об отце, а тут такие эмоции!» Это очень важно – закрыть эмоционально незавершенные истории, объясняет Варвара Сидорова. «Может быть, оплакать, а может, поблагодарить, осудить или восхититься. Узнав о прошлом, мы становимся спокойней, уверенней, эти истории больше не съедают наши силы».

читайте такжеРевность к прошлому партнера

Вернуть устойчивость

Мир, в котором мы живем, значительно менее регламентирован, чем еще 30–40 лет назад. Перед нами много возможностей, много вариантов выбора – для кого-то даже чересчур много. «Бич неопределенности – одна из главных проблем современного человека, – отмечает нарративный психолог Олеся Симонова. – Когда вариантов слишком много, мы теряемся, не понимая, как действовать». Знание семейной истории, особенно далекой, может помочь с этим справляться. «В старые времена семья давала ответы на многие вопросы, – продолжает Олеся Симонова. – Изучая историю рода, мы вспоминаем устои, ясные жизненные правила и тем самым возвращаем себе некую определенность. Конечно, речь не идет о возвращении домостроя, скорее – о символических опорах».

«Даже если родные давно умерли, они все равно нас символически поддерживают»

В разговорах тех, кто выясняет историю рода, нередко звучит гордость за своих предков: «У нас все были трудолюбивыми, честными», «Мой прадед – георгиевский кавалер», «Моя прабабушка окончила Высшие женские курсы вопреки воле отца»… «Думаю, что, изучая семейную историю, мы бессознательно ищем хорошие объекты для себя, – размышляет Мария Тимофеева. – Нам нужна хорошая картинка себя, своего рода, своей страны». На самом деле мы, конечно, очень многое дописываем в своем воображении, и не так уж важно, было ли все так на самом деле, говорят наши эксперты, ведь для нас эта картинка реальна, это история про нас, про нашу идентификацию. «Это всегда интересно – понять, как я встроен в этот мир, что я в мир несу, какой факел я принял в этой семейной эстафете и какой передам дальше», – говорит Варвара Сидорова.

читайте такжеЯ живу прошлым

Одна из базовых потребностей каждого из нас – знать, откуда я возник, почувствовать, что было много поколений до меня и еще много будет после. Почему так? «Мы животные стайные, ­и нам важно принадлежать к стае, – отвечает Варвара Сидорова. – А стая – это в первую очередь семья. Когда мы окружены родными (живыми или мертвыми), мы не одни в этом мире, у нас есть наш клан. Даже если родственники давно умерли, они все равно символически нас поддерживают».

В моем древе сейчас уже около 300 персон, и их может быть в несколько раз больше. «Чем обширней семейное древо, тем ясней мы видим себя, – поясняет Мария Тимофеева. – Эти десятки, сотни людей жили, любили, рожали детей для того, чтобы в конце концов появился на свет я! Так мы оказываемся центром семейной системы, имеем возможность укрепить свой личный миф. А он очень важен для нас: ведь своя мифология есть не только у каждого народа, но и у каждого человека».

читайте такжеОсиротеть в зрелом возрасте: как это нас меняет

Хранители семейных знаний

Хотя молодежь тоже порой интересуется историей своей семьи, все-таки чаще к поискам обращаются после сорока лет. «Согласно теории развития психолога Эрика Эриксона, после сорока наступает возраст наставничества, – говорит Олеся Симонова. – Накоплено уже достаточно ресурсов, знаний, опыта, и возникает потребность делиться этим с другими». Действительно, большинство тех, кто увлечен генеалогией, говорит о желании сообщить то, что они узнали, детям или внукам. Но не только. «Сначала я искала незнакомых мне дальних родственников в разных городах в надежде получить сведения о семейном прошлом, – рассказывает 49-летняя Марина. – Но теперь для меня главное, чтобы все те, с кем у меня есть общие предки, знали о них то, что узнала я. Я рассылаю во все концы наше древо, архивные документы, старинные фотографии и радуюсь, видя, что моим дальним родственникам это интересно». И это тоже про наставничество. «Чем больше система, которую мы охватываем, тем больше ценного мы можем передать, – комментирует Олеся Симонова. – Так что хранитель семейных знаний не просто играет значимую роль в семейной системе, он еще и решает задачи социального развития».

Да, играть особую роль в семье, что ни говори, приятно. Ну и наконец, генеалогия очень азартное дело. Недаром ее часто сравнивают с детективным расследованием, только в прошлом. Ведь тайны всегда манят нас, тем более если касаются нашей семьи. Разгадав хоть одну загадку, чувствуешь ликование триумфатора. И эти сильные эмоции хочется переживать снова и снова.

1 Подробнее см. на сайте исследовательской компании «Ромир» romir.ru
2 Опрос проведен исследовательской компанией «Ромир» в 2011 году, romir.ru
P на эту тему
Авторизуйтесьчтобы можно было оставлять комментарии.

новый номерДЕКАБРЬ 2016 №11128Подробнее
psychologies в cоц.сетях
досье
  • Что нам хочет сказать наше бессознательноеЧто нам хочет сказать наше бессознательноеВ нем сомневаются со времен Фрейда, и тем не менее оно остается лучшей моделью для объяснения наших эмоций и поведения. Бессознательное говорит с нами на языке сновидений. Мы можем наладить с ним диалог без слов, заглянуть в него с помощью проективных тестов или анализа семейной истории. Все это – разные способы расслышать сигналы бессознательного, вступить с ним в контакт. Как это сделать самим или с помощью психотерапевта? Об этом – наше «Досье». Все статьи этого досье
Все досье