psyhologies.ru
тесты

Почему родителям трудно с подростками?

«А правда в том, что Петя вырос», – считает психолог Людмила Петрановская. Фрагменты из ее книги.
alt

«Мы – разные люди!»

Подросток решает задачу по отделению от родителей, по преодолению в своем сознании их незыблемого авторитета. Помните, как ребенок в нежном возрасте идеализировал, почти обожествлял родителей? А теперь он вдруг впервые видит вместо самого сильного, самого умного, самого справедливого на свете отца какого-то почти незнакомого ему человека: раздраженного, немолодого и, похоже, не очень умного. Вместо лучшей в мире, самой красивой и доброй мамы – уставшую, располневшую женщину, полную дурацких предрассудков насчет секса и жизни вообще. Подросток вдруг понимает, насколько он и его родители – разные люди. Естественно, свои предпочтения он считает единственно верными, а родительские – устаревшими. Даже если это не говорится вслух, то сквозит в голосе и взгляде, и порой очень обижает взрослых. В результате обычный спор из-за музыкальных вкусов может разгореться в жесточайший конфликт.

Подросток и его родители находятся словно в разных системах координат: он стремительно меняется – они стараются сохранить стабильность; они хотят, чтобы он сначала поумнел и стал ответственным, а потом проявлял своеволие – у него получается только наоборот. Растерянные происходящими в любимом ребенке изменениями, родители срочно «берутся за воспитание», что окончательно портит отношения. Подросток приходит к выводу, что «с ними не о чем разговаривать». И вместе с тем ему остро не хватает близости с родителями, он страдает от одиночества, хочет возобновить контакт – и не знает как. Он отдаляется от семьи, подчеркивает свое равнодушие.

Разлад с родителями переживается подростком очень болезненно, вплоть до тяжелых нервных расстройств, хотя сами родители обычно бывают уверены, что «ему все равно». Но и родителям тоже несладко.

Кому тяжелее?

Особенно тяжело переживают свержение с пьедестала те родители, которые до этого «жили ради детей». Ведь сепарация ребенка угрожает самому смыслу их жизни, выбивает почву из-под ног. Они обнаруживают себя в «пустом гнезде» – дела нет, полноценного брака нет, теперь родительская роль уходит – как жить дальше?

Тяжело и тем, кто в целом не удовлетворен своей жизнью, много лет живет с чувством, что не принадлежит себе, не нашел себя ни в работе, ни в творчестве, ни в отношениях с партнером. Тогда подростковый кризис ребенка может совпасть по времени с кризисом среднего возраста у родителей. И если тебя самого накрывает сознание бессмысленности, никчемности своей жизни, а тут еще наглый отпрыск цедит через губу: «Ну, и что тебе дало это образование?» – это воспринимается как удар ножом в спину. Ты и так падаешь, и тут тебя толкает – и кто? Твой собственный ребенок…

Сложно и родителям, слишком «идеальным», безукоризненным во всем, в том числе в отношениях с ребенком. Подросток мучается от своего несовершенства, а родители так довольны собой и объективно хороши – не придерешься, что бесят его еще больше.

Так что главный, наверное, совет родителям подростка – заниматься собой и своей жизнью. Дети больше не требуют ухода и постоянной опеки – это же прекрасно. Больше свободного времени, больше возможностей что-то в жизни менять, реализовать отложенные планы, чему-то новому научиться. А там, глядишь, и подростковый кризис пройдет, сепарация состоится и можно будет общаться уже на новом уровне, без напряжения и борьбы.

читайте такжеПодростки: ключи к диалогу

Не ребенок и не взрослый

В древние времена и в ныне сохранившихся архаичных культурах человек, достигший половой зрелости, становился полноправным членом общества. Получал право заводить семью, распоряжаться собой, на равных с другими принимать решения, касающиеся судьбы племени. Момент перехода из детей во взрослые отмечался особым обрядом – инициацией, который символизировал смерть человека как ребенка и рождение его как взрослого. После инициации ребенок не возвращался под родительский кров, отношения считались завершенными. Конечно, у них оставались все чувства друг к другу, но он больше не обязан был их слушаться, а они больше не обязаны были его кормить и отвечать за его поступки. Отношения привязанности, как отношения зависимости, прекращались за выполнением задачи.

В современной европейской цивилизации недостаточно уметь держать копье и построить шалаш. Чтобы обеспечить не то что семью – самого себя, – нужно долго учиться. Проходит от семи до десяти лет, прежде чем взрослый с точки зрения природы человек становится взрослым с точки зрения общества.

Двусмысленность положения подростка вызывает немало трудностей. С одной стороны, он лишен большинства привилегий детского возраста. От него ждут взрослой серьезности и ответственности за свои поступки. Закон, например, обычно предусматривает ответственность за совершение правонарушений с 13–14 лет. Учителя и родители тоже не склонны теперь снисходительно относиться к проявлениям легкомыслия, беспечности, импульсивности – всего того, что прощают детям. С другой – и взрослых привилегий подростку пока не предоставляется. Он зависит от родителей материально и морально, он должен отчитываться перед ними, куда идет, с кем и зачем, любой взрослый считает себя вправе сделать ему замечание, его общение и сексуальная жизнь находятся под пристальным вниманием. Подросток не имеет права не знать, не уметь, не понимать. Но права отвечать за себя, распоряжаться собой по своему усмотрению у него тоже нет.

Родителям не легче – они тоже попадают в ситуацию, когда с точки зрения общества должны отвечать за то, за что отвечать, по сути, уже не могут. Вот в школу вызывают родителей старшеклассника: Петя не делает домашних заданий, примите меры. Что, интересно, по мнению школы, родители должны сделать, чтобы Петя (1м 85 см роста и усы) делал уроки? Объяснить ему? Делать вместе с ним? А если он встанет и уйдет? Наказать его, не дав сладкого? Отшлепать? На этот вопрос ни у кого нет ответа. Однако с родителей спрашивают за успехи Пети, за поведение Пети, за здоровье Пети. И они чувствуют себя виноватыми, что не могут на него повлиять, – или пытаются его ругать и наказывать, заранее зная, что обречены на провал. При этом все участники процесса знают правду: Петя знает, родители, знают, школа знает. Но продолжают врать самим себе и друг другу. А правда в том, что Петя вырос. Природная программа требует от него отделиться, а от родителей – отпустить. И только общество стоит над ними и делает вид, что Петя – все тот же маленький мальчик, которого мама с папой могли бы водить за ручку.

Продлевая привязанность

Неудивительно, что семейное насилие между родителями и подростками – очень и очень распространенное дело. Причем агрессором выступает то одна сторона, то другая. Про эмоциональное насилие и речи нет. К сожалению, это почти норма жизни. То, как оскорбительно, зло, без всяких тормозов порой ругаются родители с подростками, даже описать трудно. Словно это не тот же самый ребенок, которого они когда-то целовали, носили на руках. Словно они – не те же самые люди, которые были для него когда-то самыми-самыми лучшими на свете родителями.

У кого-то из родителей хватает характера и харизмы, а может, просто бесцеремонности и грубости удерживать ребенка в подчинении лишние несколько лет. Отдельный вопрос, насколько это полезно для ребенка и какие последствия для отношений имеет. Кто-то доводит своей неусыпной заботой и опекой ребенка до полного отчаяния, такого, что он уже готов сбежать из дома, выпить или уколоться, только бы уйти из невыносимой ситуации искусственно задержанного детства. У кого-то хватает коммуникативных талантов избегать резких конфликтов и договариваться, на полутонах, на сочувствии, так сказать, в память о былой любви. У многих – не получается. И родитель с подростком получают несколько лет непонятных отношений, унизительных или для одного, или для другого.

Очень важно понимать, что в наших конфликтах с подрастающими детьми очень многое идет не от того, что они плохие дети или мы – негодные родители, а от того, что мы с ними живем в такое время и по таким правилам. Поперек программы, отточенной тысячелетиями, вопреки ей.

Если мы понимаем, что в силу не зависящих от нас обстоятельств мы вынуждены длить зависимость ребенка от нас, хотя он уже и не ребенок, стоит длить и хорошие, приятные стороны привязанности. Если мы пытаемся контролировать, как прежде, но уже не считаем нужным ни побаловать, ни приласкать, – зачем подростку такие отношения? Раз уж приходится его искусственно задерживать в детстве, важно и плюсы детства сохранить. Погладить когда-то по голове, принести с работы его любимые конфеты, вместе погулять-поболтать-посмеяться.

Очень важно следить за тем, как мы разговариваем с подростком, не обрушивать на его голову тонны критики, не опускаться до оскорблений. Даже если он сам грубит – ситуация не станет лучше, если выкрикивать оскорбления станет еще и взрослый. Доброжелательность, спокойствие, незлой юмор помогут сохранить контакт и атмосферу в доме. Это все тот же ребенок, которого вы любите и знаете, просто временно немного колючий.

При этом всегда, когда возможно, пусть он будет самостоятельным, сам отвечает за себя. Например, при звонке из школы лучше всего передавать трубку самому Пете. Пусть разбирается.

Л. Петрановская «Тайная опора: привязанность в жизни ребенка» (АСТ, 2015).

читайте такжеПережить бунт подростка
P на эту тему
Авторизуйтесьчтобы можно было оставлять комментарии.

  • Олег   
    90 недель назад

"Естественно, свои предпочтения он (подросток) считает единственно верными, а родительские – устаревшими". Во первых дурацкое слово - "подросток", каждый из них - считает себя вполне взрослым человеком. И это действительно так)) Более того - это ресурсный возраст, в котором выросшие дети - смелее, умнее, продвинутее (!) собственных родителей. Основная проблема родителей, что они системно не принимают/понимают этого и навязчиво(!!!) пытаются доказать свою "правду". Частнько задействуя, в виде аргументации, свою (стремительно угасаемую) власть. Родитель искренне не понимает, что в этой "войне" у него нет шанса выиграть, но есть все шансы растерять остатки авторитета(!) Это, как старый отживающий пень, будет учить жизни молодое набирающее силу растение. Чего его учить? Ведь в нем сама жизнь. Ошибки, практически любых родителей, заключаются в том, что к примеру - Ро думает, что он Нострадамус, т.е. обладает даром предвидения, но, по неведомой причине, "предвидение" распространяется только на жизнь ребенка, в собственной жизни Ро - все, как правило, наоборот... Отсюда, Ро всегда и безапелляционно знает "как лучше". Ро искренне верит, что хочет своему Ре только добра, на самом деле, в первую очередь, блюдет свои интересы, которые (в моменте) могут диаметрально расходиться с интересами ребенка. Ро не понимает, что все его рекомендации это - советы "трухлявого пенька". Более того, Ро не понимают, что выросшие дети все это прекрасно видят, а раз так, то попросту перестают, даже делать попытки, что-то объяснить. Но выросший ребенок, еще не полностью оторвался от родителей, связь еще осталась и поэтому Ре может действительно сильно страдать от непонимания близких... Ведь именно сейчас, ему, как никогда нужна родительская поддержка.... и понимание. Подчеркну - Поддержка и Понимание, а не советы, бесконечная критика и истерики по поводу и без повода.... В общем, совет прост - Любите своих детей! И удачи)))
Psy like0
psychologies в cоц.сетях
досье
  • Что нам хочет сказать наше бессознательноеЧто нам хочет сказать наше бессознательноеВ нем сомневаются со времен Фрейда, и тем не менее оно остается лучшей моделью для объяснения наших эмоций и поведения. Бессознательное говорит с нами на языке сновидений. Мы можем наладить с ним диалог без слов, заглянуть в него с помощью проективных тестов или анализа семейной истории. Все это – разные способы расслышать сигналы бессознательного, вступить с ним в контакт. Как это сделать самим или с помощью психотерапевта? Об этом – наше «Досье». Все статьи этого досье
Все досье