psyhologies.ru
тесты

Что мешает верить в лучшее

Относиться к жизни позитивно и надеяться на лучшее сегодня даже как-то неловко. Повсюду правят бал умудренные опытом пессимисты и скептики. А фраза «Ну ты и оптимист» звучит так, что слово «оптимист» в ней легко можно заменить, например, на «наивный», «легковерный» или даже «неумный». Почему мы не принимаем всерьез тех, кто склонен видеть жизнь в розовом свете?
alt

В вечном споре о стакане – наполовину полон или наполовину пуст? – побеждают сторонники второй точки зрения. Причем побеждают давно и за явным преимуществом. Каждый, кто верит, что все будет хорошо, – в лучшем случае наивен, в худшем глуп. И в обоих случаях обречен на неудачу в жизни. Согласитесь, что именно такая точка зрения сегодня преобладает. И причин для этого, будем честны, хватает.

История с географией

Отчего-то еще с древности люди больше боялись сил зла, чем верили в силы добра. Чем еще объяснить тот факт, что мы и сегодня, например, суеверно ругаем друзей или близких в день, когда им предстоит экзамен, собеседование, важная встреча или какие-то другие испытания? Или пугаемся, когда нашим маленьким ребенком вдруг начинает громко восхищаться незнакомец на улице, – а ну как сглазит? «Конечно, эта традиция имеет древние корни: именно так оберегали себя и от зависти соседей, и от козней злых духов, – размышляет психолог Екатерина Михайлова. – И корни эти – в нашей общей склонности к магическому мышлению». «Загад не бывает богат» – гласит старая поговорка. Большинство пожеланий удачи звучат как пожелание обратного, почти проклятие.

Тоска по всему солнечному, яркому остается всегда. Если же эта картина недостижима или чревата разочарованием, мы ее обесцениваем»

«А как напутствовали раньше охотников и рыбаков, а теперь – почти всех на свете? – продолжает Екатерина Михайлова. – Правильно – «ни пуха, ни пера» и «ни клева, ни улова». И верный ответ, разумеется, «К черту!». Посмотрите пословицы, приведенные у Даля, – там же ужас что такое! Отсюда совсем не следует, что в жизни бывало именно так, что негативный подход всегда оказывался правильным. Но это средство защиты. К тому же народная мифология имеет право на гротеск, он помогает перезимовать».

Про «перезимовать», кстати, стоит порассуждать и вполне буквально. Потому что, весьма вероятно, причины нашего недоверия к оптимизму могут быть не только историческими, но и пространственными. По крайней мере, этого не исключает психолог Дмитрий Леонтьев: «Довольствоваться малым», «лишь бы не было войны», «не до жиру, быть бы живу» – такое не очень оптимистичное отношение к жизни свойственно нашей культуре. При этом я обращал бы внимание на некоторые географические закономерности. Чем дальше двигаться на юг – Краснодарский край, Северный Кавказ, – тем люди радостнее живут. Тем больше они склонны обустраивать свою жизнь, не довольствуясь только выживанием. Им уже хочется, чтобы было и весело, и красиво. А чем ближе к вечной мерзлоте – тем сильнее «вахтовое» сознание: лишь бы выжить, а до вкуса к жизни и радостей уже дела нет».

«Как научиться оптимизму» Мартин Селигман

Автор книги – один из основателей позитивной психологии – уверен, что мы можем выработать у себя более оптимистичный взгляд на жизнь. Его книга – не попытка прописать нам розовые очки, а глубокое исследование внутреннего мира человека, а потому и выводы Селигмана выглядят очень обнадеживающе (Альпина Паблишер, 2013).

Если же возвращаться к истории, то не только седая старина, но и события совсем недавнего прошлого тоже подпитывают скорее пессимистичное отношение к жизни. Оптимизм, жизнерадостная вера в светлое будущее и все то, что впоследствии иронически стали называть «позитивом», в нашей стране насаждались искусственно – и довольно рьяно – на протяжении многих десятилетий. «Печаль, сомнения и просто трезвый взгляд на вещи считались «упадочничеством» и признаком неблагонадежности, притом вовсе не только в 20–30-е годы, а и гораздо позже, – объясняет Екатерина Михайлова. – На поэтическом вечере в ЦДЛ в 1964 году чудесная Новелла Матвеева читала своим детским голоском: «Когда печалиться мне критик запретил, смеяться, как на грех, я перестала тоже. Должно быть, из виду, бедняга, упустил, что смех из-под бича угрюм и ненадежен». Монолитный, нерассуждающий оптимизм в нашей коллективной памяти остается неискренним, принудительным, отвечающим какой-то виртуальной «разнарядке». И человек, открыто заявляющий о вере в официально провозглашенное прекрасное будущее, тем самым – или хитрый конъюнктурщик, или искренний дурачок».

Подушка безопасности

Есть у пессимистов и вполне житейские аргументы против позитивного отношения к жизни. Самый известный из них сформулирован в пословице, у Даля не приведенной, но весьма популярной: «Обрадованный пессимист лучше разочарованного оптимиста». Мысль, казалось бы, логична: готовность к худшему выступает своего рода «подушкой безопасности», амортизирует удар при столкновении с реальными проблемами. А вот для оптимиста эти проблемы могут оказаться непереносимым разочарованием. Впрочем, есть в таком подходе и более глубокая психологическая подоплека, считает Екатерина Михайлова: «Тоска по всему солнечному, яркому, улыбчивому остается всегда. И как водится, если эта картина мира недостижима или чревата горьким разочарованием, ее следует обесценить. Что и делается с завидным постоянством».

Так или иначе, подобное отношение к жизни ошибочно. Негативный подход и настрой на худшее не дают преимуществ – это доказано множеством исследований. Так, нейробиолог Тали Шерот (Tali Sharot) экспериментально продемонстрировала, что пессимизм не помогает пережить шок при столкновении с неприятностями. Она наблюдала большую группу студентов в ходе подготовки к экзаменам. А затем оценивала их психологическое состояние после выхода из экзаменационной аудитории. «Исследования показали, – пишет нейробиолог, – что студенты, которые ожидали получить плохие оценки на экзаменах, были ровно так же разочарованы и огорчены, как и те, кто ждал хороших оценок»*.

alt

Скрытый оптимизм

Возможно, кстати, что наш пессимизм – скорее напускной. В глубине души подавляющее большинство людей остаются неисправимыми оптимистами, сами того не осознавая. И могут сколько угодно ворчать на экономику, политику, соседей или погоду, но в отношении самих себя сохраняют веру в то, что все будет хорошо. В противном случае, зная о статистике разводов, мы бы просто никогда не решались вступить в брак. А также не заводили бы детей, не искали работу и не делали вообще ничего, чтобы оставить хоть какой-то след в мире. Возможно, и так, но это какой-то совсем уж глубокий, эволюционный уровень оптимизма, очевидно необходимый, чтобы род человеческий продолжал существовать.

Между тем в культуре оптимизм регулярно подвергается осмеянию. Вспомните-ка, например, самый яркий образ оптимиста в мировой культуре? Естественно, это будет доктор Панглосс из философской повести Вольтера «Кандид»**. Едкая и смешная карикатура на достойнейшего, между прочим, философа и без преувеличения великого человека Готфрида Лейбница. Но кто, кроме специалистов, сегодня помнит рассуждения Лейбница «о благости Божьей»? А присказку «Все к лучшему в этом лучшем из миров» помнят все. И охотно пускают в ход – как правило, чтобы посмеяться над очередным простаком-оптимистом.

Да и в психологии позитивное отношение к жизни до самого последнего момента оставалось не очень востребовано. Нет, был, разумеется, французский фармацевт Эмиль Куэ (Émile Coué), еще в XIX веке практиковавший позитивное самовнушение***. Да и сегодня существует школа «позитивной психотерапии». И все же психоаналитики и терапевты гораздо чаще сосредоточены на психологических травмах и комплексах, детских переживаниях и мучительных страхах своих клиентов. То есть позитивный исход их работы, конечно, подразумевается, но работа-то идет опять-таки с негативом.

Половина объема

С появлением позитивной психологии ситуация, казалось бы, просто обязана была измениться. Но многие так и путают позитивное мышление и позитивную психологию. И совершенно напрасно. Под позитивным мышлением понимают что угодно – от абстрактной идеи, некоего свода правил жизни, где во главу угла ставится стремление во всем видеть плюсы, и до полумагических представлений типа «если захочешь, то сможешь». Последние, кстати, сейчас в большой моде – чтобы убедиться в этом, достаточно бегло оглядеть полки любого книжного магазина. Вот только научных обоснований у этого подхода, увы, не больше, чем у представлений о том, что пессимизм защищает от разочарований.

«Позитивная психология – это не терапия посредством позитивных установок, – объясняет Дмитрий Леонтьев. – Она не утверждает, что к жизни обязательно нужно относиться с оптимизмом, и вообще не предлагает никаких априорных идей. Это область науки, задача которой состоит в том, чтобы понять, что именно помогает нам жить лучше. Не просто выживать и адаптироваться (на чем психология была сосредоточена долгое время), а жить хорошо. Мы изучаем множество различных обстоятельств и влияний на жизнь человека. И только изучив, с цифрами и фактами в руках делаем выводы».

Оптимизм хорош там, где нет объективных критериев оценки реальности, где мы выбираем между надеждой и отчаяньем»

Разумеется, оптимистичное отношение к жизни входит в число явлений, которые интересуют позитивную психологию. И соответствующих исследований за последние 20 лет проведено очень много. Каков же их вывод? Если вкратце – то оптимизм полезен. Но не всегда. «Как и везде, тут возникает вопрос: с чем сравнивать? – подчеркивает Дмитрий Леонтьев. – Если выбирать абстрактно, между вообще постоянным оптимизмом и постоянным пессимизмом во всех ситуациях, то оптимизм окажется предпочтительнее. Но в жизни не бывает ничего «вообще». И каждый раз многое зависит от конкретных обстоятельств. Например, оптимизм хорош там, где нет объективных критериев оценки реальности, где мы выбираем только между надеждой и отчаяньем. А вот там, где критерии существуют, лучше все же выбирать реализм».

Иными словами, стакану совершенно не обязательно быть наполовину полным или наполовину пустым. Можно ведь и сказать, что вода (ну или вино, кефир и какая угодно другая жидкость по вашему выбору) занимает 50% объема данного стакана. И во многих обстоятельствах это будет самой правильной формулировкой. А для других в равной степени пригодятся как оптимизм, так и пессимизм.

Психолог Мартин Селигман (Martin Seligman), один из основоположников позитивной психологии, доказал, что оптимизм имеет большое преимущество в решении творческих задач, там, где необходимы прорывные идеи, а цена совершенной ошибки не слишком велика. Пессимизм же, напротив, оказывается востребован в условиях, когда революционные прорывы не так и обязательны, зато любая ошибка может стать роковой. «Селигман сформулировал это очень афористично, – говорит Дмитрий Леонтьев. – Он советует руководителям крупных компаний нанимать оптимистов на должности директоров по развитию и маркетингу. А в главные бухгалтеры и начальники служб безопасности брать пессимистов».

* T. Sharot «The Optimism Bias: A Tour of the Irrationally Positive Brain» (Pantheon, 2011).

** Вольтер «Кандид, или Оптимизм» (Книга по требованию, 2011).

*** Cм. на нашем сайте psychologies.ru – «Эмиль Куэ, обманчиво наивный».

Источник фотографий: GETTY IMAGES
P на эту тему
Авторизуйтесьчтобы можно было оставлять комментарии.

psychologies в cоц.сетях
досье
  • Что нам хочет сказать наше бессознательноеЧто нам хочет сказать наше бессознательноеВ нем сомневаются со времен Фрейда, и тем не менее оно остается лучшей моделью для объяснения наших эмоций и поведения. Бессознательное говорит с нами на языке сновидений. Мы можем наладить с ним диалог без слов, заглянуть в него с помощью проективных тестов или анализа семейной истории. Все это – разные способы расслышать сигналы бессознательного, вступить с ним в контакт. Как это сделать самим или с помощью психотерапевта? Об этом – наше «Досье». Все статьи этого досье
Все досье