psyhologies.ru
тесты

Долгий путь к взрослению

Расти или стареть? Оставаться вечно молодым или окунуться в старость как в новую свободу? Вот вопросы, которые будут все чаще и чаще вставать перед нами, считают философы Эрик Дешаванн и Пьер-Анри Тавойо. Их размышления и анализ — в беседе о разных эпохах нашей жизни.

Интервью с Пьером-Анри Тавойо и Эриком Дешаванном

Пьер-Анри Тавойо (Pierre-Henri Tavoillot) и Эрик Дешаванн (Eric Deschavanne) – преподаватели университета Сорбонна, где они вместе ведут занятия в Колледже философии. Они авторы книги «Философия возрастов» («Philosophie des ages de la vie», Grasset, 2007).

alt

По мнению Эрика Дешаванна и Пьера-Анри Тавойо, в том, как мы осмысляем наши отношения со временем, сегодня преобладают два сценария. Первый, оптимистический, говорит об «исчезновении возраста», о том, что самое важное – каждому оставаться самим собой, сколько бы лет ни набежало на его «счетчике». Второй, более пессимистический подход заявляет о «войне поколений», в которой старые и молодые призваны бороться друг против друга, подобно тому как это происходит в кастовом обществе. Но философы считают, что истина находится за пределами этих двух сценариев и состоит в том, чтобы переосмыслить саму идею зрелого возраста, начиная рассматривать зрелость не как конечное состояние, а как процесс.

Перед лицом такого смешения мнений и понятий философы предлагают каждому человеку (равно как и политическим институтам) взглянуть на проблему разных периодов нашей жизни иначе. Заново определить детство, не поддаваться диктату «вечной молодости», принять зрелость и, наконец, продолжать с интересом жить в старости – таковы пространства свободы, которые они приглашают нас исследовать. Естественно, все по порядку.

По-новому определить детство

Psychologies:  Почему необходимо пересмотреть представления о первой эпохе в жизни?
Пьер-Анри Тавойо:  Рассмотрим такое частое явление: родители хотят, чтобы их ребенок развивался с опережением, как говорится, «не по годам», но с трудом мирятся с тем, что он взрослеет и отдаляется. Нам словно хочется, чтобы развитие ребенка было как можно более ранним, а взросление – как можно более поздним. Современное воспитание постоянно колеблется между двумя полюсами: с одной стороны, на ребенка смотрят как на особое существо в особом мире – в мире невинности, воображения, игры; с другой стороны, его с самого начала воспринимают как взрослого, обладающего критическим умом и полной самостоятельностью. В обоих случаях ему, по сути, незачем расти: он либо вечный ребенок, либо уже взрослый.
Как вы определяете детство?
Эрик Дешаванн:  Мы отталкивались от такого вопроса: «Что является противоположностью ребенка?» И пришли к выводу, что антипод ребенка – это не взрослый человек и не молодой, а тот, кто не хочет расти, например Питер Пен. А ребенок как раз сильнее всего на свете хочет вырасти. Оберегать нужно не самого ребенка, а это его желание расти. Между тем все современное законодательство мешает ему обрести ответственность. В этом же состоит вся проблема ребенка, которого очень сильно хотели… Но уверены ли родители «желанного малыша», что они так же страстно хотели подростка или взрослого? Поэтому вопрос о том, как и зачем взрослеть, снова остро встает в отрочестве.

Философия детства

Жан-Жак Руссо (1712-1778)Он считается «изобретателем детства» как отдельной полноценной поры жизни. Ребенок – «существо действующее и думающее», которому нужно выделить особое место и который имеет право на слабость. Руссо различает три фазы: первая – чисто чувственная, когда ребенок живет, но не отдает себе в этом отчет; вторая наступает с появлением речи, что говорит об открытости «иному» и, следовательно, об осознании себя; наконец, третья фаза соответствует выходу из возраста слабости и приближению к отрочеству.

Об этом: «Эмиль, или О воспитании», 1762; Ж.-Ж. Руссо «Сочинения», Янтарный сказ, 2001.

Не соглашаться с диктатом «вечной молодости»

Вы описываете культ молодости, охвативший наше общество. Откуда это повальное увлечение?
П.-А. Т.:   Молодость для современного мира – это возраст-символ, возведенный на пьедестал. Это возраст свободы, открытых возможностей, когда человек еще не закостенел в какой-то одной роли, когда кажется, что все двери открыты. Но именно так сегодняшний гуманизм описывает человека: он способен к самосовершенствованию, не ограничен каким-то одним состоянием. Для нас свобода – это возможность сознательно действовать в пределах нашего конечного существования, а потому молодость становится сегодня воплощенным идеалом. Главным для большинства из наших современников становится представление о том, что именно молодые изменят и преобразят наш мир.
Вероятно, потому, что молодость воспринимают как нечто чистое, неиспорченное...

Дело не в том, что взрослеть отныне никто не хочет, а в том, что стать взрослым сложно.

Э. Д.:  Да. И по сравнению с идеальной свободой молодости вступление во взрослую жизнь может переживаться как лишение ее, разочарование. Взрослый вызывает антипатию: ведь он расстается со свободой, замыкаясь в своей профессиональной и семейной роли. Через взрослого поддерживается образ косного существования в плену социальных норм, которые мешают человеку быть самим собой. Все это неприятные следствия культа молодости. К тому же молодым уже очевидно, что стать взрослым не так просто. Их отрочество длится бесконечно, и дело тут не столько в их желании вечно оставаться молодыми, сколько в том, что соответствовать образу взрослого сложно, это требует немалых усилий! Взрослая жизнь сегодня начинается позже и сопровождается большей неопределенностью (в силу нестабильности семьи, угрожающей безработицы...), но зато наше стремление к самореализации и амбиции зашкаливают. И все эти противоречия вызывают у нас постоянное беспокойство. Сегодня каждый, независимо от возраста, может чувствовать, что ему еще далеко до зрелости: «Мне не хватает культуры, характера, я столько еще должен сделать» и т.д. Кризис, таким образом, состоит не в том, что взрослеть отныне никто не хочет, а в том, что стать взрослым трудно.
alt

Принять свою зрелость

Иметь семью, работу, финансовую независимость – разве это уже не означает быть взрослым?
П.-А. Т.:  Новизна сегодня в том, что можно войти во взрослую жизнь, так и не став взрослым. Раньше взрослым считался отец семейства, солдат, гражданин, что, кстати, исключало женщин! Эти смыслы исчезли, стерлись. Зрелость нам видится теперь не как свершение, но как постоянное развитие. Это горизонт. А природа горизонта такова, что до него нельзя дойти…
Вы упоминаете Зинедина Зидана, который в 35 лет достиг того идеала зрелости, который наметил себе, будучи подростком…
П.-А. Т.:  Когда Зидан ушел из спорта, другой великий футболист Мишель Платини сказал: «Ему предстоит заметить, что, перестав играть, начинаешь взрослеть». Получается, что спортсмены – это невыросшие подростки, которые сразу становятся молодыми пенсионерами. Они перескакивают через взрослый возраст. Может быть, поэтому ими и восхищаются. Фрейд говорил, что человек становится взрослым, когда научается любить и работать, а я бы добавил: когда научается делать и то, и другое одновременно. Это трудно, потому что взрослый – это чаще всего «тот, у кого нет времени». Но наша эпоха не отказывается от идеала зрелости. Просто его критерии стали очень индивидуальными. Спросите знакомых: когда они стали взрослыми? У каждого рубеж будет своим: первый ребенок, первая зарплата... Больше нет общепринятых ритуалов, а есть этап, являющийся частью личной судьбы.
И все же есть идеал зрелости?
Э. Д.:  Во-первых, это опыт, который помогает справиться с тем, с чем ты не сталкивался раньше. Во-вторых, ответственность, когда ты отвечаешь не только за свои поступки, но и за других, которым отдаешь, не ожидая ничего взамен. Это форма родительства, даже если у тебя нет детей… И, наконец, тождество самому себе. Нужен синтез этих трех измерений: опыта как отношения к миру, ответственности как отношения к другим и аутентичности как отношения к самому себе. Целью человека является своего рода высшее согласие, примирение с собой, с другими и с миром. Эта очень трудная задача, решение которой когда-то было уделом мудрецов, теперь становится нашим общим жребием.

Философия молодости

Жан-Поль Сартр (1905-1980)Сартр ценит «возраст возможностей» и описывает зрелость взрослого как маленькую смерть. Молодость – тот возраст, когда мы разрушаем условности, унаследованные от детства. Сартр открыто призывает молодых к бунту: «Не краснейте оттого, что хотите достать луну, она нам нужна».

Об этом: Ж.-П. Сартр «Бытие и ничто», 1943; Терра, 2002.

Жить по-настоящему в старости

Вы говорите, в жизни есть момент, когда появляется ощущение своего рода стабильности. В этот момент начинается старость?
П.-А. Т.:  Начало старости не является концом «созревания», это время, когда зрелость становится глубже и шире. Часто можно услышать, что в нашем мире с его культом «эффективности» стареть стало бессмысленно. Это не так. Посмотрите на знаменитых спортсменов, которыми восхищается весь мир: футболист Зинедин Зидан, боксер Мохаммед Али… Они же пенсионеры! Люди, которые проживают «остаток жизни» и уже ни с кем не соревнуются… Этот статус очень важен в нашем обществе потребления, это условие сохранения социальных связей и уверенности. По нашему мнению, одна из удачных моделей этого возраста – модель традиционных обществ, где, старея, человек становится великим по мере того, как он приближается к пониманию смысла прошедшего.
Психоаналитик Жан-Бертран Пон-талис (Jean-Bertrand Pontalis) утверждает, что психическое здоровье – это способность внутренне возвращаться к себе-ребенку, себе-подростку, себе-взрослому.
Э. Д.:  Это близко к позиции Виктора Гюго: «Одна из привилегий старости – иметь помимо своего возраста еще и все остальные». Пенсионный возраст парадоксальным образом становится возрастом возможностей: можно путешествовать, вернуться на студенческую скамью, прожить еще одну жизнь. Но и она имеет предел. Тогда наступает «вторая» старость, с ее приходом все замедляется, сужается горизонт. Лишившись автономии и возможности развиваться, человек рискует потерять себя. Для окружающих это лишний повод не переставать видеть в нем личность. Мы все надеемся умереть «на бегу», но наш долг – быть готовыми к невозможности самостоятельной жизни, как своей, так и наших близких. Старость – это не болезнь, и не стоит думать, будто ей достаточно ухода и лечения. Старого человека нужно сопровождать – это сложная, важная задача общества. Сегодня возраст – это не социальная роль, а часто экзистенциальный кризис. И каждый такой кризис человеку нужно помочь по-новому осмыслить и пережить.

Философия старости

Мишель Монтень (1533-1592)По Монтеню, старость – время досуга, развлечений, исчезновения груза забот и обязанностей. Старик, будущее которого сжимается, знает цену каждого мгновения. В старости «мы переживаем наше человеческое предназначение как нечто целостное, а не только какую-то одну, урезанную его часть»; в этом возрасте можно «законно наслаждаться тем, что живешь».

Об этом: М. Монтень «Опыты», 1595; Эксмо, 2007.

Философия зрелости

Георг Вильгельм Фридрих Гегель (1770-1831)По Гегелю, человек достиг поры зрелости, когда он отказался от своих мечтаний и решился принять реальность. Принять реальность означает сделать шаг к мудрости и выполнить необходимое условие для того, чтобы быть счастливым. Вступление во взрослый возраст тем самым соотносится с моментом начала примирения с миром. Это примирение происходит через болезненный траур по тому, что Гегель называет «моральным представлением о мире».

Об этом: Г.В.Ф. Гегель «Феноменология духа», 1807; Наука, 2006.

P на эту тему
Авторизуйтесьчтобы можно было оставлять комментарии.

psychologies в cоц.сетях
досье
  • Защитить свои границыЗащитить свои границыВласть утратила авторитет, формальные запреты на самовыражение больше не действуют... Как по-новому строить отношения с детьми, партнерами, коллегами? По мнению психолога Шарля Ройзмана, пора обсудить, как именно мы хотим жить вместе. Спросите себя: что мешает вам говорить «стоп»? Почему вы иногда не справляетесь с собственными детьми? Какие границы вам важны в паре? Как решиться заявить о своих требованиях на работе? Это досье поможет вам укрепить ваши линии защиты. Все статьи этого досье
Все досье