7 470

«Плохой муж, любящий папа»:
почему нельзя запрещать детям любить отца

Когда женщина презирает отца своих детей и передает им это отношение — иногда сознательно, иногда не очень, — детская душа разрывается от противоречия: «Разве может быть плохим папа, который так меня любит? Но разве можно любить папу, если мама его ненавидит?» Чем опасны такие ситуации и почему так важно поддерживать детскую любовь к отцу, даже если он был не лучшим мужем?
«Плохой муж, любящий папа»: почему нельзя запрещать детям любить отца

Иногда достаточно одного-единственного вопроса, чтобы перевернуть жизнь. Для меня этот вопрос звучал так: «Вы чувствуете себя любимой, когда по отношению к вам делают… Что?» В этот момент по моей внутренней вселенной пронеслась волна изумления. По отношению ко мне? Что-то делают? Но ведь если речь идет о любви, то я сама должна ежесекундно доказывать, что достойна, что благодарна.

Я была единственным ребенком в семье. Мать, вечно недовольная жизнью, постоянно что-то от всех требующая и обвиняющая в том, что ей либо не дали, либо дали, но «не так». Мое общение с ней строилось по двум принципам:

Чувство вины. Я миллионы раз слышала историю о горсти малины и сдобной булочке за девять копеек. Мама стояла на остановке, ехала на работу, солнечное утро, вкуснейший завтрак, и тут… ее стошнило. Беременность, токсикоз. Бывает. Но вывод, который до меня доносили десятилетиями, был таков: «Какая же ты поганка, что еще в утробе начала портить мне жизнь».

Попытки стать достойной любви. Ежесекундно я должна была доказывать, что меня можно любить. Потому что другие дети — ого-го какие, а я — «наказание Господне» и «Вся в отца». Неудивительно, что когда я выросла, любовь стала для меня сплошной гонкой с препятствиями. Я и впрямь постоянно доказывала, что не виновата — в том, что я такая, какая есть. Я все время стремилась заслужить любовь — прилагала все усилия, чтобы быть удобной. Разумеется, при этом я не была счастлива.

И все же: «Вы чувствуете себя любимой, когда по отношению к вам делают… Что?» А ведь у меня был и такой опыт.

Любовь безусловная, отцовская 

Мой отец. «Алкаш, тюфяк, паразит», как называла его мать, он действительно любил меня по-настоящему. Искренней, безусловной любовью. Независимо от того, насколько редкими были волосы на моей голове. Независимо от того, хохочу ли я от радости, нарушая покой окружающих, или веду себя как положено, «тише воды, ниже травы». Независимо от того, раню ли я его, передав ему слова матери о том, что он гад.

Когда мне исполнился год, отец попал в тюрьму. Точнее, он получил два года тюрьмы и три года «химии» (так называли принудительные работы, во время которых осужденных отправляли на стройки народного хозяйства, часто — на химические предприятия. — Прим. ред.). Какое-то ДТП, он был за рулем… подробностей я не знаю. Да и не хотела знать. Но из тюрьмы я получала подарки от него. Фанерки, на которых были выжжены рисунки. Девочка, пьющая чай, а рядом с ней стол, самовар и куча бубликов. Тигр. Еще что-то. Я уже не помню всего, что было на этих фанерках. Но в памяти четко запечатлелась надпись на обратной стороне: «от папы Коки». И мое ощущение: у меня есть папа.

Как-то раз за хорошее поведение его отпустили домой на две недели. О да! Он носил меня на шее. И это было круто! Мир на уровне глаз взрослого — такой огромный и такой свободный. Меня переполняли эмоции, я принялась сооружать на его голове с десяток хвостиков. Мать на меня шикала и пыталась вразумить, а папа просто радовался. Он не ругал. Он принимал меня такой, какая я есть. Своими детскими ручонками я не столько хвостики ему делала, сколько дергала за волосы… Но он был рад.

«Плохой муж, любящий папа»: почему нельзя запрещать детям любить отца

Когда я шла в «нулевой» класс, папа уже вернулся домой насовсем. Он пошел в школу и собрал мебель — новенькие парты, металлические двухъярусные кровати… Никаких отговорок, что других дел по горло, никаких «всегда я крайний, нас было два человека, а другие-то не пришли»… Так обычно говорила мать. И мне обычно было за нее стыдно. Хотя большей частью я чувствовала себя виноватой — ведь это же я школьница. Ведь это я доставляю ей кучу проблем. Не будь меня, этих проблем бы не было. Но с папой этот момент воспринимался иначе. Он просто пошел и сделал. Я гордилась им. Восхищалась. И ощущала себя любимой.

Однажды в день зарплаты папа купил для меня огромнейший торт. Килограммов на пять. Он работал на заводе и с коллегами по традиции «обмыл» получку. Однако торт для меня все равно купил. Он вез его в автобусе. Нес по улице. Но буквально в двух метрах от калитки споткнулся, и торт упал на землю, всей своей кремовой красотой вниз. Я помню: сидит мой отец на ступеньках крыльца и плачет. Хотел подарок дочке сделать, но не донес.

Бабушка собрала торт на огромную квадратную лопату. Корж, который остался чистым, отнесли в холодильник. А полная лопата крема стояла перед нами. Где было почище, подъедали на пару с бабушкой — вкусно же! Где мусора побольше — там для собак и кота осталось лакомство. Это был самый вкусный торт в моей жизни. А папа сидел и плакал.

Я могу вспомнить много подобных историй. За время моего детства папа умудрился сделать для меня столько всего радостного, яркого и запоминающегося. Потому что действительно меня любил.

«Плохой муж, любящий папа»: почему нельзя запрещать детям любить отца

Отказаться и забыть ради… мамы 

Кажется, это было 16 сентября. Папа уже две недели лежал в больнице. За пару лет до этого он попал в аварию, и ему раздробило почку. Вторая почка время от времени барахлила, и вот он снова оказался в больнице.

Я училась в шестом классе. Почему-то в тот день подралась с одной девочкой, но к концу уроков мы помирились и даже вместе шли домой. День изначально был какой-то странный: медсестра заходила в класс, вроде обычная проверка на педикулез, но я запомнила ее взгляд, обращенный на меня, — пристальный, испуганный и в то же время наполненный сочувствием. Непонятно было, почему на меня так смотрят.

В горле словно что-то застряло, появилось ощущение беды. Я отогнала и ощущение это, и мысли, и ком от горла. Пришла домой. Смотрю, сумка с папиными вещами висит на входе. Ярко-желтая плетеная сумка. На дне — коричневые туфли, брюки и рубашка в зеленую клетку. Я радостно вбежала в комнату, а там сидят заплаканные мать и ее коллега по работе, Валентина Михайловна.

Сообразить сразу, что происходит, я не смогла. Мать молчит. А потом ее коллега, тяжело вздыхая, произносит: «Аллочка, твой папа умер».

Я очень хорошо помню свою реакцию. Маска равнодушия и пренебрежения: «Хм. Подумаешь. На одного алкаша меньше стало». Говорю так, а сама на мать поглядываю: «Ну как? Правильно я сказала, да?» Увы, нет. Опять не угадала с реакцией. Позорница. Взгляд матери подобен испепеляющей молнии. Как же ей стыдно было за меня перед чужим человеком!

Нужно дать отцам шанс на поступки. Шанс на то, чтобы показать ребенку, что его любят

Я стараюсь загладить вину, достаю школьный альбом, показываю рисунки. Что-то рассказываю. Замечаю, что им не до меня. Незаметно выхожу на улицу. Чувствую, что бледнею, что мое горло что-то очень сильно сжимает. Дышать неимоверно трудно. Еще чуть-чуть — и потеряю сознание. Ноги подкашиваются. Окружающий мир затягивается пеленой тумана… Но я осталась в сознании. Просто расплакалась.

На следующий день были похороны. И какие-то странные разборки взрослых. Началась дележка имущества. А папы не стало совсем.

Через пару лет я заикнулась перед матерью о том, что мой отец был хорошим. И получила очередную порцию молний из ее глаз. Шипящее убеждение, что он гад. И раз уж помер, то это все. Навсегда. И чтобы больше я о нем даже заикаться не смела. И я так и сделала. Но я забыла не только своего папу. Я забыла и то, что значит быть любимой. И вот теперь, благодаря одному-единственному вопросу, вспомнила.

Что я хочу сказать всей этой историей? А вот что: мужчина как мужчина — это одно. Он может быть успешным предпринимателем. Или невзрачным работягой. Кто как. Мужчина как муж — это другое. Он может сделать свою жену счастливой. А может и нет. Или может сделать ее глубоко несчастной и озлобленной. Мужчина как отец — это совершенно иная грань личности. Поэтому, какие бы у нас ни были отношения с отцами наших дочерей и сыновей, мы не должны отбирать их у наших детей. И если отец уже умер, мы не должны отбирать у детей хорошие воспоминания. И у себя тоже.

Нужно дать отцам шанс на поступки. Шанс на то, чтобы показать ребенку, что его любят. И мы не должны отбирать у ребенка возможность отвечать папе взаимностью. Я люблю своего папу. Я не знаю его как человека. Не знаю, действительно ли он был таким ужасным мужем. Но для меня он был не просто папой — он стал моим ценнейшим опытом, показал мне, что это такое — быть любимой. Он — моя способность быть любимой. И без этой способности я вряд ли смогла бы когда-нибудь стать счастливой.

Текст: Алла Письменная 
Источник фотографий: Getty Images
P на эту тему
Авторизуйтесьчтобы можно было оставлять комментарии.

  • Aristy   
    11 недель назад

В первой истории чувствуется незрелость личности рассказчика, который помнит как "любил" ее отец, который даже торт для ребенка не смог донести,потому что был пьян. Но он "хороший ". А мать,которая, как я понимаю, тянула семью и каждый день была с ребенком и в горести и в радости, и с тортом и в болезни, как бы не в счет, потому,что сердилась на "святого" пьющего папу,который очень всех любит, но после водки ,конечно.
Psy like0
Psychologies приглашает
ВИДЕО

В каком мире мы будем жить через 5 лет?

Смотреть
psychologies в cоц.сетях
досье
  • Что такое счастьеЧто такое счастьеЧто мы можем сделать для того, чтобы стать счастливее? Больше зарабатывать, путешествовать, создать образцовую семью? Счастье похоже на причудливую картину, которая для каждого выглядит по-разному. «Наша задача – научиться быть счастливыми», - говорит психолог Михай Чиксентмихайи, автор теории «потока», самой доступной формы счастья. Досье поможет прислушаться к себе, разобраться в том, чего мы хотим на самом деле, и показать миру свой внутренний свет. Все статьи этого досье
Все досье

спецпроекты