2 076

Синдром манекенщиц, или

Как я победила анорексию

Чтобы справиться с анорексией, нужно знать одну вещь: диетолог, эндокринолог, психолог здесь бессильны. Помочь больной или больному может только психиатр или психотерапевт, и история 23-летней Маргариты — лишнее тому подтверждение.
Синдром манекенщиц, или Как я победила анорексию

Рассматривая детские фотографии в семейном альбоме, гости всегда дружно восклицали: «Какая прелесть! Ангелочек!» И только я, глядя на фото, кривилась от отвращения: какой жирный ребенок, не девочка, а колобок. Я начала ненавидеть свое тело, когда была подростком. Хорошо помню, как это было…

«Да она как корова!»

Родители развелись, когда я была совсем маленькой. С отцом мы не общались, но вдруг, когда мне исполнилось 12 лет, мама решила нас познакомить. Мы приехали к нему на работу. Интересный, спортивного телосложения и с пронзительными карими глазами, папа вышел в коридор, как-то походя, без особого интереса взглянул на меня и спросил что-то дежурное про школу.

Потом зачем-то заметил, что у меня, скорее всего, много подруг и я уже, наверное, интересуюсь мальчиками. После чего отвел маму в сторону и долго что-то ей вкрадчиво объяснял, а я осталась рассматривать стенд «Первая помощь при инсульте».

По дороге домой мама была как будто чем-то очень смущена. Я думала тем, что разговор как таковой с отцом не сложился (и вообще я представляла встречу совсем иначе). Но оказалось, отец сказал про меня что-то такое, что ее возмутило, но с чем в глубине души она была согласна. Вечером я подслушала ее разговор с подругой. Оказалось, этот чужой для меня мужчина в белом халате, увидев меня, сказал маме: «Ну ты ее и откормила! Да она как корова!» Впервые в жизни я осознала, до чего же огромная: при росте 168 см весила 65 кг.

Те друзья по несчастью, кто не нашел понимания у родных, так и не смогли вернуться к нормальной жизни

Я прорыдала всю ночь, а наутро решила во что бы то ни стало похудеть. Мне никто никогда не рассказывал, как это нужно делать. Я полезла в интернет, и первое, что почему-то увидела, — фразу Майи Плисецкой про то, что надо просто «закрыть рот» (то есть перестать есть). И я перестала. Вернее, ела только овощи и фрукты, пила несладкий чай и обезжиренное молоко. Мама уходила на работу утром, возвращалась поздно вечером, поэтому никак меня не контролировала. Оставленный ею обед я выкидывала или скармливала подруге Светке, которая иногда заглядывала ко мне после школы. А молоко вместо ужина в свете сказанного отцом ее даже радовало.

Стройная, еще стройнее

Через неделю, когда весы показали минус 3 кг, я попросила маму купить велотренажер. Она улыбнулась, и через пару дней двое грузчиков из спортивного магазина притащили махину, на которой я ежедневно отматывала по 7-10 км. Кроме того, бегала по утрам вокруг дома. Моя внезапная любовь к фитнесу поначалу очень радовала маму, но когда через четыре месяца во мне вместо прежних 65 кг осталось 52 кг, она начала тревожиться.

Синдром манекенщиц, или Как я победила анорексию

Стрелка весов с каждым днем все сильнее отклонялась влево и наконец преодолела отметку «50 кг». Вес начал падать дальше. Каждая новая цифра меня очень радовала, а вот отражение в зеркале продолжало пугать. Несмотря на то что мама ахала: «Погляди, до чего ты себя довела, кожа да кости!», я в отражении по-прежнему видела толстую корову с пухлым животом и целлюлитными ляжками. Мы с мамой перестали находить общий язык.

Ее слова меня раздражали — как, впрочем, все вокруг. И учеба, и одноклассники, и даже подруга Светка. Я стала быстро уставать, мерзла, даже когда надевала дома теплую кофту. Меня не волновало ничего, кроме моего похудения. Я со спортивным азартом следила за цифрами на весах и впадала в отчаяние, когда несколько дней они не уменьшались.

Обед под контролем

Когда весы показали 41 кг мама наконец, забила тревогу и заставила меня завтракать и ужинать не как обычно в моей комнате, а на кухне, при ней. Я долго ковыряла вилкой пюре, разрезала котлету на микроскопические кусочки и пережевывала их по 30-40 раз. Потом бежала в туалет и вызывала рвоту — меня ужасало, что вся эта «неправильная» еда окажется в желудке. Завтраки и ужины заканчивались скандалом и моей истерикой. Наконец мама поставила меня перед выбором — либо я вместе с ней пойду к психотерапевту, либо она положит меня в закрытый стационар, где меня будут кормить через зонд. Я ответила, что если она это сделает, то покончу с собой. В конце концов мы пошли к врачу вместе.

Начало лечения

На первых сеансах доктор убеждал нас обеих в необходимости лечения. Я была уверена, что ничего опасного в моем состоянии нет, мама тоже в некотором роде считала мою болезнь детской блажью.

Психотерапевт не запугивал, но все-таки нашел слова, к которым я прислушалась. Стала принимать лекарства: антидепрессанты, транквилизаторы и нейролептики — они сняли зацикленность на весе и еде и уменьшили патологический страх набрать килограммы. Еще мне назначили витамины и биодобавки.

Потом пошла долгая работа над собой. Мы много говорили о моем прошлом, настоящем, будущем, о близких людях, об отце…

Я даже не воспринимала эти беседы как лечение, но подспудно все менялось: и отношение к себе, и восприятие окружающих. Изменилось даже представление о своей внешности.

Помню, как неожиданно сильно подействовал простой прием: врач попросил нарисовать на листе ватмана мои истинные размеры, я изобразила нечто огромное и шарообразное. После этого доктор приколол бумагу к стене, поставил меня перед ней и обвел контур фигуры. Оказалось, я гораздо изящнее, чем мне кажется!

Анорексия изменила мою жизнь к лучшему. Теперь я уверена, что мне все по плечу

Возвращение к еде было постепенным. Сначала ела буквально по ложке, но часто, 6–8 раз в день, а в перерывах пила специальный высококалорийный коктейль. За каждый съеденный кусочек и глоток меня хвалили, как маленькую. Мама в те дни была со мной нежна как никогда. И вдруг я отчетливо поняла: хочу опять стать нормальной!

Жизнь в 44-м размере

На групповых занятиях с психологом, которые начались после индивидуальной терапии, я познакомилась с девушками, которые, как и я, страдали анорексией. На встречах каждая из нас рассказывала свою историю, потом мы обсуждали проблемы друг друга, советовали, делились успехами, совместно переживали срывы. Две девушки, которых я повстречала на групповой терапии, теперь мои лучшие подруги.

Потом в метро я познакомилась с парнем. Он влюбился в меня с первого взгляда, правда, постоянно говорил, что я слишком худая. Но к тому моменту мне уже и самой захотелось стать более женственной. Сегодня я вполне уютно чувствую себя в 44-м размере. Стараюсь есть часто, не меньше 5 раз в день, но понемногу.

С подружками перезваниваемся, встречаемся в кафе (раньше это было немыслимо, вид еды меня пугал и вызывал отвращение). Психолог не только подружил нас, но и вернул веру в себя. Мы поняли, что все мы — очень сильные люди, раз путем жестких самоограничений смогли добиться своей, пусть и ошибочной, цели. Теперь важно ставить цели правильные — и все обязательно сбудется.

Текст: Тала Климова 
Источник фотографий: Getty Images
P на эту тему
Авторизуйтесьчтобы можно было оставлять комментарии.

Psychologies приглашает
ВИДЕО

В каком мире мы будем жить через 5 лет?

Смотреть
новый номерДЕКАБРЬ 2018 №35152Подробнее
psychologies в cоц.сетях
досье
  • Что такое счастьеЧто такое счастьеЧто мы можем сделать для того, чтобы стать счастливее? Больше зарабатывать, путешествовать, создать образцовую семью? Счастье похоже на причудливую картину, которая для каждого выглядит по-разному. «Наша задача – научиться быть счастливыми», - говорит психолог Михай Чиксентмихайи, автор теории «потока», самой доступной формы счастья. Досье поможет прислушаться к себе, разобраться в том, чего мы хотим на самом деле, и показать миру свой внутренний свет. Все статьи этого досье
Все досье

спецпроекты