5 130

«Сын совсем перестал учиться, ночи напролет играет в игры»

«Я тебя воспитывала! Я из-за тебя ночей не спала! А ты…» Продолжить реплику каждый родитель может по-своему: «от рук отбился», «ни во что меня не ставишь», «учиться не хочешь». Главная претензия 45-летней Ирины, маркетолога из Москвы, к 14-летнему сыну Михаилу — то, что мальчик сутками пропадает в смартфоне. Чтобы разобраться в ситуации, она привела сына на сеанс к психотерапевту Владимиру Дашевскому.
«Сын совсем перестал учиться, ночи напролет играет в игры»

Ирина: Я мать-одиночка. Отец Миши из Египта, мы какое-то время встречались, но когда родился сын, наш папа испарился. Миша — моя жизнь. Я постаралась дать ему хорошее образование — он учится в престижной школе в центре Москвы, посещает музыкальную и художественную школы. Но в последнее время с головой стал уходить в компьютерные игры — возвращается с занятий и всю ночь пропадает в телефоне. Я просыпаюсь в 7 утра, а он еще не ложился! Естественно, после этого у него нет сил идти в школу. Он или прогуливает, или приходит к третьему уроку. Успеваемость тоже оставляет желать лучшего — за последнюю четверть почти все тройки!

Миша: А ничего, что мы все это пишем на диктофон? Неудобно как-то.

Владимир: Не беспокойся, пожалуйста, некоторые подробности вашей биографии будут изменены, а фотографии — отретушированы… Миша, а тебе как кажется, почему ты здесь?

Миша: Потому что мама сказала: «Иди к психологу».

Ирина: Мы очень плохо общаемся, и меня это ранит, тревожит, я с этим жить не могу.

Владимир: Миша, если бы у тебя была возможность прийти сюда добровольно и ты бы знал, что это поможет наладить ваши взаимоотношения с мамой, что бы ты рассказал? Что тебя беспокоит сейчас?

Миша: Да ничего не беспокоит. Мама хорошая, с ней нормально. Пусть сама расскажет, что во мне плохо.

Владимир: Миша, здесь нет плохих и хороших. Наша задача сейчас — сделать так, чтобы вам было легче общаться.

Миша: Ну хорошо. Мама говорит, что я много играю. Но я не играю. Мне нужно сделать большой проект для художественной школы, а для него надо кое-что найти в интернете. А поскольку мама интернет в доме вырубила, мне приходится искать в смартфоне. Еще я люблю фильмы. Иногда могу просмотреть сериал всю ночь. Это же интересно!

Владимир: А отключение интернета — это какая-то санкция?

Миша: Да. Я раньше действительно играл в игры всякие. Но потом сказал: «Мам, я больше не буду». Хотел исправиться. Но мама не верит.

Меня всегда заставляли. Я делал не то, что хотел, а то, что было надо

Владимир: Ирина, а почему вы отключили интернет?

Ирина: Учителя мне сказали, что у Миши зависимость от компьютерных игр, от телефона. А я... я боюсь идти домой.

Владимир: Почему?

Ирина: Потому что сын играет все время. В доме страшный бардак, а ему ни до чего нет дела. Я много работаю, устаю. И вот прихожу домой — а там такой ужас. Он врет. Ничего он ни для какого проекта не ищет. Сегодня в его телефоне закончился интернет, так он вытащил сим-карту из моего и продолжил играть! А если я прячу мобильники, он звереет и перерывает весь дом.

Миша (плачет): Ты у меня все отнимала. Все всегда отнимала. И я теперь отыгрываюсь за эти годы.

Владимир: О чем идет речь, Миша?

Миша: Допустим, я раньше хотел поиграть в конструктор. Но мама забирала его и говорила: «Иди делай уроки». Или: «Разучивай гаммы». Меня всегда заставляли, я делал не то, что хотел, а то, что надо было.

Ирина: Сын, я тебе когда-то запрещала играть и рисовать?

Миша: Да. Ты ломала башни, которые я построил, и говорила: «Иди делай то, что я сказала».

Владимир: Ирина, как бы вы могли это прокомментировать?

Ирина: У Миши сейчас одна цель — чтобы я побыстрее включила интернет.

Владимир: Миша сейчас дал понять, что вы оказывали (и оказываете) на него давление. Например, когда определяете, что ему делать.

Ирина: Миша, тебе кажется, что я давлю на тебя?

Владимир: Ирина, а почему вы сейчас спрашиваете Мишу, а не меня? Вам кажется, что он ответственен за мои слова?

«Сын совсем перестал учиться, ночи напролет играет в игры»

Ирина: Я просто переспрашиваю.

Владимир: Да, но переспрашиваете не у меня, а у Миши. Почему?

Миша: Мам, вообще-то психолог — Владимир, а не мы. Врач ставит пациенту диагноз, а другой пациент переспрашивает: «Что, правда? Бред какой».

Владимир: Это говорит о нарушенной коммуникации между вами. Миша пытается уйти от давления, которое вы оказываете. И у вас остается единственный способ воздействовать на него — контролировать.

Ирина: Ну, в каком-то смысле да.

Миша: А зачем так делать? Давай устроим испытательный день, и ты увидишь, что я не буду зависать в телефоне. У нас есть расписание: в 7 я встаю, в 7:30 собираюсь в школу…

Владимир: Миша, вы так много раз пробовали, но это почему-то не работает. Как тебе кажется, почему мама тебе не верит?

Миша: Наверное, потому, что я обе­щал и не делал.

Владимир: Ты потерял доверие, я правильно понимаю?

Ирина: В каких-то областях да.

Владимир: А в каких областях доверие сохранено?

Ирина: Мы можем говорить обо всем на свете. О девочках, мальчиках, жизни. Об эрекции…

Миша: Что?! Мам, как у тебя вообще хватает совести такое произносить? Мне стыдно за тебя.

Владимир: Миша, ты мог бы подождать в коридоре минут пятнадцать? Я потом тебя позову.

Миша: Да, конечно. (Уходит.)

Владимир: Ирина, вы считаете, что вам достался бракованный мальчик?

Ирина: Ну, он не такой, как все, и я не знаю, что с этим делать.

Владимир: Что для вас важно?

Ирина: Чтобы он ходил в школу, делал уроки. Убирал за собой.

Владимир: То есть художественную и музыкальную школы вычеркиваем?

Ирина: Нет, почему же. Они много чего ему дают. Но для меня сейчас важно, чтобы с сыном можно было договориться. И чтобы он не просиживал всю ночь за какой-нибудь тупой игрой, а учился и развивался.

Владимир: Ирина, для того, чтобы ваш сын научился завязывать шнурки на ботинках, что вы делали?

«Сын совсем перестал учиться, ночи напролет играет в игры»

Ирина: Я просто завязывала узлы, чтобы шнурки не развязывались.

Владимир: А как вы приучали его к горшку?

Ирина: Просто сняла подгузники, и он сам как-то приучился.

Владимир: То есть вы ему передали полномочия, ответственность. Сначала показали, как правильно, а потом разрешили это сделать, верно?

Ирина: Ну да.

Владимир: А с интернетом как можно сделать то же самое, что и с горшком?

Ирина: Знаю, что вы сейчас скажете. «Дайте человеку столько водки и нар­котиков, чтобы он сам остановился». Но я не дам. Потому что и наркотики, и интернет уничтожают.

Владимир: Сейчас вы делаете все, чтобы ваш сын рвался к интернету. Он ходит в школу, общается с людьми. У него есть возможность найти его везде, бороться с интернетом бессмысленно. Возможно, задача родителей — сделать так, чтобы ребенок к 18 годам научился выбирать, пить ему или не пить. Сидеть в интернете или не сидеть. Проводя аналогию с горшком — вам не нужно сейчас это контролировать, он ходит в туалет сам. Когда вы обрубаете интернет, чему вы учите сына?

Ирина: Для него это детокс. Он месяц играет, на улицу не выходит, а потом хотя бы пару дней отдыхает от гаджетов.

Владимир: Ваши мотивы понятны. Но чему в этот момент вы учите Мишу? Вот когда вы зашнуровываете ему ботинки, вы чему его учите?

Ирина: Что все ему должны завязывать шнурки.

Владимир: Верно. Другими словами: «От тебя ничего не зависит. Ты слабый, я лучше знаю, как завязывать ботинки, я сильнее тебя».

Ирина (перебивает): Но я никогда ему так не говорила. Я, наоборот, все время повторяю: «Миша, если ты встанешь и начнешь что-то делать, у тебя будет здорово получаться. И я всегда тебя поддержу».

Владимир: Я понимаю, что вы действительно в это верите, но я говорю о том, чему вы учите сына своими действиями, — несамостоятельности. Миша не умеет распределять свое время, ограничивать себя. Потому что вы за него решаете…

Ирина: Нет, художественную школу он выбрал сам — я рисовать не умею. И вообще я никогда его не заставляла...

Владимир: Ирина, вы сейчас что делаете?

Ирина: Чуть-чуть защищаюсь, потому что вы меня обвиняете.

Владимир: Я говорю то, что вижу. Я задаю вопрос Мише, он сначала смотрит на вас, видит ваше лицо. И потом оборачивается ко мне и говорит: «У нас все нормально». Вы понимаете, про что это?

Вы не доверяете Мише, а он — вам. Наверное, можно научиться разговаривать друг с другом

Ирина: Он меня боится?

Владимир: Возможно.

Ирина: Да неправда. Он ни во что меня не ставит! А в случае с интернетом — должно же быть у человека какое-то самоограничение.

Владимир: Ключевое слово — «само». Сейчас вы искусственно создаете ему препятствия. Но они его не остановят.

Ирина: Тогда скажите мне, что делать.

Владимир: Вы не доверяете Мише, а он — вам. Наверное, можно научиться разговаривать друг с другом. (Приглашает Михаила).

Владимир: Я хочу поиграть с вами в игру. У меня есть несколько фраз, для которых каждый из вас, глядя друг на друга, должен придумать продолжение. Начнем? Сначала вы, Ирина. «Мне нравится, что ты, Миша…»

Ирина: … что ты есть вообще.

Владимир: Нет, пожалуйста, поконкретнее.

Ирина: … что ты, Миша, скептично смотришь на вещи.

Владимир: «Миша, я расстраиваюсь…»

Ирина: … когда ты не делаешь уроки. Я бешусь, когда ты их не делаешь! Когда не развиваешь себя! Ленишься, разгильдяйничаешь!

«Сын совсем перестал учиться, ночи напролет играет в игры»

Владимир: Достаточно. «Я благодарна тебе за…»

Ирина: … за каждый урок, который ты мне преподносишь. Я стала взрослее благодаря тебе.

Владимир: «Я расстраиваюсь из-за того, что…»

Ирина: … что мы могли бы по-другому проводить вечера. Ходить в кино, гулять, читать книги…

Владимир: Миша, теперь ты.

Миша: Мама, мне нравится, что ты трудолюбивая. Я расстраиваюсь, когда ты не хочешь выслушать меня. Я благодарен тебе за то, что ты можешь подсказать, как мне себя вести в той или иной ситуации. И — да, мы могли бы по-другому проводить вечера. Я могу приходить, делать уроки, готовить ужин — например, креветки сварю. Ты вернешься, поешь и потом мы вместе фильм посмотрим.

Владимир: Теперь я попрошу еще раз продолжить эти фразы маму.

Ирина: Миша, мне нравится, что ты хорошенький. Физически здоровый. Что в тебе много жизненной силы. Я расстраиваюсь, когда ты ее тратишь впустую. Я злюсь, когда ты все пачкаешь: Миша наливает молоко и обязательно его проливает. Никогда не моет за собой посуду.

Миша: Мне нравится, что ты заботишься обо мне. (Когда я болею, мама за мной ухаживает.) Я расстраиваюсь, когда ты грустишь.

Ирина (плачет): Спасибо.

Миша: Я злюсь, когда ты отключаешь интернет. Я благодарен за то, что тебе можно сказать все, что есть на душе.

Владимир: Хорошо. На сегодня достаточно. Скажите, на какие вопросы вам было ответить сложнее?

Ирина: На вопросы со знаком «плюс». Я никогда не задумывалась, за что благодарна и что мне нравится в Мише.

Миша: А мне, наоборот, было сложнее сказать о том, что меня злит или расстраивает. Потому что мама не так часто делает плохие вещи, как я. Мама старше меня и умнее.

Владимир: То, что вы сегодня сделали, очень важно. Вы смогли открыто и в безопасной обстановке поделиться своими эмоциями. И условно положительными, и условно отрицательными. И я вам благодарен за то, что вы смогли быть искренними.

Постскриптум

Владимир Дашевский: Ирина пришла с идеей «подремонтировать» сына, она считает, что главная проблема — в том, что ей достался ребенок талантливый, но неуправляемый. И разговор с психотерапевтом поставит голову мальчика на место. К сожалению, так не бывает. Кроме того, Ирина отрицает свой вклад в развитие зависимости сына. А ведь игромания Миши — не причина семейных проблем, а ее следствие. Долгое время материнская забота выражалась в поиске талантов Миши, составлении плотного расписания, в котором есть все (музыка, графика, школа), нет только теплого общения между мамой и сыном. И в семье сложилась нездоровая психологическая атмосфера: тотальный контроль с одной стороны и желание вырваться из-под давления — с другой. Ситуацию усугубляет подростковый кризис. Проблема Миши не в том, что он играет, а в том, что не может оставаться наедине с собой, просто не научен, потому что все решения за него всю жизнь принимала мама. Терапия зависимости обычно длительная, она включает в себя работу со всеми членами семьи и посещение 12-шаговых групп взаимопомощи.

Миша (через 2 недели): Мне кажется, встреча с Владимиром нам помогла. Мы немного разобрались в себе, стали меньше ругаться. На следующий день после консультации мама подключила интернет. А я хоть и играю, но гораз­до меньше, чем раньше.

Ирина (через 2 недели): Несколько дней после сеанса я жила с тяжелым чувством. Я открыла душу, но не получила никакой осязаемой обратной связи или результата. Миша три дня не ходил в школу. В каникулы не выбирался из дома — только на улицу, поймать интернет. Не могу сказать, что я адекватно веду себя, когда вижу, что он опять зависает в телефоне. Я плачу, закатываю истерику, пью успокоительные. Пытаюсь разговаривать с Мишей, но, кроме отговорок (а чаще всего — закатанных глаз и отторжения), это ничем не заканчивается. Мы пытались повторить игру, которую нам показали на приеме («Мне нравится, что ты…», «Я злюсь, когда ты…»). Без результатов. Не работает. Не знаю, пойду ли еще когда-нибудь к психологу. Возможно, только если это будет какой-то тематический тренинг. Потому что общие слова про контроль, давление и перекладывание ответственности мне никак не могут помочь. И поменяться в один момент и посмотреть на жизнь под другим углом у меня не получается.

Как попасть на первую бесплатную консультацию 

Психотерапевт Владимир Дашевский каждый месяц проводит бесплатную консультацию с одним из читателей. Если вы давно хотели разобраться в себе, просто заполните заявку на участие в спецпроекте журнала Psychologies. Вы убедитесь, что даже за один сеанс работы со специалистом можно лучше осознать причины проблем и начать путь к освобождению.

Читайте также
«Мама продолжает меня контролировать»

«Мама продолжает меня контролировать»

Родители всегда переживают за детей, их тревога не умолкает ни на секунду. Но порой материнская забота становится удушающей. Особенно нелепо постоянный контроль выглядит, когда у ребенка появляются собственные дети, а то и внуки. Чтобы узнать, как избавиться от гиперконтроля матери, 48-летняя Ирина, преподаватель из Москвы, пришла на сеанс к психотерапевту Владимиру Дашевскому.

«Вы уверены только в своей неуверенности»

«Вы уверены только в своей неуверенности»

Как много великих дел не сделано, книг не написано, песен не спето. А все потому, что творец, который есть в каждом из нас, непременно сталкивается с «департаментом внутренней бюрократии». Так считает психотерапевт Мария Тихонова. В этой колонке она рассказывает историю Давида, прекрасного врача, который 47 лет только репетировал свою жизнь, но никак не мог решиться начать жить ею.

Текст: Владимир Дашевский, Елена Луговцова
Источник фотографий: Владимир Яроцкий
P на эту тему
Авторизуйтесьчтобы можно было оставлять комментарии.

Psychologies приглашает
Стараетесь использовать каждую минуту с пользой?

Электронные книги PSYCHOLOGIES

СКАЧАТЬ
новый номерОКТЯБРЬ 2019 №45162Подробнее
psychologies в cоц.сетях
досье
  • Что такое счастьеЧто такое счастьеЧто мы можем сделать для того, чтобы стать счастливее? Больше зарабатывать, путешествовать, создать образцовую семью? Счастье похоже на причудливую картину, которая для каждого выглядит по-разному. «Наша задача – научиться быть счастливыми», - говорит психолог Михай Чиксентмихайи, автор теории «потока», самой доступной формы счастья. Досье поможет прислушаться к себе, разобраться в том, чего мы хотим на самом деле, и показать миру свой внутренний свет. Все статьи этого досье
Все досье

спецпроекты