Вам ведь тоже знакомы усталость и безотчетное недовольство? Когда едешь с работы, покупаешь домой продукты, задумчиво загружаешь стиральную машину, собираешь детей в школу или слушаешь вполуха телевизор — и вдруг откуда-то изнутри начинает звучать этот странный вопрос: а почему, собственно, я здесь? Что привело меня в эту точку моей жизни, на своем ли я месте? И вообще, так ли я живу?
Обоснованны ли эти сомнения, действительно ли мы ждем перемен, готовы к ним, или на время попали в зону турбулентности — просто устали, хандрим? Да, бывают внешние причины для кризиса: неожиданные перестановки на работе, сложности с друзьями, разлад в отношениях с партнером… Но возможно, мы просто зацикливаемся на беспокойстве, которое никуда не ведет, или даже получаем своеобразное удовольствие от хождения по мысленному кругу.
«Попытаться по-новому взглянуть на свою жизнь и нащупать верное направление — совсем не то же самое, что заниматься самокопанием, которое вряд ли даст нам шанс сдвинуться с места», — замечает психолог Наталья Тумашкова. Ведь все можно подвергнуть сомнению. Скажем, вдруг мужчина, с которым я провожу упоительные ночи и дни, — не тот, кто мне нужен? Не поискать ли мне кого-то получше?
Глубокий самоанализ
«Хотя иногда мы неизбежно буксуем: нам бывает необходимо до мелочей обдумать то, что происходит, чтобы понять, что старые решения не работают, и придумать новые способы реагировать на обстоятельства, — говорит семейный психотерапевт Люси Микаэлян. — Возможно, сомнения не самая приятная сторона взросления, но зачастую именно они помогают вырваться из замкнутого круга и начать движение вперед». Так как же понимать это предложение «конструктивно сомневаться в себе; задавать себе правильные вопросы; переосмыслить собственную жизнь»?
«В процессе самопознания нам предстоит принять то, что мы не можем изменить, — объясняет психолог. — Некие факты про себя, про свое прошлое… Даже если они нам совсем не нравятся, раздражают, неконструктивны. В противном случае мы так и не сможем ничего с ними сделать».
Кроме того, важно понимать, что все люди делают ошибки (даже те, кто в этом не признается), что нет смысла ругать себя за промахи, когда можно воспользоваться полученным опытом. Осознавая при этом: если бы у нас появилась возможность начать все сначала, мы совсем не обязательно изменили бы все то, что отсюда представляется ошибкой. И сохранили бы то, что сейчас ценим, оглядываясь назад.
Желание измениться не возникает в результате волевых решений, к новым обстоятельствам и «новому себе» трудно подготовиться
«Даже если речь идет об очередном возрастном кризисе, — добавляет Люси Микаэлян. — К примеру, все понимают, что дети вырастут и уйдут из семьи, но мало кто из родителей по-настоящему готов к этому».
Тем более что потребность в переменах наступает, как правило, внезапно: еще вчера все шло своим чередом, а уже сегодня ситуация требует совсем других решений. Впрочем, события могут развиваться не так бурно.
«Однажды ко мне на прием пришла тихая, незаметная женщина, — вспоминает Наталья Тумашкова. — В течение нескольких недель она подробно рассказывала мне свою ничем не примечательную жизнь. Казалось, что ей просто не с кем поговорить, поэтому я практически молча слушала. А обратилась она ко мне потому, что ни с того ни с сего начала плакать — дома, в метро, на работе — и не могла остановиться. Она закончила свой рассказ, мы расстались, а через полгода она пришла снова.
Это был совершенно другой человек! Элегантная женщина, с блеском в глазах… Оказалось, что она развелась с мужем, решила квартирный вопрос, поменяла работу. Стало ясно, что тогда она просто оплакивала свою жизнь, которая проходила мимо нее. А рассказав ее другому человеку, словно бы развернула ее перед собой, смогла рассмотреть и принять решение: «Нет, мне это не нравится».
Способность действовать
«У меня никогда не было времени задумываться над тем, как я живу: дети, работа… — рассказывает 40-летняя Маргарита. — Но однажды начальник предложил мне новый проект, заниматься которым у меня не было ни малейшей возможности. Однако никто и не собирался меня спрашивать — все было решено! Я помню, как у меня перехватило дыхание. За годы работы я, конечно, ко многому привыкла, но это стало последней каплей… Мне действительно пришел в голову вопрос — а для чего мне все это?»
Правда, сначала Маргарита попробовала объяснить происходящее отношениями в коллективе: «Ну разумеется, так и должно быть: он — хамоватый начальник, а мы — подчиненные, у которых не хватает духу возражать…» Затем пришел черед самобичевания: «А я вообще вела себя как какая-то амеба: сидела в углу и боялась пошевелиться!»
Внезапная вспышка, осветившая «бесцельно прожитые годы», часто вызывает подобную реакцию: сначала мы пытаемся обвинить — либо окружающих, либо себя, поясняет Люси Микаэлян. Но это, в общем, бесполезное занятие. «Мы не можем изменить других людей, — добавляет Наталья Тумашкова. — Неконструктивны и обвинения в свой адрес: состояние вины обессиливает. Важно взять на себя ответственность за тот эффект, который производят наши действия, — вот наш ресурс. Если мы понимаем, как влияем на действительность, то можем попробовать изменить подход. Но только свой подход».
«Сомневаюсь, значит, существую»
«В классической философии нет „сомнения в себе“, есть общее понятие „сомнение“, которое ввел Рене Декарт, напоминает искусствовед и философ Олег Арансон. — Он автор классической формулы „Я мыслю, следовательно, существую“ (Сogito ergo sum). Но есть и более развернутый вариант: „Я могу сомневаться во всем, кроме того, что я сомневаюсь; я сомневаюсь, значит, мыслю; я мыслю, значит, существую“. Тем самым сомнение — это и акт мышления, и основа самого существования человека.
Сомнение как процедура и метод естественно для тех, кто считает ценностью познание мира. Сомневаться необходимо, потому что в поисках истины мы совершаем много ошибок, которые нужно анализировать и осмысливать. Кроме того, есть вещи, которые вроде бы очевидны, но мы не можем им полностью доверять, — эмпирический опыт, видимая реальность (мы можем находиться в состоянии сна, галлюцинаций). Так что для Декарта сомнение — отправная точка познания. Но так было не всегда.
Сомнение как форма мышления и существования стало возможным, когда возникла неуверенность в прежде незыблемом — в вере. В эпоху Реформации оказалось, что можно верить иначе, чем предписывала католическая церковь. Но сомнение не противоречит ни вере вообще, ни христианству, потому что в нем есть смирение и признание несовершенства разума. И одновременно сомнение стимулирует поиск нового.
Чтобы сомневаться, нам требуется смелость. Потому что сомнение — это действие, а осторожность и страх препятствуют совершению действия, которое всегда может оказаться ошибкой. Сомнение — рискованный мыслительный акт, ставящий нас под вопрос, а в современном обществе принято сводить к минимуму любые риски.
«Время сомнения», момент подлинной рефлексии сегодня — большая редкость. Каждый из нас окружен информацией, которая конструирует его «Я», и мы начинаем воспринимать мир и самих себя как аксиому. А чтобы мыслить и сомневаться, необходимо ощущать ясность собственного взгляда, не замутненного иллюзиями и чужим мнением».
Сильный импульс
Желание перемен приносит с собой множество сомнений и страхов. Оказавшись с ними один на один, многие предпочитают отступить, «успокаивая» себя тем, что миссия невыполнима. Всегда можно найти оправдание: поезд ушел, обстоятельства против меня, возраст уже не тот…
«Мы боимся неизвестности, предпочитаем привычное — не очень благополучное, но предсказуемое, — рассказывает Люси Микаэлян. — Мы так устроены: нам нужна стабильность, спокойная жизнь, нам дороги наши привычки». Требуется много мужества, чтобы ответить себе на вопрос: как перестать быть только тем, кем мы являемся, и исследовать другую часть собственного «Я»?
«Главное — решиться, а это всегда страшно, — продолжает Наталья Тумашкова. — Чего мы больше всего боимся? Брать на себя ответственность. Важно сказать: „Вот я, а вот то, что я могу“. Молодым это сделать проще: у них больше гибкости, они не держатся за старое».
И все же каждый способен только на те перемены, на которые у него лично хватит сил. И обычно этого… вполне достаточно!
Ведь чтобы изменить свою жизнь, вовсе не обязательно увольняться с работы, разрывать отношения, хлопать дверью и разворачиваться на 180 градусов.
«Хотя многим именно так и кажется, и из-за этого они не решаются ничего менять, — уточняет Люси Микаэлян. — Разумнее думать скорее про перестройку отношений, а не про разрушение. Позиция „все брошу и уеду“ не решает проблемы: просто человек перестает смотреть в ту сторону, где находится источник проблем. Важнее поверить себе, своим ощущениям, эмоциям. Слышать себя и пробовать что-то новое, понимая, что можно ошибиться».
Изменения — это и резкая смена курса, и постепенные шаги, с оглядкой на отношения, которые нам дороги, на людей, без которых мы не представляем свою жизнь. У каждого есть свои способы справляться с трудностями, которые мы все испытываем, устраиваясь в этом мире. «Когда-то я хотела быть балериной, — улыбается Наталья Тумашкова. — Я не могла спокойно смотреть на сцену, на то, как танцуют другие. Но у меня получилось изменить свое отношение: я любуюсь артистами и так получаю удовольствие от балета».
Вероятно, об этом и речь: постараться принять и радости, и горести нашего существования. Отважно взглянуть в лицо стереотипам о самих себе и попробовать соединиться с той частью нашего «Я», которую мы всегда держали под замком, в неволе. И почувствовать, как небо становится выше, а горизонт — светлее…
Статья была впервые опубликована на сайте Psychologies.ru 19.02.2013
сотрудник Института философии РАН и Института «Русская антропологическая школа» РГГУ; автор книг, в том числе «Коммуникативный образ» (НЛО, 2007)
