Как мы привыкали к ИИ-контенту в соцсетях
Началом ИИ-эры в соцсетях можно считать весну 2025 года, когда интернет заполонил итальянский брейнрот: сгенерированные нейросетями монстры и химеры: например, Тралалело Тралала — трехногая акула в кроссовках «Найк», Бомбардиро Крокодило — аллигатор с крыльями истребителя или Балерина Капучина — женщина с головой в виде кружки кофе.
Пользователи децентрализованно создавали целую вселенную с этими и другими персонажами и генерировали ролики, объясняющие взаимоотношения между ними. Причем единой версии никогда не было. Так, в одном видео вам могли рассказать об измене Балерины Капучины Брр Брр Патапиму с Тунг Тунг Тунг Сахуром, а в следующем — о ее любви с Бомбомбини Гусини.
Постепенно популярность итальянского брейнрота стала угасать, но ИИ-контент не исчез
Уже летом пользователи принялись следить за отношениями ИИ-котов, которые напоминали латиноамериканские сериалы. Нелогичные поступки, гиперболизированные эмоции и нереалистичные события сформировали своеобразный канон таких роликов, который будет прослеживаться и во всех дальнейших трендах ИИ-контента.
К зиме переключились на Дрысясисю — сгенерированное существо, которое пытается, но никак не может найти друзей. Постепенно его «вселенная» тоже разрослась: в ней появились родители, которые его оскорбляли, одноклассники, которые над ним издевались, коллеги, которые его унижали, и просто прохожие, которые над ним насмехались. Пользователи утверждали, что больше не могут смотреть на страдания Дрысясиси, и умоляли не обижать персонажа. Однако и этот тренд оказался недолгим.
Кто вы из нового брейнрота — Дрысясися, Мандунчик или Клито Пидо?
- 1/6
Как вы реагируете, если человек просит вас о помощи, когда вам неудобно?
Сначала помогу, потом разберусь со своими делами
Скажу откажу, не мучаясь угрызениями совести
Если это несложно — помогу, если сложно — сделаю вид, что не заметил(а)
Как выглядит ИИ-контент в 2026 году
Теперь в центре внимания оказалось не что-то конкретное, а буквально все вокруг. В начале 2026 года в соцсетях все чаще стали появляться ролики, в которых одушевляют окружающие нас вещи. Такой контент можно условно разделить на два типа.
Первый пошел по пути ИИ-котов, только вместо животных главная роль отведена рандомным предметам, чаще всего — фруктам, овощам и ягодам, но не обязательно. Как и ее предшественники, условная Брокколина изменяет с Баклажаном, рожает ребенка от другого мужчины, после чего испытывает гнев мужа. Или Клубничка выбирается из нищеты и встречает состоятельного Лимона.
Иногда действие переносится во вселенные фильмов, игр и сериалов, где в привычном антураже действуют одушевленные продукты — например, в обстановке «Великолепного века». Но не всегда ИИ-креаторы ограничиваются только едой.
Чем неожиданнее окажется «главный герой», тем, как правило, больше просмотров соберет ролик
Второй же пошел по пути Дрысясиси, вызывая у пользователей жалость. Фабула в таких роликах обычно одинакова: антагонистом выступает человек (великан), который бездумно потребляет какой-то продукт или пользуется вещью. В это время на уровне главных героев разворачивается целая драма: счастливая семья броколли оказывается под угрозой, «отец» жертвует собой, а «мать» успокаивает целый выводок «детей», готовя их к «смерти» от рук человека, чтобы выполнить свое «предназначение».
На фоне же обычно играет лирическая музыка: так, музыкальным символом этого типа контента стала песня Emin и Jony «Камин»:
В камине в шесть утра фотография твoя,
Горят воспоминания о тебе.
У камина в шесть утра разбитая душа,
И все твои обещания — пустота.
ИИ уже одушевили продукты питания (грибы, макароны), средства гигиены и контрацепции (туалетная бумага, презервативы) и даже воду, текущую из-под крана! Пользователи даже в шутку записывают видео, в которых признаются, что больше не могут заниматься повседневными вещами, поскольку в голове начинают всплывать кадры со страданиями вещей.
Практический психолог, член Общероссийской профессиональной психотерапевтической лиги
ТГ-каналПочему ИИ-контент так притягивает
Когда меня спрашивают, почему миллионы людей искренне переживают за брокколи или клубнику, я не удивляюсь. Это очень человеческая реакция, просто упакованная в новую форму. Здесь одновременно работают несколько механизмов.
Скорость эмоционального насыщения
За 60–90 секунд зритель проживает полноценную драму: завязку, предательство, кульминацию, иногда катарсис. Мозг получает полный эмоциональный цикл — и немедленно хочет следующий. Это очень близко к механике игровой зависимости: алгоритм подкидывает новую серию раньше, чем угасает дофамин от предыдущей.
Низкий порог входа
Абсурдность сюжета снижает психологическое сопротивление. Смотреть про страдания живого человека — тяжело, требует внутреннего ресурса. Смотреть про страдания брокколи — безопасно. Эмоция есть, а уязвимости нет. Именно поэтому люди, уставшие от тревоги и реальных драм, так охотно погружаются в фруктовые мыльные оперы.
Почему мы вовлекаемся в истории с очеловеченными вещами
Мы вовлекаемся в архетипы. Сотни вариаций, но один и тот же шаблон: измена, бедность, предательство, второй шанс. Это универсальные человеческие сюжеты, которым тысячи лет. ИИ просто переодел их в новый костюм и поставил на конвейер.
Здесь включается антропоморфизм — базовая особенность нашего мозга наделять человеческими чертами все, что движется и имеет лицо
Достаточно двух точек, чтобы увидеть глаза. Достаточно имени и конфликта, чтобы почувствовать привязанность. Люди сопереживают не овощу как таковому, а архетипу: обманутый партнер, жертвующий собой родитель, женщина, которая нашла в себе силы начать все заново. Это проекции наших собственных страхов, желаний и незакрытых историй.
Интересно, что два типа контента, которые сейчас доминируют, апеллируют к разным потребностям. Мыльная опера с изменами — это запрос на острые эмоции в безопасной упаковке. Трагедия про семью брокколи, которую сейчас съедят, — это запрос на сострадание и смысл. По сути, люди ищут в фруктах то, чего им не хватает в реальной жизни: возможности чувствовать глубоко, не рискуя при этом собой.
Может ли такой контент быть опасен
В умеренных количествах нет. Это эмоциональная разрядка, современный эквивалент мыльной оперы, которую смотрели наши мамы. Проблема начинается там, где количество переходит в качество. Вот какие риски здесь могут быть:
1. Снижение эмпатического порога
Когда измена подается как развлекательный контент снова и снова, реальные отношения начинают казаться скучными и недостаточно драматичными. Особенно это опасно для подростков, у которых еще формируются представления о норме в отношениях.
2. Замена реального переживания суррогатным
Человек, который часами следит за страданиями Брокколины, может искренне верить, что он «чувствует». Но это не проработка эмоций — это их имитация. Настоящий контакт с собой требует другого.
3. Перегруженность психики
И наконец — то, о чем пока мало говорят. Впервые в истории у нас есть контент, производство которого ничем не ограничено. Раньше между автором и аудиторией стояли редактор, продюсер, время. Сейчас нейросеть штампует серии быстрее, чем платформы успевают их модерировать. Это принципиально новая ситуация, и у нас пока нет выработанных психологических защит от бесконечного потока эмоциональных триггеров, завернутых в абсурд.
