Культурный контекст
Стандарты красоты сместились в сторону перфекционизма: от естественности мы начали уходить примерно 30 лет назад, и причин тому — множество.
Важную роль сыграл фактор гендерного неравенства: культ идеальной внешности стал особенно актуален в странах, где женщина объективизирована и воспринимается как функция. И даже когда женщина осознает, что может справляться с жизнью сама, допускает, что ценна и что внешность — это нечто преходящее, глубинно ее подавляет страх старения и мысль о том, что с возрастом она будет никому не нужна.
Этот страх усиливает влияние медиа и массовой культуры: «помолодевший» Голливуд, вечно юные корейцы, биохакеры с шокирующими биомаркерами.
Развитие технологий бьюти-индустрии также влияет на сознание, ведь появляется все больше возможностей что-то сделать! Новые процедуры и инструменты воспринимаются как игрушки: даже ценой экспериментов над лицом и телом, с неизвестными последствиями — некачественно проведенная операция, миграция полимерного геля, деформация внешности. Результат может быть действительно страшным, включая утрату дееспособности. Мы часто слепо доверяем «фигуре в белом халате» и радостно идем на опыты ради вечной молодости.
Психология стремления к «исправлению себя»
Главную же роль здесь играют соцсети. Мы живем в эпоху всезнания, когда нам показывают больше, чем мы в принципе способны воспринять, поэтому мы не идем в глубину и не задаем вопросов, маркетинг превратил нас в детей — мы хотим попробовать все новенькое, особенно когда свою ценность мы определяем через внешнюю валидацию.
Сегодня повышенная тревожность и FOMO (fear of missing out — страх упустить что-то важное) тоже вдруг стали нормой и «героями» мемов. Это бьет по самому слабому месту — чувству собственной ценности.
И женщины спасают свою молодость, потому что видят, как это происходит повсюду вокруг них
Инфлюенсеры становятся главными авторитетами: на нас соцсети влияют больше, чем любой другой источник информации. Причем реальность из-за этого полностью искажается, ведь мы наблюдаем жизнь других покадрово: «Я давно мечтала изменить форму носа, вот процесс, вот результат, вот мой доктор» — все показано в двух рилсах.
Создается иллюзия легкости процесса, и людям проще решиться на серьезные операции, не думая обо всех возможных рисках для здоровья и психики. Перфекционизм стал базовой установкой многих благодаря идеальным картинкам и историям успешного успеха, среди которых нет места для иногда драматичной реальности.
Откуда берется внутреннее ощущение «Я недостаточно красива»?
Дисморфофобия (психическое расстройство, при котором человек чрезмерно обеспокоен незначительным дефектом или особенностями своего тела) приобретает новый масштаб: в исследованиях наблюдается прогрессивный рост проблемы. В начале 2000-х телесное дисморфическое расстройство встречалось у 0,5% населения (данные по Германии) — считалось редким и не привлекало широкого внимания согласно данным исследования Гилер 2016 года. К 2013 году показатели удвоились.
Что произошло за 25 лет? Мы создаем новую реальность, где приходится пересматривать нормы со скоростью света. Среди тех, кто идет к пластическим хирургам, цифры еще выше. Рекомендуют ли хирурги сначала пройти терапию? Есть и такие специалисты, но их мало — в основном индустрия ориентирована на результат и деньги.
Влияние детских травм на возникновение дисморфофобии безусловно важно. И все же, согласно исследованиям, именно среда и воздействие соцсетей влияют в разы сильнее. Сюда добавить бум индустрии красоты — и вот готов рецепт тенденции к расстройствам психики.
Еще угол зрения — когда женщины стремятся соответствовать культурному коду определенных групп, они меняют внешность. Бытует мнение, что сверхбогатые мужчины считают идеалом красоты тело подростка 45 кг без волос на теле и с большой грудью. В ход идут «оземпик», удаление ребер, виниры, электроэпиляция всего тела и импланты. Даже при зарождающемся тренде на естественность женщины устанавливают грудные импланты. Естественные.
Как применение фильтров, FaceTune и ИИ-контента искажает реальность
Пандемия усилила проблему: время в соцсетях выросло на 25 % согласно ВОЗ (2022), тревожность относительно внешности увеличилась кратно. Визуальные соцсети — главные катализаторы, дети видят бесконечный поток отфильтрованных лиц и считают, что так выглядят люди на самом деле. Девочки в 12 лет не понимают, почему у них прыщи, а не «кукольные» губы и огромные глаза.
Главная зона риска — подростки 15–16 лет: девочки чаще, чем мальчики. Самые уязвимые — это те, кто проводит в визуальных соцсетях более 4 часов в день, постоянно использует фильтры и сравнивает себя с инфлюенсерами.
Родителям важно обращать внимание на симптомы: нежелание фотографироваться, постоянная самокритика, поиск удачных ракурсов и освещения, селфхарм, использование масок и фильтров, нежелание говорить о проблеме.
Когда пластика перестает быть инструментом помощи
Говоря о хирургическом вмешательстве, важно сказать, что это не панацея и не решение психологических проблем. Исправление внешности или операция приносят временное удовлетворение, но процесс повторяется до осознания масштабов проблемы.
Сегодня общество страдает от эпидемии короткого цикла удовлетворения. Это связано с постоянным информационным потоком: мы видим, например, что есть девушки красивее, лучше, и фиксируемся на внешней валидации. Мозг связывает операцию с чувством временного удовлетворения, и когда оно проходит, у человека возникает желание повторить процедуру.
Когда человек страдает дисморфофобией, пластика перестает быть инструментом помощи
Существует тонкая психологическая грань между улучшением и самоотрицанием: если после операции человек чувствует радость длительно — это улучшение; если тревога растет уже через несколько месяцев — это самоотрицание, удержание в расстройстве. Тут уже можно говорить о синдроме бодидисморфии, который важно было распознать до операций.
Если операция сделана по объективной причине (восстановление после родов, аварий, коррекция яркого врожденного дефекта, который вызывает фрустрацию), то затем человек чувствует долгосрочное удовлетворение, он расцветает, принимает себя и свою жизнь.
Пластика может вернуть контакт с собой, но терапия необходима, особенно хорошо справляется EMDR (десенсибилизация и переработка движением глаз) в сочетании с телесными практиками для осознания ценности личности, целостности «Я» и смещения фокуса на себя со внешней валидации.
Альтернатива: как вернуть контакт с собой
Когда «Я» существует и есть понимание, что вы в центре своего мироздания, вы для себя ценны, тогда резко снижается потребность во внешней валидации за счет внешности.
Человек, чье ощущение себя окрепло, начинает критически оценивать риски, не спешит на процедуры и операции, понимает, что важно развиваться как личность, а не гнаться за идеальной картинкой. Этот путь создания собственного «Я» часто лежит как раз через кабинет психотерапевта, а не через стол хирурга.
Первостепенно необходимо разобраться с восприятием себя, и тогда внешнее само встанет на свои места.
Интегративный психотерапевт, специализирующийся на работе с такими синдромами и расстройствами, как СДВГ, ОКР и РПП
