Какими бывают отношения и что они нам дают

Мы тесно связаны с другими: мы учимся у них, работаем и отдыхаем вместе с ними, обмениваемся информацией и эмоциями. Общение нам необходимо, но поддерживать отношения не всегда легко. Можно ли «сортировать» приятелей, почему мы любим друзей детства и что такое «эффект дикобраза»?

Общение нам так же необходимо, как пища. Когда мы голодны, активируются те же самые нейроны, что и при невозможности общаться с другими, пишут нейропсихологи. Наш биологический вид, подобно волкам или лошадям, нуждается в том, чтобы быть в группе.

Изоляция убивала нас как в переносном, так и в прямом смысле, ослабляя иммунную систему. Мы склонны объединяться вокруг идей, партий, профсоюзов, общности интересов, отделяющих союзников от врагов, хороших от плохих. Это позволяет найти свое место в мире.

Три вида дружбы

Аристотель различал три вида дружбы.

  1. Дружба, основанная на пользе. Сегодня это может быть общение, которое помогает нам совершенствоваться, — с коллегой или со знакомым по фитнес-клубу.
  2. Дружба ради удовольствия. Она основана на взаимопонимании, когда другой позволяет нам полнее наслаждаться радостями жизни.
  3. Дружба во имя блага. Основана на взаимном уважении, которое связывает между собой тех, кто имеет те же взгляды на жизнь и моральные принципы.

Нам нужны не только крепкие связи с близкими, но и регулярные поверхностные, но дружелюбные контакты — например, обмен репликами с соседкой или продавцом в супермаркете. Бурная стычка с незнакомцем на улице может испортить весь день, так как затрагивает потребность в том, чтобы нас ценили и любили.

Характерный признак текущей эпохи: в соцсетях многие проводят больше времени с незнакомыми собеседниками, чем с родными и друзьями.

Друзья детства

Друзья детства занимают особое место в нашем сердце. Нас сближают общие воспоминания. Они видели своими глазами наши первые невзгоды, принимали участие в первых больших глупостях. Одним фактом своего существования они подтверждают, что все это было на самом деле.

Общаясь с ними, мы начинаем осознавать, как сильно изменились. И также спрашиваем себя: «Были ли мои поступки правильными? Подходит ли мне по-настоящему та жизнь, которой я живу? Может быть, я загубил те задатки, которые были у меня в юности и молодости?»

Вот поэтому мы и сохраняем на протяжении всей жизни особую нежность к друзьям детства. Даже если нечего друг другу сказать после того, как мы стали взрослыми.

Эффект дикобраза

Попытку переосмыслить отношения предпринял и Зигмунд Фрейд. Вслед за философом Артуром Шопенгауэром он уподобляет людей дикобразам: мы нужны друг другу, но ранимся, если подходим слишком близко. Нам необходим другой, но в то же время сам факт его существования ограничивает нашу свободу. Фрейд не верил во всеобщую любовь, которую проповедуют религии. По правде сказать, он был убежден в том, что не все люди достойны любви.

Психиатр писал о том, что другой заслуживает нашу нежность по двум причинам:

  • или потому что он похож на нас — тогда мы любим в нем себя,
  • или потому что он настолько совершеннее нас, что мы видим в нем свой идеал.

С точки зрения Фрейда, любые отношения — форма проявления эроса как мощного полового инстинкта. Мы общаемся не только для того, чтобы сделать жизнь легче, но и чтобы смягчить инстинкт агрессии, который есть в каждом. Так и появляется почва для двусмысленности и скрытая ненависть.

Агрессия не обязательно проявится открыто. Откровенность, которой гордятся некоторые наши близкие («Я говорю тебе все, что думаю»), — иногда просто стратегия, позволяющая язвить, не принимая на себя ответственности за это поведение.

Но и отсутствие критики — не гарантия здоровых отношений. Многие вспомнят друзей, которые всегда готовы говорить комплименты о том, как мы одеваемся, стрижемся и работаем, и они действительно так думают! Но в то же время испытывают тайное удовольствие, если видят, что обтягивающие джинсы подчеркивают недостатки нашей фигуры, или говорят про себя, что сделали бы нашу работу намного лучше.

Все начинается с младенчества

Мы не выбираем первые социальные связи. Полностью зависимый младенец, чтобы не умереть от голода или холода, спонтанно привязывается ко взрослому, который различает его потребности и удовлетворяет их. Естественным образом такое требование заботы о себе превращается в желание любви. Разумеется, кроме семьи существуют и другие места социализации, в которых учатся, как вести себя с другими (детский сад, школа, работа…).

Но ранний эмоциональный опыт общения с родителями, братьями и сестрами влияет на характер привязанности к другим и манеру поведения с ними в дружеских, личных или производственных отношениях. Сами того не зная, мы очень хотим вновь обрести то, что было уже знакомо. Или, напротив, стараемся этого избежать: в этом случае часто вопреки собственной воле мы воспроизводим старые неудовлетворительные схемы.

Формула счастья

Не все одинаково способны к счастливым отношениям. К тому же легко ли определить для себя по-настоящему, что полезно, а что нет?

Отношения с другим могут быть очень бурными, восторженными и в то же время тревожащими и дестабилизирующими. Они захватывают нас целиком. В этом их отличие от гармоничной привязанности, которая предполагает двойное измерение: мы доверяемся другому, о котором знаем не так уж много, и в то же время слышим себя и свои чувства.

Если мы любим себя недостаточно или переживаем трудное время, у нас может возникнуть желание раствориться в другом без остатка и забыть о своем существовании. Удивительным образом те отношения, которые окружающие посчитали бы патологическими, могут идеально подходить нам в некоторые периоды жизни.

Невозможно вывести формулу идеальной дружбы, как и идеальной любви. Каждая новая наша связь с другим человеком — это уравнение с множеством переменных. Но именно это делает любые отношения в нашей жизни интересными и в чем-то особенными.

Испытание общением

Кризисы в разных областях — здоровья, политики, финансов — проверяют на прочность наши связи. Отношения меняются, и не всегда в лучшую сторону. Вместе с тем они заставляют задуматься о том, что мы сами представляем собой и что имеет настоящую ценность.

Смутные времена открывают в нас качества, которых мы в себе не подозревали. В одних неожиданно для них самих просыпается альтруизм, а другие становятся эгоцентриками. Для 45-летней Эльвиры период самоизоляции стал поводом для пересмотра отношений: «Моя подруга уехала с мужем жить на дачу и регулярно присылала мне виды своих клумб и живописных окрестностей, по которым она гуляла, в то время как я сама была заперта в своей городской однушке! Предполагалось, что меня эти фото подбодрят, но мне казалось, что за этим стоит желание напомнить мне, что у них есть загородный дом, в отличие от меня. Я, конечно, читала у Фрейда о том, что все отношения отчасти амбивалентны, но это оказалось для меня чересчур. Я прекратила наше общение».

Разногласия с другими обнаруживают, во что верит каждый из нас. Заодно мы выясняем, готовы ли вынести различия в наших убеждениях ради сохранения отношений. «Я поругалась с лучшей подругой из-за того, что отказалась идти на митинг в поддержку Навального, — рассказывает 30-летняя Варвара. — Подруга обозвала меня трусихой и приспособленкой. Месяц мы не разговаривали. Потом она извинилась за резкость, а я сказала, что понимаю причину: она вызвана тем, что подруга хотела лучшего будущего для страны. Я тоже его хочу, хотя путь к нему вижу иначе. Мы нашли то общее, что нас по-прежнему объединяет».

Отношения никогда не будут совершенно безболезненными. Потребность в общении — базовая, но это не значит, что она всегда будет удовлетворена. Отсюда страдание, которое сопутствует нашей жизни с другими. «Взрослость можно считать выработанной способностью терпеть определенный уровень социальной боли, — подчеркивает философ и психоаналитик Жюли Реше. — Как и ребенку, взрослому нужен заботящийся о нем другой, но, в отличие от ребенка, взрослому полагается уметь обходиться без опеки. Взрослый — это осиротевший ребенок, даже если его родители еще живы. Любовь тоже невозможна без социальной боли. Не существует иного способа узнать, что мы любим другого, кроме как испытать его болезненную нехватку и стать гиперчувствительным к его отношению — то есть принимать все слишком близко к сердцу».