Бык
Наш бык Март не пришел из табуна. Конец весны в том году был жарким, как если бы май захотел вдруг стать августом, и влажным, как если бы средняя полоса России превратилась в тропики. На улице попеременно то лил крупный теплый дождь, то жарило солнце, быстро осушая капли с нежно зеленых, только недавно окрепших листьев.
Животных в табун стали отправлять еще с конца апреля, трава уже начала вовсю расти, а обленившиеся за зиму коровы нетерпеливо терлись боками о бревна стойл — так им хотелось размяться после нескольких месяцев, проведенных почти на одном месте.
Март, или Мартик, был маминым любимцем: здоровый бык с крутыми рогами и с меткой на боку в виде стрелы — необыкновенно спокойный и умный, он никогда не впадал в агрессию и был терпелив даже в самый разгар сезона противных и больно кусающих слепней — паутов. Конечно, отношение к крупному рогатому скоту в деревне не отличалось романтичностью.
Большой и здоровый бык в хозяйстве был гарантом, что семья будет в порядке
Это либо мясо, которым будут питаться всю зиму, либо деньги, которые значили и пропитание, и одежду, и бензин. Но не смотря на это, к животным все равно привязывались, насколько позволяла тяжелая деревенская жизнь, хотя это и было неминуемо болезненно.
И вот в тот день Март не пришел из табуна, и это было странно, потому что он всегда возвращался со всем деревенским стадом. Но в тот день овечки протрусили мимо ворот в загон, корова с теленком лениво прошли следом, а быка не было. Не вернулся он и позже, когда даже самая последняя соседская кляча по кличке Ласточка доковыляла по размазанной от дневного дождя дороге до ворот своего дома.
Мама поняла, что надо идти искать. Вместе с папой они обули крепкие резиновые сапоги и пошли в ту сторону, откуда пригнали табун. Возможно, бык повредил ногу в лесу и остался там, такое уже случалось у многих деревенских: то овца подвернет ногу, то корова наткнется на острый сук и не сможет идти дальше со всеми.
Так или иначе, ждать ночь было опасно, особенно, если что-то случилось. Пастух на вопросы пожимал плечами — не видел, животных много, так бывает, за всеми не уследить.
Я осталась дома, ждать вестей и караулить у оранжевого дискового телефона — вдруг кто позвонит и скажет, где искать Мартика. Но никто не звонил, а время шло, через несколько часов в дом зашли уставшие и растерянные родители. Не нашли.
На улице темнело и искать в ночи по лесу было точно плохой идеей, так можно и самим заблудиться. Решили ждать утра и снова начать поиски
Мама ворочалась всю ночь и, кажется, почти не спала. Я в своей маленькой комнате через шторку могла почувствовать, как тяжелые мысли крутятся в маминой голове. Я видела, какой уставшей и грустной она была, когда мыла резиновые сапоги от налипшей грязи и травы. Если их не помыть сейчас, то потом на них будет сухая твердая корка, которую не так просто отодрать, а утром надо подоить корову и отправить всех животных в стадо. И снова пойти искать быка.
Но на новые поиски так и не успели выйти. Как только утром овцы и корова с теленком увязались за пастухом, в большой комнате зазвонил телефон. Мама взяла трубку. Старый телефон дребезжал и динамик работал неисправно, поэтому на всю комнату было слышно, что говорят на том конце провода.
— Алло, да?
— Алло, Эльвира? Вы быка потеряли? — голос женщины звучал приторно доброжелательно и противно, когда-то я уже его слышала.
— Да, потеряли.
— Так а чего вы его в лесу-то искали, надо было по колодцам пошариться. Там ваш бык лежит, в колодце! — продолжил голос в трубке с каким-то странным злорадством.
Мама тут же положила трубку и молча пошла одеваться. Папы не было дома, поэтому пришлось взять и меня с собой.
Быстро одевшись, мы побежали по скользкой от грязи дороге в сторону бабушкиного дома, там был заброшенный колодец с крышкой, которую то и дело с него снимали
Может, сдавали в металлолом, может просто деревенские мальчишки баловались, но мы бежали по грязи именно туда, потому что, как будто мама уже знала, что там мы его и найдем.
Когда мы уже были близко, мама замедлила шаг.
— Стой здесь! — строго сказала она и подошла к колодцу.
Она несколько минут молча смотрела в темную круглую дыру и не двигалась. Я ерзала позади нее и не знала, насколько близко мне тоже можно подойти. Обычно мне строго запрещалось околачиваться возле старых колодцев и папа часто меня пугал, что если я вдруг туда провалюсь, меня уже никто не сможет достать, даже он.
Поэтому я и сама до ужаса боялась к ним подходить, но время тянулось, а мама все стояла и стояла там и не двигалась, и не говорила мне ни слова. Я осторожно подошла ближе и взяла ее за руку. В мутной темноте зловещей дыры не было понятно, есть ли там кто-то или нет. И только когда мама потянула меня в сторону от колодца, я увидела метку в виде стрелы. Наш Мартик был в этом колодце.
Бабушкин дом был недалеко от этого заброшенного колодца и мы пошли туда. Мама завела меня в дом, сняв тяжелые от налипшей грязи и глины сапоги, разулась сама и прошла в маленькую комнату к моей прабабушке-нанайке. Я осталась в комнате и села в мягкое кресло. Непонятно, что теперь делать.
В доме стояла привычная тишина, и только в соседней комнате был слышен тихий плач
Я пробралась поближе к двери и заглянула в щелку. Мама, прямо в куртке, сидела на полу возле нанайки. Та медленно гладила ее по голове и что-то шептала на татарском языке. Это был ее родной язык, русский она знала плохо и даже со мной всегда шепталась на татарском, хоть я и не все понимала.
— Син терлек табарсың, ләкин башыңны тапмассың — все повторяла нанайка, пока мама безнадежно плакала в ее ногах.
Я тихонько проскользнула мимо комнаты и вышла на улицу. Там снова светило солнце и подсушивало маленькие капли на листьях бабушкиной виктории.
Мама спустя время успокоилась, по крайней мере, мне так казалось. Папин друг, деревенский ветеринар, посоветовал застраховать быка и сказать, что он погиб позже — так мы получили небольшую выплату, еще часть нам компенсировали вещами.
Можно было приехать на базу в соседнем селе и взять какие-то вещи из огромной кучи. В основном там было барахло, но мама нашла среди него красивейший зеленый пиджак, который потом еще долго носила. Он был цветом только окрепших майских листьев.
