«Мне стало казаться, что я проживаю не свою жизнь»: история о начале работе психоаналитической терапии

История клиентки

Именно в психоаналитическую терапию я попала случайно. Искала я специалиста-мужчину с медицинским образованием, в экзистенциальном подходе. Когда я нашла такого на профессиональном ресурсе, да еще кандидата медицинских наук, психиатра/психотерапевта, то сомнений не осталось.

Путь мой был достаточно долгий. Я уже имела небольшой опыт обращения к психологам. Но в основном меня лечили неврологи и психиатры. Пережив череду трагических событий и кризисов три года назад, моя психика дала сбой. Меня мучили постоянные эмоциональные переживания в виде воспоминаний о прошлом и сожалений, потери смыслов и ориентиров. Преследовало внутреннее беспокойство по поводу будущего, которое представлялось неопределенным. Мне стало казаться, что я проживаю не свою жизнь, и все в этом духе.

Затем пришла бессонница, я выписывала снотворные у неврологов для борьбы с ней, протянув так год. Потом я начала просыпаться в 4 утра с ощущением потряхивания во всем теле. На протяжении всего дня меня одолевал поток негативных мыслей, обо всем и одно и то же, одновременно. При этом я могла «зависнуть», как Байден, вспоминая забытое на ходу слово. Бывало такое, что я не только проезжала лишнюю станцию метро, но и выходила на улицу на ненужной станции.

Начались проблемы с аппетитом. Я худела, и без того не имея никогда «лишнего» веса. Физическое и психологическое неблагополучие одновременно давалось совсем тяжело. В результате появились мысли о никчемности существования, сладкие мечты «просто исчезнуть», и с этим добром я уже обратилась к медицинскому психологу в поликлинику, который направил меня к штатному психотерапевту, предложив встретиться через месяц, «попив таблеточек». Но психотерапевт в тот день уволился.

Антидепрессанты я принимала впервые в жизни. Решение далось тяжело, так как предубеждения против психотропного лечения имели место быть. И не напрасно. На препаратах мне стало так плохо, что казалось, что до этого и не было проблем. В один день я не смогла встать на работу, побочные эффекты дали о себе знать в полную силу. Последовала отмена таблеток и назначение новых, и снова были побочки. В конце концов, третий препарат мне действительно помог, пила я его год и чувствовала себя хорошо. Так хорошо, что решила закончить прием самостоятельно, потому что «вылечилась».

Не знаю, что послужило причиной рецидива, как будто бы ничего. Никаких страшных событий не происходило. Разве что на дворе была осень, но до этого времени я не замечала за собой особой осенней хандры. Мою жизнь нельзя было назвать безоблачной, тем не менее ранее я была ею вполне довольна, несмотря на сомнительный бэкграунд. Отца я потеряла рано, он умер. В 6 лет у меня появился отчим. И сейчас психологи могут обо мне говорить как о ВДА с НДО (взрослые дети алкоголиков с неблагоприятным детским опытом).

Несмотря на сложное детство, я преодолевала трудности, меняла места жительства, места работы, мужчин. Этот процесс был весьма продуктивен, объективно моя жизнь становилась с каждым годом лучше. Друзья и коллеги на меня равнялись, считая целеустремленным, позитивным и вдохновляющим человеком.

А потом я потерялась. Я перестала понимать, какая я. Что во мне хорошего, а что плохого. Я не могла себя охарактеризовать и описать, как могла это делать ранее. Теперь меня не удовлетворяла ни семья, ни работа, ни увлечения. Беспросветная тоска, бессмысленность и пустота как обратная сторона вкуса жизни. Временами леденело сердце от страха что это не пережить. Но что за событие я боялась не пережить, я не знала.

Настроение сильно менялось в течение дня: в первую половину дня я пребывала в апатии, к вечеру, как правило, оживала, даже принимала какие-то решения, но с утра была вся в сожалениях по поводу них. При этом внешне жизнь протекала как обычно, как будто ничего не происходит. Близкие люди не догадывались о моем состоянии, хотя мой интерес к общению снижался, социальные контакты сходили на нет.

Отношения с противоположным полом на протяжении жизни у меня обладали элементами хаотичности и содержали явные противоречия. Однако мужчины всегда были для меня важны. К женщинам я относилась предвзято, считая сильный пол на порядок умнее и благороднее.

Я по привычке придумывала себе новые цели, задачи, увлечения. Но вскоре мне самой стало очевидно, что они меня выматывают, я хватаюсь за все, как за последнюю соломинку, но удовлетворения не испытываю даже при успешном завершении проектов.

В таком состоянии я практически приползла в психотерапию. Мой нынешний психотерапевт на деле оказался специалист психоаналитического направления. То ли я что-то упустила на его информационной странице, то ли там действительно не было сведений о смене подхода в работе. Мне уже было неважно.

С меня не требовали сформулировать запрос, как в гештальте, и не предлагали говорить со стулом, а слушали. Не задавали «домашки» (в отличие от КПТ), которую я все равно не выполняла. Доктор произвел на меня приятное впечатление, поэтому уходить я не собиралась. Психоанализ значит психоанализ.

— Красиво зашла, — сказала позже моя знакомая с психологическим образованием.

Мнение эксперта

Путь в психоаналитическую терапию у каждого свой. Кто-то досконально изучает метод и его ответвления, кто-то приходит «случайно». Кавычки, потому что в психоанализе не существует случайностей. Будь то фотография терапевта или определенный порядок слов в анкете — детали, которые для человека выделяются особым цветом среди остального. Но почему они так запомнились?

Есть такое понятие, как апперцепция. Простыми словами, наше восприятие обусловлено прошлым опытом. Ранний опыт первых лет жизни забывается, но не уходит бесследно, а переходит в скрытую часть психики, которую можно назвать бессознательным. Именно в случайной череде «свободных» выборов проявляется некая жизнь, которая может сильно отличаться от наших сознательных взглядов.

С другой стороны, аналитик-холст никогда не пуст, и контакт складывается за счет двухстороннего выбора. Выбирает и клиент, и аналитик. И все же это не значит, что не нужно ничего читать о психоанализе. Для кого-то такие тексты — и есть начало пути.

Ведь прийти в терапию — это уже сама по себе терапия и парадокс. Требуется достаточное время, чтобы признаться себе, что нуждаешься в помощи, и именно психической. А дальше человеку (чаще всего с нарушенным опытом доверия) нужно вдруг взять и довериться кому-то. Каждая встреча — шаг в уязвимость. И с чего бы ожидать от себя, что сделаешь его с первой попытки и без падений?

При этом в жизни может быть успешная работа, отношения, семья. Внезапно пришедшая апатия, депрессивность — то, что человек ощущает как нечто новое — оказывается прорывом давно забытого, но так и не пережитого. Благополучие приобретает искусственный привкус и дает трещину. Возможно, естественный порыв — тут же ее забетонировать. Но иногда такие трещины открывают возможность переосмыслить и пересобрать свою жизнь, как проросший через асфальт росток.