Человек узнает о диагнозе и теряется, тянет, не приходит, переносит прием. Или говорит прямо: «Я пока не готов». Со стороны это может выглядеть как упрямство или даже инфантильность. Особенно если речь идет о молодых людях, у которых, по мнению окружающих, «вся жизнь впереди».
В моей практике — как онкопсихолога и руководителя психологического направления благотворительного фонда — такие истории не редкость. И почти никогда они не про «не хочу жить» или «мне все равно». Чаще всего они — про сильный страх и нежелание встретиться с действительностью. Наш мозг очень умный, он защищает нас от потрясений, используя различные психологические защиты. И одна из ключевых в данной ситуации — отрицание. Она же перекликается с одноименной первой стадией принятия неизбежного.
Если человек бежит лечиться, значит он признает, что болен и ему нужна помощь. Не все готовы встретиться с этим и всеми силами стараются сохранить привычный ритм жизни, даже ценой своего здоровья. В таком случае в Фонде мы стоим терапию таким образом, чтобы человек как можно скорее принял текущие обстоятельства и мог своевременно получить помощь.
Что делает мозг, когда слышит слово «рак»
Онкологический диагноз для психики звучит как сигнал угрозы жизни, и мозг реагирует на него не рассуждением, а автоматическими, часто бессознательными механизмами. В этом состоянии тревога становится перманентно фоновой, тело живет в напряжении, внимание сужается, мышление упрощается до черно-белого.
Часть мозга, отвечающая за анализ, планирование и взвешивание рисков, временно уступает место эмоциональным и телесным реакциям. Это не патология и не слабость — это нормальная реакция нервной системы на экстремальную ситуацию. У каждого из нас есть привычная форма реакции на стресс — бей, беги, замри. Нередко «замирание» является ведущей реакцией при встрече с диагнозом или любым другим потрясением.
В большинстве случаев отказ от лечения не выглядит как резкое «нет». Он маскируется под сомнения, бесконечный сбор информации, под поиск «еще одного мнения», под фразу «мне нужно время». Если присмотреться внимательнее, рядом почти всегда будут тревога, панические реакции, бесконечный поток мыслей, который ведет к нарушению сна.
Бессонница здесь играет особую роль
Лишенный сна мозг хуже обрабатывает информацию, хуже регулирует эмоции и значительно сильнее склонен к катастрофизации. И тогда любое действие, связанное с лечением, начинает восприниматься как дополнительная угроза, а не как путь к спасению.
Проблема в том, что со стороны человек может выглядеть вполне «разумным». Он кивает, слушает врача, задает вопросы. Но внутри у него может быть только одно ощущение: «Слишком много, слишком страшно, я не справляюсь». В этот период очень важна поддержка ближайшего окружения. Кто-то более устойчивый, способный действовать, сопровождать к врачу, искать варианты помощи и драйвить человека с диагнозом. Поэтому в Фонде мы рассматриваем помощь комплексно и оказываем также поддержку близким людям онкопациентов.
Что необходимо сделать после постановки диагноза
Из практики видно, что прежде чем говорить о «выборе» и «ответственности», нужно помочь человеку восстановить минимальную устойчивость.
Часто первые шаги выглядят совсем не так, как ожидают окружающие:
не «начать лечение», а начать спать;
не «взять себя в руки», а снизить уровень тревоги;
не «принять решение», а вернуть ощущение хоть какого-то контроля над происходящим.
Работа с тревогой здесь — это телесные, эмоциональные, иногда медикаментозные (по назначению врача) способы помочь нервной системе выйти из режима постоянной угрозы. Когда напряжение снижается, мышление постепенно проясняется. И очень часто вместе с этим появляется способность вернуться к теме лечения.
Мне кажется важным изменить сам взгляд на отказ от лечения. В большинстве случаев это не «я не хочу и не буду», а «мне сейчас слишком тяжело». Если этот сигнал услышан, если рядом оказывается пространство для стабилизации, поддержки и постепенных шагов, многие люди возвращаются к лечению. Не потому что их убедили или напугали, а потому что внутри появилось немного опоры. И именно из этого состояния — не из ужаса, не из давления — и принимаются решения, которые действительно помогают жить.
Поддержка Фонда выстроена таким образом, что мы работаем с человеком, а не с его болезнью. Нам важно быть в партнерстве, выстраивая всестороннюю и комплексную помощь, ориентированную на повышение качества жизни человека.
Руководитель психологического направления Благотворительного фонда «Онкологика», онкопсихолог
