В доме престарелых Брижит Штегеманн ласково называли «Джи-Джи». Пожилая женщина страдала раком желудка четвертой стадии и этим летом согласилась на MAiD (англ. medical assistance in dying, то есть буквально «медицинская помощь в умирании»).
Так в Канаде называют предусмотренную законом процедуру, при которой медицинские работники помогают человеку умереть по его добровольному запросу. В зависимости от обстоятельств препараты может ввести врач или другой уполномоченный специалист, а иногда пациент принимает их самостоятельно.
Но у семьи 83-летней женщины другая версия событий. По словам внучки пациентки, Брижит Кранендонк, за два дня до запланированной процедуры бабушка узнала, что после введения препаратов умрет, расплакалась и около 45 минут повторяла: «Я совершила ошибку». Ранее, утверждает семья, она несколько раз отказывалась от MAiD и говорила, что не хочет умирать таким способом.
10 июля Штегеманн в доме престарелых The Pearl в Каннифтоне, Онтарио. Теперь обстоятельства ее смерти расследует отдел уголовных расследований полиции Белвилла. Семья также обратилась к главному коронеру провинции. Пока официальных выводов, подтверждающих версию родственников, нет.
«Она не хотела смерти»
Брижит Кранендонк была не просто внучкой Штегеманн. Она рассказывала, что много лет ухаживала за бабушкой и имела доверенность на принятие решений, связанных с ее личным уходом.
Штегеманн была христианкой и, по словам семьи, религиозные убеждения были одной из причин, по которой она не хотела прибегать к MAiD. В начале 2026 года у нее диагностировали рак желудка четвертой стадии. При этом, по словам внучки, женщина сохраняла аппетит и не воспринимала смерть как то, чего хочет прямо сейчас.
В июне Кранендонк уехала с мужем примерно на десять дней. Пока ее не было, в доме престарелых, по ее словам, снова заговорили с Штегеманн о медицинской помощи при смерти. 3 июля внучке сообщили, что для бабушки собираются организовать новую оценку права на MAiD.
Когда Кранендонк вернулась, первая консультация уже состоялась. Затем прошла вторая оценка. Именно здесь, по ее словам, у семьи появились серьезные вопросы
Штегеманн была сильно слабослышащей, а английский не был ее родным языком. Кранендонк утверждает, что во время разговора врач объясняла процедуру очень осторожными формулировками: говорила о лекарствах, отсутствии боли и о том, что женщина больше не сможет испражняться. Когда внучка попыталась сказать, что бабушка не понимает, о чем идет речь, врач, по ее словам, продолжила свои объяснения.
По рассказу Кранендонк, во время проверки способности принимать решения ее бабушка не смогла ответить на некоторые простые вопросы о членах собственной семьи. Тем не менее после оценки врач сообщила, что женщина признана подходящей для MAiD.
«Ты понимаешь, что умрешь?»
8 июля, за два дня до смерти, Кранендонк решила напрямую спросить бабушку, понимает ли та, что назначенная процедура означает смерть. По словам внучки, Штегеманн была потрясена. Она плакала примерно 45 минут и повторяла: «Я совершила ошибку».
Для семьи это стало переломным моментом. Кранендонк утверждает, что раньше бабушка ясно говорила об отказе от MAiD. Еще одна деталь, которую семья приводит в своих заявлениях: в феврале, когда Штегеманн устанавливали медицинский порт для введения лекарств, она якобы отталкивала его и кричала, что не хочет «смертельного укола». Эти слова приводит канадская журналистка Келси Шерен, которая подробно историю семьи.
Но юридически важно то, что все эти эпизоды известны только со слов родственников Штегеманн.
Что произошло утром 10 июля
В день смерти семья, по словам Кранендонк, старалась провести с Брижит обычное утро. Ей принесли клубничное мороженое, затем пришел пастор и помолился вместе с ней. После этого родственников попросили вернуться в комнату.
Кранендонк утверждает, что медсестра начала устанавливать внутривенную линию еще до прихода врача и несколько раз не смогла правильно попасть в вену.
По словам внучки, кровь попала на руку Штегеманн, ночную рубашку, подушку и простыни. Затем пришел врач
Кранендонк рассказывает, что врач снова использовала слово «лекарство» и спросила Штегеманн, согласна ли она. По словам внучки, женщина не ответила: не открыла глаза, не кивнула и не произнесла ни слова. После этого врач сказала, что будет продолжать.
По рассказу Кранендонк, Штегеманн умерла примерно через десять минут.
Молчание — не знак согласия?
Канадская система MAiD устроена сложнее, чем «человек однажды сказал „да“, и дальше все происходит автоматически».
В Онтарио пациент должен быть способен принимать медицинские решения, добровольно запросить процедуру и дать информированное согласие. Второй независимый врач или практикующая медсестра должны подтвердить, что требования выполнены.
Если человек испытывает трудности с коммуникацией, медицинский специалист обязан обеспечить надежный способ, позволяющий ему понять информацию и выразить свое решение.
Обычно непосредственно перед процедурой человеку еще раз дают возможность отказаться и получают его финальное согласие. Но есть исключение
Если смерть пациента естественным образом ожидается в обозримом будущем и человек заранее потерял способность принимать решение, закон позволяет провести MAiD без последнего устного «да».
Для этого пациент должен еще до потери способности принимать решения письменно договориться с врачом о процедуре, установить конкретную дату и заранее согласиться на ее проведение в случае утраты способности дать финальное согласие. При этом человек не должен демонстрировать отказ или сопротивление словами, звуками или жестами.
Поэтому главный вопрос в истории Штегеманн не сводится к тому, кивнула ли она утром 10 июля. Семья хочет понять, было ли у бабушки законно оформленное соглашение об отказе от финального согласия.
Где документы?
17 августа Кранендонк подала официальную жалобу главному коронеру Онтарио. Она попросила проверить, была ли процедура проведена в соответствии с законом и правилами MAiD. Семья также добивалась документов, связанных с оценкой права Штегеманн на процедуру, ее заявлением и возможным отказом от финального согласия.
Журналисты связались с домом The Pearl и врачом, проводившим процедуру, и предоставили им возможность ответить на утверждения семьи. На момент выхода публикаций в канадских медиа ответа не последовало.
Однако ни дом престарелых, ни врач не признаны виновными в нарушении закона. Теперь дело полиция. И остается неизвестным главное: что именно произошло между первым разговором о MAiD и последними минутами жизни женщины.
Семья говорит, что Брижит не хотела этой процедуры, плохо слышала, могла не понимать объяснений и перед смертью прямо выразила сожаление.
Закон, в свою очередь, допускает ситуации, когда человек теряет способность подтвердить свое решение непосредственно перед смертью. Поэтому одна фраза, одно молчание или даже один эмоциональный разговор сами по себе не дают ответа на юридический вопрос. Ответ должны дать документы, а найти их поможет только расследование.
