Иногда искусство не столько рассказывает истории, сколько меняет способ смотреть. Мы привыкаем видеть мир быстро — схватывая общее, не задерживаясь на деталях. Но живопись способна замедлить этот взгляд: вернуть внимание к нюансам, к свету, к почти незаметным различиям, из которых и складывается реальность.
В Московском музее современного искусства проходит большая ретроспектива Нателлы Тоидзе — художницы, для которой это «умение видеть» становится центральным принципом
Ее работы — от камерных натюрмортов до крупных пейзажей — выстроены не вокруг сюжета, а вокруг ощущения: как свет проходит через стекло, как цвет собирается из сложных оттенков, как привычные вещи вдруг начинают раскрываться иначе.
Сама Нателла Георгиевна говорит о живописи не как о выражении воспоминаний, а как о работе с задачей — точной, почти физической. При этом именно в этой точности возникает эффект, о котором часто говорят зрители: ощущение, что взгляд становится яснее, а состояние — легче.
Ваши работы начинаются с конкретного воспоминания? В какой момент личный эпизод превращается в композицию?
Конечно, воспоминая, наполняют жизнь каждого из нас. Мы все состоим из пережитого и переживаемого. Хорошего и не очень. Напрямую это не сказывается в работе, опосредованно, наверно. Творчество нельзя отделить от характера человека от его личности.
Для меня желание писать — это то, что притягивает тебя, что интересно, без чего не можешь. И это конечно чисто живописные задачи. А чтобы их разрешить ты выбираешь каждый раз новый путь. Например, пленэр. Я всегда пишу на натуре, в любую погоду на больших холстах. И мне это очень интересно.
Пейзаж — это портрет, всегда разный, с разным характером, состоянием и настроением
Мне посчастливилось быть знакомой с Паолой Дмитриевной Волковой — искусствоведом и замечательным человеком. Как-то Паола Дмитриевна сказала, что я очень «насмотрена». Я с этим согласна. Я действительно любила смотреть выдающихся живописцев. Увиденное повторить невозможно, зато вырабатывается такая постановка глаза: когда идешь на выставку великих мастеров, подходишь к какому-то фрагменту картины — и понимаешь, как он написан. Это и есть насмотренность.
Расскажите про цвет. У вас очень яркие работы, но при этом вы не пишете открытым цветом?
Художник, который владеет палитрой, может написать картину, превращая яркие краски в сложные оттенки, но располагать их на холсте так, что они будут казаться ярче. На столько, насколько это нужно.
Это зависит от того какой мазок следует за другим. В этом и есть живописная ткань
Рассмотрим работу «Старая аллея» (2013). Ни один цвет не открытый. Каждый фрагмент написан сложно, в него включены другие цвета, превращая каждый мазок индивидуальный. Так каждая работа несет свое неповторимое состояние. Я смотрю на конкретный фрагмент натуры, составляю цвет точно таким, как вижу, кладу его на холст — и так, как мозаику, набираю всю работу. Не сначала деревья, потом дорожка — все одновременно не смотря на большой размер холста, потому что только тогда возникнет единство и гармония.
Видите ли вы связь между творческим процессом и терапевтическим эффектом живописи?
Когда работаешь об этом, конечно, не думаешь. То, что живопись может терапевтически воздействовать на зрителя, — безусловно. Так же как музыка, поэзия, литература, театр и кино. Мне об этом говорили не только друзья, но и совершенно незнакомые люди — «мы пришли в тяжелом состоянии, а уходим с легким сердцем». Я рада если мои работы приносят позитив.
Бывают ли у вас сомнения в процессе работы — и как вы с ними справляетесь?
Сомнений не бывает. Если бы они были, меня это мучило бы, и я бы искала другую профессию. Я всегда подхожу к работе с уверенностью и хорошим настроением. Художники иногда говорят о творческих муках, — но у меня их нет. Я должна быть в сильном, наполненном эмоциональном состоянии. Поэтому я могу неделю не работать — готовиться: видеть заранее и композицию, и все, что мне нужно. И потом делаю это с огромным удовольствием. Мучения будут видны на холсте, надо делиться хорошим.
Как вы выстраиваете работу над картиной?
Я стараюсь каждый раз ставить новую задачу и решать ее. Написать то, что еще не писала. А это требует другого подхода. Интересны новые фактуры, композиции и цветовые возможности. И написать при этом легко и свадебно. Усилий не должно быть видно.Когда работаешь над большим холстом, надо отходить от него далеко назад, чтобы увидеть в целом. Особенно это видно на пленерных работах.
И так пока не меняется свет, а потом ждешь завтра, надеясь, что погода не изменится и работу можно продолжать — и так видишь, как рождается картина
Главное, чтобы она была такой, как ты задумала. Если пишешь натюрморт, то выбираешь каждый раз новую тему. Как-то придумала написать хлеба. Хлеб писали многие замечательные мастера и всегда по-разному. Я поехала в большой магазин, взяла тележку и начала выбирать хлеб. Нужны были разные фактуры и чтобы было видно, из какой муки каждый их них. Выбирала не по свежести, а по фактуре.
Когда ставила дома композицию, поняла, что нужен декоративный яркий фон, так будет сложнее, а значит интереснее. Нашла подходящее — свое итальянское платье. Приложила на фон — не хватало, пришлось распороть бок, тогда хватило. А дальше уже задача — сохранить фактуру хлеба и не дать декоративному фону забить первый план.
На ваших работах появляются животные. Расскажите немного о них.
Это одна из моих собак — черный лабрадор. Когда она была уже в возрасте, ее легко было написать лежащей у камина. С молодой и бегущей было труднее. Я ее тренировала: бросала мячик, она делала круг и пробегала мимо меня. Я должна была быстро — за пробег — передать движение бегущей собаки в пейзаже. Так она и вписалась в картину — с солнечными бликами на шерсти.
Какое состояние вам хотелось бы, чтобы зритель унес с собой после этой выставки?
Так как я всегда вкладываю в работы часть себя, а пишу с удовольствием, хотелось бы разделить это со зрителем. Хочется, чтобы они посмотрели и ушли с легким сердцем, с ощущением чего-то нового — того, чем я с ними поделилась.
Практики присутствия
В арт-терапии есть понятие «третьего объекта»: когда картина становится не просто предметом искусства, а собеседником между арт-терапевтом и участником, и помогает заговорить о себе, рассказывает арт-терапевт Златослава Словесник.
Плотная, почти скульптурная живопись Нателлы Тоидзе с ее осязаемыми фактурами — старым бархатом, корочкой хлеба, садовой скамьей — дает зрителю редкое сегодня чувство заземления. Чтобы этот эффект «оздоровления», о котором говорит Нателла Тоидзе, стал личным опытом, на выставке подготовили программу практик присутствия.
Арт-терапевтический цикл
18 апреля вместе с арт-терапевтом посетители будут искать в работах художницы ответы на свои внутренние запросы. Порассуждают о своих состояниях, пути к ощущению радости и теневых сторонах. Увидят, как искусство помогает познать себя и взглянуть по-новому на привычное. На творческой практике сделают рисунки или коллажи, которые выразят впечатления лучше слов.
Арт-медитация
Одна из ключевых задач Нателлы Тоидзе — зафиксировать состояние природы, которое меняется каждую секунду. Этот метод требует высокой концентрации и полного присутствия в моменте. 16 апреля участники сонастроятся с ритмом художника через практики медитации и медленного созерцания.
В начале — короткая медитация для расслабления и остановки внутреннего диалога. Затем — практика «медленного искусства» (slow art): 15 минут тишины перед одним полотном. Этого времени достаточно, чтобы взгляд стал яснее, а мозг переключился из режима суеты в режим наблюдения.
