Lumisfera — это шоу‑переживание. Когда вы его конструируете, вы отталкиваетесь от какой‑то «карты эмоций»? Вы прямо прописываете, где зритель должен почувствовать тревогу, нежность, радость, восхищение?
Да, но это не карта с пометкой: «на семнадцатой минуте зритель должен заплакать». Мы проектируем драматургию состояний: где человеку нужно дать воздух, где разбудить любопытство, где создать напряжение, а где позволить музыке наконец раскрыться во всю силу. Но последнее слово всегда остается за зрителем.
Мы создаем условия для чувства, а не назначаем, что именно человек обязан почувствовать
В этом для меня принципиальная граница между искусством и манипуляцией. Lumisfera должна оставлять человеку свободу. В одной и той же музыке один услышит любовь, другой — утрату, третий вдруг вспомнит самого себя двадцатилетнего. И именно в этот момент зритель перестает быть просто потребителем шоу, а становится его соавтором.
Если говорить языком психологии, у нас есть базовые, вторичные и сложные эмоции. Когда вы придумываете драматургию шоу, вы работаете с этим уровнем сложности осознанно — например: сначала вызвать базовый страх/напряжение, а затем перевести его в облегчение, благодарность?
Не в терминах психологического учебника, но совершенно точно осознанно. Хорошая драматургия вообще строится на превращении одного состояния в другое. Ожидание может перейти в удивление, напряжение — в облегчение, узнавание — в нежность, а печаль вдруг обернуться благодарностью.
Именно переходы делают переживание объемным
Но я бы не стал специально «вызывать страх», чтобы затем эффектно человека успокоить. Мне ближе другая логика: открывать двери в разные состояния и оставлять зрителю свободу самому пройти через них. Мы не хотим демонстрировать, насколько виртуозно умеем управлять эмоциями. Гораздо ценнее помочь человеку услышать собственные.
В номере журнала мы обсуждаем миф о «хороших» и «плохих» эмоциях. Как вы, как продюсер эмоционального шоу, относитесь к этому разделению? Есть ли эмоции, с которыми вы сознательно не работаете или стараетесь «дозировать» их, потому что они слишком разрушительны?
Забавно, ваш вопрос вызвал во мне воспоминания о гениальном фильме «Головоломка». Кажется, он во многом раскрывает эту тему. Я не люблю делить эмоции на хорошие и плохие. Печаль может быть невероятно красивой и человечной, а радость — поверхностной, если за ней ничего нет. Даже тревога иногда сообщает нам о чем-то важном.
Для меня вопрос не в знаке эмоции, а в том, куда она ведет человека
Мы скорее дозируем интенсивность. Для Lumisfera я не вижу художественной задачи в том, чтобы намеренно давить на зрителя, тем более загонять его в панику или оставлять эмоционально раздавленным. Можно и нужно говорить о боли, утрате, одиночестве, но Lumisfera всегда оставляет путь к свету, который помогает вновь расправить крылья.
Один из акцентов номера — так называемые «позитивные» эмоции: радость, любопытство, восхищение, нежность. Как искусство и иммерсивные форматы могут помогать не просто разово их испытывать, а тренировать: расширять диапазон радости, глубину нежности, силу любопытства к миру и к себе?
Искусство, как я его понимаю, тренирует не эмоцию, а чувствительность. Если человек регулярно разрешает себе восхищаться, замечать красоту, слушать музыку не фоном, а всем собой, постепенно он начинает видеть больше и за пределами концертного зала. Не потому, что мы его чему-то научили, а потому что однажды он вспомнил, что способен так чувствовать.
Наверное, поэтому у нас и появляются такие программы, как «Симфония любви»: для меня любовь — это не чувство к кому-то, а способ быть
Это один из самых красивых эффектов Lumisfera. Люди приходят иногда просто выдохнуть, а уходят с желанием жить, творить, звонить близким, куда-то ехать, что-то начинать. Словно внутри появилось чуть больше энергии. Поэтому сегодня я все чаще думаю о наших концертах не только как о теплых объятиях, но и как о своеобразном пауэрбанке для души.
Как вы технически и художественно управляете «волнами» эмоций: что помогает не перегрузить людей, но и не оставить их в эмоциональной плоскости? Как выстраивается этот баланс напряжения и разрядки?
Здесь работает почти музыкальный закон: если все время играть фортиссимо, фортиссимо перестает существовать. Если каждый номер — кульминация, кульминации нет. Поэтому мы очень внимательно работаем с контрастом: темпом, светом, плотностью звучания, словом, движением, паузой. Человеку обязательно нужно пространство, чтобы переживание успело случиться внутри.
В сильном шоу эмоциональная волна должна дышать
Приблизилась — отступила. Захватила — отпустила. Иногда одна тихая скрипка после огромного оркестрового tutti воздействует сильнее еще двадцати прожекторов и ста музыкантов. Искусство атмосферы как раз и начинается с понимания меры.
В номере мы говорим о ревности и зависти как о «неудобных» эмоциях. У искусства есть право и ресурс выносить их на свет: показывать, проживать, переосмыслять. Есть ли в вашем опыте примеры, когда шоу помогало зрителям по‑другому взглянуть на зависть или ревность: не только как на разрушение, но и как на сигнал о собственных желаниях?
Прямо с ревностью или завистью как центральной темой мы пока не работали, и было бы нечестно приписывать нашим концертам такой эффект. Но мне чрезвычайно интересен сам принцип: искусство позволяет вынести неудобное чувство из внутренней темноты и рассмотреть его без немедленного суда над собой.
Ведь зависть можно услышать не только как «у другого есть то, чего нет у меня», но и как вопрос: «а чего на самом деле хочу я?»
Ревность услышать не как разрушительную страсть, а как повод спросить себя: «что мне страшно потерять?», как повод «протереть линзы» и, возможно, заново влюбиться в самое ценное без токсичности накопленных страхов. Искусство хорошо тем, что не выдает готовый диагноз. Оно задает вопрос и оставляет человека наедине с его личным ответом.
Подготовка к шоу Lumisfera требует сильной эмоциональной отдачи. Как вы и ваша команда справляетесь с такими психологическими американскими горками?
Мы стараемся не романтизировать выгорание. Творчество действительно требует огромного эмоционального напряжения, особенно когда ты делаешь то, чего еще вчера не существовало. Поэтому моя задача как лидера не убрать ответственность с команды, а убрать парализующий страх ошибки.
Если мы вместе приняли рискованное решение, окончательная ответственность за этот риск — моя
А дальше помогает обычная человеческая жизнь. Семьи, дети, друзья, спорт, ужин дома, возможность перестать хотя бы на вечер быть продюсером, режиссером или музыкантом. Для меня семья — главная точка опоры, и я очень благодарен семьям всей нашей команды за терпение к нашему немного безумному образу жизни. Настоящие творческие подвиги редко совершаются в одиночку.
Если представить, что Lumisfera — это практикум по эмоциональной грамотности в художественной форме. Какие эмоции, на ваш взгляд, современному человеку особенно важно «открыть» или «перепрожить», и как шоу может стать безопасным пространством для таких открытий?
Я бы даже не выбирал одну эмоцию. Мне кажется, современному человеку важно вернуть диапазон. Способность не только радоваться, но и нежно грустить; не только быть уверенным, но и сомневаться, удивляться, испытывать благодарность, любопытство, восхищение, надежду. И особенно не стесняться собственной чувствительности.
Мы слишком хорошо научились быть функциональными, и слишком часто принимаем эмоциональную броню за зрелость
При этом Lumisfera, конечно, не психотерапия в медицинском смысле и не пытается ею быть. Мы занимаемся искусством. Наша сила и польза в этом: искусство может создать бережное пространство, где человек без оценки замечает: «Оказывается, во мне все есть». А дальше он возвращается в реальность, чуть более живым, чувствительным и готовым действовать. Одна из наших гранд-программ так и называется: «Пробуждение души».
Наверное, ради этого мы и создаем Lumisfera снова и снова: чтобы человек вспомнил, сколько всего он способен чувствовать, расправил крылья и взлетел на ту высоту, где дышится свободно.
Генеральный продюсер концертов Lumisfera, спектаклей «Маленький принц» и «Вивальди. Суперзвезда»
