«Психотерапевт довел меня до нервного срыва»: историю читательницы комментирует юрист-психолог
Фото
Getty Images

«Я плакала, а он говорил, что не должен меня жалеть»

Дарья, 36 лет

«Я учусь на психолога, и для аттестации мне нужно было пройти 200 часов личной терапии. Через один из интернет-сервисов я нашла специалиста — назову его здесь А. По диплому у него высшее психологическое образование, а дополнительно — сертификат курса «Психоанализ и психоаналитическое консультирование» объемом 320 часов.

Консультант писал, что использует методы классической психологической школы, относится с уважением к чувствам клиента. Стоимость меня устроила, и я обратилась к нему. Четырех сессий хватило, чтобы я усомнилась в себе, ощутила себя неуверенной, незащищенной, недостойной поддержки… в общем, какой-то неполноценной.

На первой встрече я неудачно затронула тему лженаук в психологии — как оказалось, А. увлекается дианетикой и соционикой. Вероятно, его задел мой скептицизм. С помощью наводящих вопросов он попытался убедить меня в том, что я не способна принимать критику и потому осуждаю других.

На второй сессии у меня был запрос, как находить друзей по интересам. Я изучаю религиоведение и психологию и хотела бы найти собеседников. Но А. сказал, что это просто мой способ почувствовать свою значимость. Это звучало как обвинение.

Я почувствовала себя ученицей, которую отчитывает строгий учитель

Он спрашивал, как на экзамене: «Вы хотите самоутвердиться?» Я отвечала — нет. «И все же это ваш способ самоутверждения?» Я снова не соглашалась. Он пробовал новые формулировки, я не давала утвердительного ответа. В итоге психолог заявил, что я просто сопротивляюсь.

Третья встреча была посвящена теме домогательств и насилия. Накануне я ходила на массаж, и в конце сеанса массажист «облапал» меня. Можно представить, с какими эмоциями я пришла на сессию через несколько часов. Гнев, стыд, отвращение, ощущение своей беззащитности… Многие женщины поймут мои чувства.

Я рассказала А. о домогательствах и попросила его поддержки. Он спросил, могла бы я отнестись к этому иначе — с юмором, например. Следующие полчаса психолог повторял, что «как представитель психоаналитического подхода» не будет меня жалеть и давать этому событию негативную оценку. Я плакала… Лишь под конец сессии он смилостивился и предложил мне почувствовать мою боль в теле.

Четвертая сессия повергла меня в шок и стала последней каплей. У меня был запрос: как тактично и бережно расстаться c приятелем. Мне было тяжело с ним общаться, но я не хотела ранить его отказом. Сначала психолог обвинил меня в том, что я считаю себя выше других. А напоследок дал совет: использовать в общении с этим человеком соционику и «бить по больным местам».

Впервые в жизни у меня был нервный срыв 

Почему я не сбежала сразу? Об этом легко судить со стороны. Доверяя себя психологу, мы верим в его профессионализм. Мы открываемся и оказываемся в зависимом положении, откуда нелегко критично оценивать происходящее. Я не берусь судить, почему А. так себя повел со мной. Но в мои «больные места» он однозначно попадал и, видимо, упивался своей властью.

Я обратилась в Профессиональную психотерапевтическую лигу, членом которой считается этот человек. Написала в комитет по этике, но ответов не получила. В российском интернете довольно мало ссылок на подобные дела, но за рубежом давно подняли проблему насилия, газлайтинга и нарушения границ в отношениях психотерапевта и клиента. Судя по откликам к моим постам в соцсетях, проблема довольно частая. Возможно, настало время открыто заявить о ней».

«Что-либо доказать практически невозможно»

Арина Покровская, психоаналитик и юрист, директор центра психологии и права «Покров»

Юридическая сторона проблемы

Клиентка считает, что услуга психологической помощи ей была оказана некачественно. В Российской Федерации нет закона о психологической помощи. Но в таком случае она может обратиться в определенные инстанции по поводу защиты своих прав, используя Закон РФ «О защите прав потребителей». То есть Дарья вправе настаивать, что она как потребитель заказала и оплатила услугу, а та была оказана некачественно. И может требовать возмещения вреда или возврата денежных средств.

Но при этом потребитель столкнется со сложностью доказывания, что с выполнением услуги было что-то не так. Любая организация по защите прав спросит: как клиент понял, что услуга некачественна? Почему только после четвертой встречи? То есть первые три устраивали? Обсуждалось ли с исполнителем (психологом) то, что не понравилось, ожидания и пожелания клиента?

Увы, критерии оказания психологической помощи не имеют достаточно четких границ

Есть лишь этические кодексы, они немного отличаются в разных подходах, но в них много общего.

В подобной ситуации есть момент, который мне, как психологу с 15-летней практикой, очень понятен. То, что запомнил из сессии клиент, и то, что ему реально сказал специалист, может существенно различаться. Возникает вопрос, как будет применяться в данном случае право. Мы сталкиваемся с проблемой доказательств: слова клиентки против слов специалиста. Как правило, психологические сессии не записываются на аудионосители (если это происходит, закон требует предупредить об этом второго участника беседы). В общем, доказать что-либо практически невозможно.

Как это часто происходит, недовольный клиент может рассказывать о случившемся в интернете, пытаться испортить репутацию психологу, оставлять гневные отзывы. Можно также написать в профессиональное сообщество, в этический комитет. Это подразделение общественной организации, которая имеет определенный вес, но с юридической точки зрения не может регулировать правоотношения между клиентами и специалистами-психологами — не способен никого наказать или ограничить. Этический комитет уполномочен давать какие-то рекомендации, экспертные суждения, но не решать, кто прав и виноват, и не давать однозначную оценку в сфере закона.

Хорошего варианта выхода из подобного спора на настоящий момент в нашей юридической практике я пока не вижу

Формат оказания людям психологической помощи активно развивается, критерии качества оказания этих услуг также на стадии развития, как и правоохранительное поле вокруг них. Естественно, эта сфера нуждается в большем законодательном урегулировании, чем это есть в настоящее время.

И потребитель психологических услуг, и психолог в равной степени не защищены законом. И если в этой ситуации клиентка начинает оставлять отзывы в Сети, портить репутацию специалиста, а тот подает иск о клевете, суд, теоретически, мог бы его удовлетворить (для юридического прогноза ситуации нужно смотреть не просто анонимный срез истории в формате интервью, а ситуацию целиком, детально).

Если будет поднят так называемый хейт, волна ненависти, никакой суд не сможет убрать это из Сети, изъять репосты, упоминания об этом случае, комментарии с личными историями людей. Информационные войны в интернет-пространстве — это еще менее регулируемая область, чем оказание психологической помощи.

Проблема профессионализма

По рассказу Дарьи я поняла, что специалист-психолог относит себя к психоаналитическому направлению. Я являюсь именно психоаналитиком, и мне трудно представить себе, чтобы профессионал в этом подходе провел консультации таким образом.

Мы читаем, как специалист пытается убедить клиентку: та якобы не способна принимать критику, хочет почувствовать свою значимость. Затем психолог напрямую спорит с ней о том, что речь идет именно о ее способе самоутверждения, и если клиентка не согласна, то просто «сопротивляется». Дарья пишет: психолог утверждал, что не будет ее «жалеть», в тот момент, когда она плакала и просила о поддержке. И в итоге дал ей «совет» использовать в общении с определенным человеком соционику и «бить его по больным местам».

Весь этот удивительный набор говорит мне о том, что произошло что-то странное, ошибка, момент абсолютного непонимания.

Или героиня под влиянием чувств не очень точно излагает фразы и их контекст, или же специалист вовсе не был специалистом

По крайней мере, речь не может идти о психоаналитическом подходе, это больше напоминает провокативную психотерапию или краткосрочное консультирование. Психоанализ — старейшее направление психотерапии, настроенное на максимально глубокое понимание переживаний человека, далекое от раздачи советов.

Конечно, к правовому регулированию понимание подхода психотерапии имеет весьма опосредованное отношение. Однако напрямую относится к вопросам ясности для клиентов, которые приходят на консультацию. Человек должен иметь информацию: к какому сообществу принадлежит специалист, в каком направлении работает и чего при этом ожидать на приеме.

Именно этого хочется ожидать от развития психологической помощи в нашей стране.

Арина Покровская

Психоаналитик и юрист, директор центра психологии и права «Покров»

apokrov.ru/