«Дамоклов меч»: как уменьшить тревогу ожидания и снова начать радоваться жизни

Откуда пришло выражение про дамоклов меч

История дошла до нас от римского оратора Цицерона, пересказавшего старое греческое предание. При дворе сиракузского правителя Дионисия был придворный по имени Дамокл, обожавший делать комплименты. Он то и дело восхищался своим господином: какое же это счастье — быть всесильным, богатым, окруженным роскошью, какой великой милости богов удостоен Дионисий — и видимо, это неспроста, а за какие-то особые заслуги. Дионисий слушал-слушал, а потом взял и предложил Дамоклу поменяться с собой местами на один день, чтобы тот сам распробовал вкус этого счастья.

Но задумал это правитель Сиракуз с особым умыслом: ему хотелось показать подданному изнутри, каково на самом деле живется тому, кому все завидуют. Дамокла усадили на царское ложе, подали лучшие яства, слуги ловили каждое его движение. И все бы хорошо, но, подняв глаза вверх, Дамокл неожиданно увидел прямо над собой тяжелый острый меч, подвешенный к потолку на конском волосе. С этой минуты ни роскошь, ни вино, ни музыка его уже не радовали: он сидел, боясь шелохнуться и думая лишь о том, что тонкая нить может оборваться в любой миг. Очень скоро он стал молить Дионисия, чтобы тот его отпустил — никакой пир ему больше не был нужен.

Так «наглядно-образно» Дионисий объяснил своему подданному, что счастье человека, над которым висит угроза, ничего не стоит, пока тот чувствует над собой нависшее острие меча.

Психологический смысл выражения

С точки зрения психологии, выражение про дамоклов меч — это про особое отношение к опасности, про постоянное проживание еще не случившейся беды. Угроза может быть совершенно реальной: долг, потенциальное увольнение, чье-то здоровье, которое в любой момент способно подвести. Но мучает человека ее непрерывное присутствие не в реальности, а в сознании. Согласно мифу, меч так и не упал на Дамокла — и все же отравил ему пир жизни.

Мы так устроены, что нависшая угроза воспринимается нашей психикой почти так же остро, как уже свершившаяся. Тело находится в постоянной боевой готовности, как будто беда происходит прямо сейчас, хотя на самом деле она представляет собой лишь одну из возможностей — пресловутый кот Шредингера. Но человек платит за одно и то же событие дважды: сначала долгими месяцами ожидания, а потом, если ожидаемое все же происходит, еще и самой бедой. Если же ничего так и не происходит и тревоги были напрасными, получается, что он изводил себя впустую.

Когда дамоклов меч становится частью обстановки

• Вера ухаживает за мамой, которая год назад перенесла инсульт. Врачи говорят, что возможно его повторение, но оно может и не случиться — никто точно этого не предскажет. И вот женщина уже полгода живет с телефоном в руке. Она вздрагивает от каждого звонка и не уезжает дальше соседнего района, поэтому отказалась от поездки к подруге в другую страну, которую планировала годами. «Я не могу позволить себе расслабиться, — говорит она. — Если я отвлекусь, обязательно случится что-то ужасное». Она уже даже не замечает, как меч, висящий над ее головой, определяет каждый ее день.

Такое состояние кажется человеку ответственным и правильным, — как будто постоянное напряжение как-то оберегает его близких, как будто, перестав тревожиться, он навлечет на них беду. На самом же деле бессонные ночи и постоянно напряженное тело ни на йоту не меняют вероятность повторного инсульта — они лишь забирают у Веры ее собственную жизнь, ту, что идет прямо сейчас, рядом с живой мамой.

• Игорь последние полгода живет в предчувствии беды. В компании затеяли реорганизацию, и ходят слухи, что его отдел вот-вот расформируют. Ничего еще не случилось: он по-прежнему приходит на работу, ведет проекты, получает зарплату. Но каждое утро начинается с того, что он с замиранием сердца открывает почту — вдруг там письмо «зайдите к руководству». Он стал хуже спать, срываться на домашних, забывать простые вещи.

Жена говорит ему: «Тебя же еще не уволили, что ты себя хоронишь раньше времени?» А он и сам не знает, как объяснить ей, что выматывает его не само увольнение, которого, возможно, и не будет, а образ тонкой нити, на которой все повисло, и угроза, которую он постоянно чувствует над головой.

Как справиться со страхом угрозы

Помогает прежде всего назвать свой меч по имени, потому что туманная, расплывчатая угроза, довлеющая над нами, способна перекрыть собой чуть ли не все небо. Стоит спросить себя прямо: чего именно я боюсь, насколько это вероятно, что лично я могу предотвратить своими силами, а что нет? Тогда угроза обретает определенные контуры, делаясь для нас, по крайней мере, обозримой и понятной.

Так, Игорь, честно прикинув свои шансы потерять работу, может обнаружить, что увольнение хоть и возможно, но вовсе не предрешено, и что у него есть верные полгода, которые разумнее потратить на обновление резюме, просмотры вакансий и на осторожные «разведывательные» разговоры с коллегами из других компаний, чем на ежеутренний ужас перед открыванием почты.

Дальше стоит вернуть себе различие между «возможно» и «происходит». Меч на волоске — это «возможно». Вкусная еда на царском пире, которая прямо сейчас стынет перед Дамоклом, — это «происходит». Большая часть нашей жизни идет в настоящем, и именно его угроза крадет первым. Можно научиться замечать: вот сейчас, в эту минуту, ничего страшного не произошло, я жив, рядом близкие, день солнечный. И это — наше законное право прожить тот реальный отрезок времени, который у нас действительно есть.

И, наконец, стоит делать только то, что находится в зоне нашего влияния, и отпускать то, что лежит за ее пределами. Вера не в силах отменить риск повторного инсульта у мамы, но в ее власти съездить к подруге на недельку, договорившись, что в случае чего ей позвонят. Меч от этого не исчезнет, зато перестанет быть единственным, на что направлено ее внимание и энергия.

Почему меч не отменяет пира

Поступок Дионисия обычно подают как урок о хрупкости власти и богатства, хотя смысл ее намного шире и глубже. Дамокл ведь мог бы повести себя и иначе: не цепенеть перед тем мечом, как кролик перед удавом, а все-таки насладиться яствами пира, ради которого его и усадили на царское место. Да, меч по-прежнему над ним бы нависал, но вечер мог бы быть прожит ярко и вкусно, а так он был отдан на съедение страху.

Та или иная угроза вписана в любую человеческую жизнь: все мы смертны, все мы можем что-потерять или ошибиться. Полностью убрать это острие невозможно — оно вшито в саму ткань нашего существования. Но можно перестать ориентироваться только на него. Можно есть вкусную еду, весело общаться с окружающими, радоваться прекрасному дню, даже зная, что нить нашей жизни не вечна. Зрелость в том и состоит, чтобы, под висящим над тобой мечом, не забывать про щедро накрытый для тебя стол.

Ну и, наконец, мы не древние греки, а дети культуры, подразумевающей, что на все воля Божья, и все в Его воле, даже если меч держится всего лишь на конском волосе. Мне, в связи с этим, вспоминаются слова одной мудрой женщины, которая кому-то, смеясь, выговаривала: «Ты пытаешься держать под контролем абсолютно все! Оставляй иногда что-то Богу, хотя бы из приличия!» Так что будем вести себя «прилично» и отвечать только за то, что мы в состоянии изменить.