Сиреневый пришелец по имени Дрысясися стал вирусным в конце 2025 года — внешне он отличается необычным цветом и всегда грустным выражением «лица». Его создателем стал один из пользователей ТикТока, который попросил нейросети сгенерировать изображения различных ругательств — и Дрысясися стал наиболее популярным из всех.
Как и герои итальянского брейнрота, Дрысясися в соцсетях быстро получил разные варианты своей жизненной истории: в вирусных роликах инопланетянина травят в школе, сбивают автомобили и бросает любимая девушка. Переживая предательство и даже насилие, Дрысясися продолжает очаровывать своих поклонников, они даже придумали для него подругу — Дрысюпусю, которая стала «любовью всей его жизни».
Брейнрот регулярно становится вирусным в соцсетях благодаря доступности искусственного интеллекта. В 2025 году Psychologies подробно рассказывал о мировом феномене «итальянского брейнрота», а также о меме «Дикий огурец», который стал популярным в российском сегменте интернета.
Кстати, в январе 2026 года пользователи соцсетей открыли для себя нового героя брейнрота — микс из совы и кошки по кличке Мяуль.
Как люди воспринимают Дрысясисю
Психолог Ольга Дубасова предлагает рассматривать Дрысясисю не просто как «милого и странного героя» или всего лишь продукт нейросетей, а как «точный образ тотальной жертвы». «Персонаж Дрысясися вечно обижен, отвергнут, плачет. Такое состояние — скорее фон его его существования, чем просто реакция на конкретное событие. Ему плохо не потому, что что-то случилось, а потому что он просто есть», — говорит специалист.
По словам Дубасовой, в вымышленной истории Дрысясиси нет одной эпизодической травмы — там сплошная травматическая среда, которая и стала основой для вирусных видео. «Ему вместо молока в детстве давали воду из-под крана. Его игрушками были грязные ботинки. Любую привязанность, любое проявление любви у него отнимали», — подмечает психолог. В этом специалист видит классический пример формирования базового убеждения:
«мир небезопасен»;
«любовь отнимают»;
«мне нельзя хотеть».
«С точки зрения психологии развития это модель ранней депривации. Когда у ребенка систематически не удовлетворяются базовые эмоциональные потребности, психика не формирует ощущение опоры. Взрослея, такой человек не верит, что может быть иначе. Он не ждет хорошего — он ждет потери», — объясняет Ольга Дубасова.
При этом Дубасова обращает внимание, что Дрысясися отказывается от борьбы за свое счастье — он не злится, не протестует и не защищается, а просто находится в позиции жертвы
В этом персонаж воплощает собой феномен выученной беспомощности — состояния, при котором человек усваивает, что любые попытки изменить что-то заканчиваются болью, и поэтому вовсе перестает пытаться это сделать.
Но парадокс и секрет популярности Дрысясиси — в том, что при всем этом он не вызывает отторжения. «Он вызывает сочувствие и странную нежность, потому что зритель считывает в нем знакомое переживание — опыт хронического отвержения, — объясняет вирусность персонажа психолог. — Многие люди выросли в условиях, где любовь была условной, забота — нестабильной, а привязанность — небезопасной. И Дрысясися становится экраном для этой памяти».
«Еще один важный момент — его тотальная пассивность. Он не делает „ошибок“, не принимает плохих решений. С ним просто все время что-то происходит. Его лишают важных вещей, отвергают, обесценивают. Это снимает с него ответственность — и именно поэтому зрителю легко с ним идентифицироваться. Это позиция, в которой можно наконец перестать быть сильным», — добавляет Ольга Дубасова.
По сути, популярность Дрысясиси объясняется коллективным узнаванием состояния жертвы. Жертвы, которая живет с ощущением, что сама жизнь обходится с ней несправедливо, любовь всегда заканчивается потерей, а нормальная жизнь — «не для таких, как я».
«И здесь важно сказать одну вещь. Если, глядя на Дрысясисю, вы часто ловите себя на мысли, что он вам слишком понятен, что его боль кажется знакомой, а его история откликается сильнее, чем хотелось бы — это сигнал, — предупреждает Ольга Дубасова. — Состояние хронической жертвы и выученной беспомощности не является нормой, даже если оно кажется привычным. И в таких случаях работа с психологом — это хороший способ выйти наконец из сценария, где сам факт существования кажется наказанием».
Психолог, сексолог, коуч ICF, преподаватель психологии в институте МВА и «Семейной психологии»
