Дорогие кинофобы, я задолжала вам извинение. Даже будучи сотрудником психологического медиа и часто работая с темой фобий, я все равно с недоверием относилась к чужой боязни собак. Никогда не задавала лишних вопросов и не советовала лечиться объятиями с собаками прохожих, конечно, но каждый раз испытывала недоумение: ну как можно смотреть на это (зачастую что-то маленькое и милое) и трястись от страха? Так вот, я все поняла и осознала.
Это осознание пришло ко мне во время поездки в Дагестан, где несколько раз дала о себе знать моя акрофобия. Это не первый раз, когда мне надо было находиться на приличной высоте и преодолевать (небольшие, но все же) дистанции, когда слева и справа виднеется пропасть, но первый раз, когда я обратила внимание на широко распространенное отношение людей к чужим страхам. Обратила, наверное, потому, что мне впервые было настолько обидно, что мне достался этот страх.
1. У других нет фобии, а у меня — есть
Все вокруг могут спокойно пройти по навесному мосту, сделать красивые панорамные виды и даже попозировать, а ты думаешь, что если не расплачешься на середине, то потом все равно не сможешь дойти обратно. Все идут на зиплайн и воздушные качели, чтобы под другим углом посмотреть на красоты вокруг, а ты не можешь даже других нормально снять, потому что за ограждение чуть выглянуть с телефоном страшно. Разве это справедливо?
2. Другие обесценивают мою фобию
Вот на эту обиду легли все популярные комментарии, которые слышат акрофобы: «Там не так высоко», «страшно только в первую секунду», «если часто пробовать, страх пройдет», «просто надо закрыть глаза», «я тоже боюсь, но делаю». За приколы в духе «возвращайся обратно и прыгай, зачем тогда вообще туда ездила, если не прыгнула?» едва не был под горячую руку и грустящее сердце забанен член семьи.
Так что давайте пройдемся по матчасти — не верю и не жду, но, может быть, для кого-то она станет поводом иначе посмотреть на чужой опыт.
Акрофобия — самая частая фобия в мире, причем женщины сталкиваются с ней в два раза чаще мужчин;
У акрофобии есть весомые причины — зачастую это наличие негативного опыта, перенесенная черепно-мозговая травма, высокий уровень тревожности.
Побуду идеальной иллюстрацией: я в детстве упала с лестницы, которая вела на второй этаж дома. Сотрясение мозга было, негативный опыт полета вниз и последующей боли от удара и операции — тоже. Но именно это привело к фобии, я не догадывалась почему-то до конца школы.
Акрофобия — это не просто страх. Если вы боитесь и делаете, то вы испытываете страх обыкновенный. Переживать из-за высоты естественно, это защитный механизм. Полное безразличие к пропасти под ногами или заполошное желание рвануть в нее быстрее — куда более нестандартная реакция. Для фобии же характерны невозможность реалистично оценивать риски, высокая интенсивность реакции и проявление в самых неожиданных ситуациях.
Для примера опять я: я часто летаю на самолете и делаю это с большим удовольствием. При этом мне страшно встать на стул, чтобы достать что-то с верхней полки шкафа (мытья окон в моем мире не существует). Спускаться и подниматься по любой лестнице в любом месте мне нужно, держась за перила. Реакция — более чем интенсивная: дикое сердцебиение, тремор, одышка, жар, желание посреди толпы людей лечь на землю и свернуться в клубок. И ужас, чувство тотального ужаса.
Лекарства и метод «клин клином» не лечат от акрофобии. С лекарствами, думаю, все очевидно: они снимают симптомы, но не спасают от картинок, которые рисуются перед глазами. «Клин клином», мне кажется, часто просто путают с экспозиционной терапией — методом КПТ, при котором пациент с медленным сокращением дистанции сталкивается с триггером, постепенно привыкая к нему и осознавая его безопасность. Если просто загнать вглубь инфернальный ужас и сигануть в обрыв, то можно или зафиксировать фобию, или получить серьезную психологическую травму.
Снова личные заметки: как я уже говорила, я не избегаю высот всю жизнь. Отчасти в этом виноват концепт YOLO («You Only Live Once» — «живем один раз») — я стараюсь преодолевать себя, чтобы не лишаться всех 100% впечатлений, которые не смогу получить в других обстоятельствах. Так я гуляла по зимним питерским крышам, забиралась на гору на Шри Ланке, изучала панораму Персидского залива в Дубае с высоты 240 метров, карабкалась по узким горным тропинкам Приэльбрусья.
Помогло ли это с фобией? Нет, на мне не сработало. И каждая из этих попыток лишила меня достаточно большого количества нервных клеток (и, по ощущениям, урезало часы жизни). Тем более трудно вышибать «клин клином», когда люди рядом не относятся с пониманием к твоим переживаниям — ох уж эти любители раскачивать навесные мосты, которых не волнует, что их действия влияют на всех людей.
Тест на истощение от YOLO: проверьте, не устали ли вы пытаться брать от жизни все?
Но один раз мне повезло: я на всю жизнь запомнила мужчину из Великобритании, которому довелось подниматься за мной по 551-ступенчатой винтовой лестнице купола Святого Петра в Ватикане. Последняя часть подъема на смотровую площадку предполагает движение в очень узком пространстве с наклоненными стенами и с опорой только на свисающий сверху канат. Конечно, мне стало плохо. Конечно, спуститься было нельзя — лестница односторонняя и на всех ступеньках под нами толпятся люди. Мужчина же успокоил, дал продышаться и всячески подбадривал, пока я буквально ползла навстречу свободе.
Так что, long story short: пожалуйста, не совершайте моих ошибок. Не судите о чужих ощущениях и страхах, исходя из своего опыта и предположений. И не спешите давать советы, которые «сто процентов сработают» — про причинение добра мы не раз уже писали.
