psyhologies.ru
тесты
текст: Елизавета Замыслова,  Елена Шевченко 

День, когда я чувствовал себя свободным

Телеэкраны, радио, интернет, плакаты демонстрантов – в последние месяцы это звучит буквально повсюду: мы хотим быть свободными! Но что это чувство означает для нас лично? Мы попросили самых разных людей ответить на этот вопрос и узнали мнение эксперта.
alt

«Вспомните тот момент вашей жизни, когда вы почувствовали себя по-настоящему свободным» – с такой просьбой мы обратились к нашим героям, мужчинам и женщинам самого разного возраста и профессий. К нашему удивлению, ни один из них не рассказал нам о том, что пережил за минувший год, который был так наполнен гражданской активностью. Но у каждого из наших героев была своя история, и все описывали свои чувства похожими словами: легкость, полет, эйфория... И говорили о своем желании пережить подобное вновь. Так что же это такое – чувство свободы? И когда мы его ощущаем?

«Никто из нас не может сказать про себя, что он абсолютно свободен, – размышляет экзистенциальный психотерапевт Светлана Кривцова. – Однако каждый может стать свободным человеком – и каждый нуждается в том, чтобы им быть. Психолог Виктор Франкл считал, что свобода проявляется в те моменты, когда мы совершаем поступки в соответствии со своей совестью, когда мы любим другого человека или переживаем творческое вдохновение. Именно в этих случаях реализуется наша потребность быть свободными. Но этому желанию всегда что-то противостоит. И нам приходится вступать в конфликт с собственными слабостями, ленью, преодолевать свой конформизм и страхи. Лишь побеждая обстоятельства (внутренние или внешние), мы чувствуем себя действительно свободными – ликуем, переживаем те самые легкость, полет, эйфорию. «Я смог! У меня получилось!» – в такие моменты мы становимся самими собой. Быть свободным – это и значит быть самим собой».

Обстоятельства нас ограничивают – но парадокс в том, что эти ограничения и делают свободу возможной. У многих людей потребность в ней впервые возникает достаточно явно, выпукло именно там, где свободы совсем нет. Предельный случай – нацистские лагеря смерти. Виктор Франкл пишет, что некоторые заключенные только в этих страшных условиях впервые ощутили себя личностью, которая требует уважения и может за себя постоять*.

«Нельзя стать свободным раз и навсегда, – говорит Светлана Кривцова. – Это чувство непостоянно, и поэтому нам каждый раз приходится начинать все сначала. Тот, кто уже познал азарт этих попыток, понимает, за что страдает, отстаивая себя, споря с теми, кого считает неправыми… может сказать: «Я хотя бы пробовал что-то исправить, я не мог иначе, потому что тогда я бы не был самим собой».

Мы не только стремимся к свободе, но и бежим от того, что мешает нам ее ощутить. Светлана Кривцова поясняет: «Бегство – это свобода «от»: от неудобств, неприятностей, решений, ответственности. Конечно, мы чувствуем освобождение, когда из нашей жизни уходит что-то очень плохое, когда можно выдохнуть: теперь все будет хорошо! Но тут же возникает вопрос: а для чего хорошо? Свобода «для» – более взрос-лая, более сложная. Это свобода находить хотя бы маленькую возможность двигаться вперед.

Когда мы говорим, что хотим быть свободными, жить в свободной стране, мы зачастую имеем в виду другие переживания, почти забытые: единства, справедливости, человечности. Мы называем это состояние свободой, потому что оно очень близко прилегает к другому состоянию – «быть самим собой». Нам внутренне необходимо, чтобы кто-то признавал нашу ценность, ценил то, что ценим мы, уважал наше право защищать то, что нам важно. Не только близкие люди – хотя и это уже немало, – но и общество, власть. Когда этого нет, мы говорим – в нашей стране нет свободы…»

* В. Франкл «Сказать жизни «Да!». Психолог в концлагере» (Альпина Нон-фикшн, 2013).

alt

Ирина Прохорова, главный редактор журнала «Новое литературное обозрение»

«По-настоящему свободной я почувствовала себя, проведя три дня на баррикадах в августе 1991 года. Тогда я впервые осознала, что от меня что-то зависит, что можно противостоять бесправию и злу. Эти три дня вобрали в себя долгие годы размышлений и раздумий о свободе. Это было как большой взрыв. Я вернулась оттуда другим человеком – внутренне свободным. То есть защищенным от произвола государственной власти, способным реализовать себя, выбирать сценарий своей жизни, без ограничений. 91-й принес и свободу профессиональную. Можно было ставить новые вопросы в статьях, выпускать журнал. Причем от советских рефлексов самоцензуры было сложно избавиться. Потому что вся система выживания тогда была построена на самоограничениях, страхе, постоянных оглядках, что, в итоге, приводило к большой профессиональной и человеческой трагедии. Чтобы противостоять этому, требовалось воспитывать самих себя».

alt

Вероника Долина, бард, поэтесса

«Я – дитя большой медицинской семьи и первые уколы свободы вспоминаю на уровне физических ощущений. Первое соприкосновение с морем – это, несомненно, урок свободы для человеческого организма. Мне было неполных два года. Я помню, как меня сгрузили с поезда в Евпатории и как поезд уходит. Ну а потом было –море. Эти ранние воспоминания целительны до сих пор.

Рождение ребенка – это космос, повышенная свобода! Человек не сам себе равен и на земле уютен, а абсолютно небесен. Дети не принесли мне никакой несвободы. Здесь я ярый оспариватель общепринятых глупостей. Даже сейчас, когда у меня часто двое, трое, а иной раз и шестеро внуков дома колготятся, я не чувствую себя взмыленной лошадью. Фокус в том, что это переживания высшего порядка. Рождение ребенка было для меня фактом крупнейшего раскрепощения, физически осознанного. «Рука, качающая колыбель, владеет миром» – это библейская цитата. В ту секунду я четко ощущала весь мир в своей руке. Дети – мои союзники, мои партизаны, мой электорат. И закладываем мы в них все собственной рукой. Дитя находится в нашей власти, таким образом, мы становимся еще и держателем его свободы. Связь с ребенком настолько сильна, что мы долгое время, пока он не повзрослеет и не оторвется от нас, всматриваемся в него как в зеркало с увеличительным стеклом. И это, несомненно, зеркало свободы».

читайте такжеЛюдмила Петрановская: «Эта страна превращается в нашу»
  • 1
  • 2
P на эту тему
Авторизуйтесьчтобы можно было оставлять комментарии.

новый номерДЕКАБРЬ 2016 №11128Подробнее
psychologies в cоц.сетях
досье
  • Что нам хочет сказать наше бессознательноеЧто нам хочет сказать наше бессознательноеВ нем сомневаются со времен Фрейда, и тем не менее оно остается лучшей моделью для объяснения наших эмоций и поведения. Бессознательное говорит с нами на языке сновидений. Мы можем наладить с ним диалог без слов, заглянуть в него с помощью проективных тестов или анализа семейной истории. Все это – разные способы расслышать сигналы бессознательного, вступить с ним в контакт. Как это сделать самим или с помощью психотерапевта? Об этом – наше «Досье». Все статьи этого досье
Все досье