psyhologies.ru
тесты
текст: Записала Галина Федотова 

«У меня биполярное расстройство»

Счастливое детство, успехи в школе, многообещающее будущее… У Марии, которой сейчас 34, все было именно так. Она заболела после того, как рассталась с первым возлюбленным, и уже 15 лет лавирует между «своей» реальностью и реальностью «как таковой», проживая свою, пусть и не совсем обычную, жизнь.
У меня биполярное расстройство ФОТО Getty Images 

«Мне было 19, и я рассталась с тем, кого любила больше всего на свете. Спустя почти семь месяцев после нашего разрыва я стала привыкать к мысли о том, что мы не будем вместе, начала вновь общаться с друзьями. Но все же одновременно я чувствовала, что со мной что-то не так. Меня мучила бессонница, мысли перескакивали с одной на другую, так, что я не успевала их запомнить. Я постоянно говорила, говорила со всеми, кто оказывался рядом, и обо всем. Я без остановки размышляла вслух о том, что видела вокруг, о том, что приходило мне в голову, и ничего не могла с этим поделать.

Ясно осознавая, что теряю почву под ногами, я пришла в районную поликлинику к неврологу. Врач вызвала скорую, и я оказалась в психиатрическом отделении ужасной больницы. Смутно помню, что было дальше, но через два дня родители перевезли меня в платное отделение другой клиники.

В этом небольшом уютном и приветливом заведении мне объяснили, что я страдаю биполярным аффективным расстройством, или маниакально-депрессивным психозом. И что все будет хорошо, так как это заболевание можно лечить.

Через две недели я была дома. Но ничего хорошего не происходило: я пила назначенные врачом стабилизаторы настроения, толстела из-за них и все время хотела спать. Так продолжалось несколько месяцев. Однажды я просто перестала принимать лекарство, никому не сказав об этом. Я вернулась к привычной жизни, восстановилась в институте, а спустя два года неожиданно умер дедушка.

И все вернулось: я снова начала думать вслух, безостановочно говорить, все быстрее и быстрее. Родители отвезли меня в больницу, пока я окончательно не слетела с катушек.

Психиатр смог подобрать мне точную дозировку лекарства, и я вернулась к изучению филологии и к нормальной жизни. Хотя на самом деле мне нравилось быть не такой, как все. Родители, родственники и друзья нежно заботились обо мне. Может быть, поэтому вторжения на «территорию безумия» доставляли мне скорее удовольствие. Я исследовала ее с интересом и любопытством, словно осматривала чужую страну.

Я спутала искусство и болезнь. Я думала, что она делает меня талантливой

Мне казалось, что я принадлежу к огромной семье проклятых людей искусства, таких как Камилла Клодель, Самуэль Беккет, Шарль Бодлер и многие другие. Мне это нравилось. Я спутала искусство и болезнь. Я думала, что она делает меня талантливой, такой, как они…

Мое состояние стабилизировалось на несколько лет. Я пила лекарства, закончила учебу и нашла работу, о которой мечтала. Я общалась с людьми искусства, каждый вечер куда-нибудь ходила. Началась взрослая жизнь и прекрасный роман с Егором, двоюродным братом моей подруги. Ему не нужно было объяснять, что со мной было, ведь он приходил навестить меня в больнице во время моих первых обострений…

У меня все было хорошо. Я каждый месяц приходила к своему психиатру (он выписывал новый рецепт) и даже начала проходить психотерапию, но отказалась от этой идеи: я сменила трех терапевтов, все они казались мне очень странными.

Я практически забыла о своей болезни, но спустя восемь лет она вернулась. Я снова начала говорить, говорить, говорить. Слишком много: я рассказала одному из тех, с кем работала, о своих прошлых «срывах». Вскоре уже вся наша студия знала, что со мной не все в порядке.

Мне пришлось переехать к родителям, чтобы не свалиться в болезнь окончательно. Я поссорилась с Егором, а спустя месяц в автокатастрофе погиб мой школьный друг. На похоронах я потеряла связь с реальностью: у меня было совершенно четкое ощущение, что я на корабле в разгар шторма. Это было прекрасно и пугающе. Я вернулась в больницу и только тогда начала понимать, что мои обострения приходят не сами по себе, они как-то связаны с тем, что происходит в моей жизни, с расставаниями, со смертью, с глубокой печалью, которую я чувствую в такие моменты.

На мое тридцатилетие мы с Егором поехали на Корсику, навестить его семью. Во время полета я была убеждена, что мы выжили после ужасной войны и выполняем миссию по спасению мира, но я никому не должна этого говорить. Выйдя из самолета, я увидела, что по аэропорту идет лошадь, и выбежала на середину бетонной площадки, чтобы защитить ее и принять на себя удар ракет.

В какой-то момент я выбросила кошелек, чтобы стать бедной и так блуждать по Москве

Меня снова положили в больницу, но выписали слишком рано, я все еще не обрела равновесия. Может быть, поэтому уже через неделю в Москве я бродила по огромному магазину, уверенная в том, что он принадлежит мне. В какой-то момент я выбросила кошелек, чтобы стать бедной и так блуждать по Москве. Егор нашел меня утром во дворе нашего дома – я играла с целлофановыми пакетами, которые меня просто заворожили – и отвез в больницу.

В следующие два года у меня было еще три серьезных обострения. Это было ужасно, больно, мучительно, изматывающе, но эти «приступы» наконец позволили мне начать понимать мою болезнь. У меня не бывает депрессивной фазы, только «маниакальная». Когда реальный мир оказывается слишком суров или слишком скучен, я непроизвольно скрываюсь в другом мире, где все в десять раз сильнее, все чрезмерно и абсолютно, и где я непобедима.

У меня нет никакой власти над этими «срывами», но я проживаю их с четкой ясностью. Это приятное, захватывающее, поэтическое, сюрреалистическое ощущение. Думаю, что в такие моменты у меня есть непосредственный доступ к своему бессознательному. Но это и опасно, поскольку одновременно я теряю чувство самосохранения. И, главное, я разрываю связь с реальностью и с теми, кто меня любит. Беда как раз в этой несовместимости реального мира и того, в котором я живу. Поэтому и возвращение к реальности всегда долгое и болезненное.

Мне нужно найти равновесие между двумя Мариями: той, у которой все хорошо, и той, у которой случаются срывы…

Только спустя несколько лет я поняла, что не просто больна. Мне нужно найти равновесие между двумя Мариями: той, у которой все хорошо, и той, у которой случаются срывы… Помимо лекарств, без которых я не могу обойтись, я прошла настоящую психотерапию, чтобы выявить во всем этом хаосе какой-то смысл.

Я поняла, что не смогу работать в большом коллективе, поэтому нашла работу с удаленным доступом. Я начала писать, закончила свой первый роман. Мне действительно намного лучше. Настолько, что я чувствую себя готовой родить ребенка. Думаю, что мать из меня получится немного не такая, как все, но вполне приемлемая. Мой прекрасный Егор, которого я люблю все больше и больше, настолько верит в меня и в нас, что готов на это решиться. Мой врач не против: мы сейчас переходим на лечение, совместимое с беременностью.

У меня уже два года не было обострений. Мне кажется, что я постепенно приближаюсь к самой себе, начинаю понимать, кто я есть на самом деле. Кроме того, мне все меньше нравится эта моя болезнь. Я надеюсь, что она оставит меня в покое.

И может быть, даже навсегда – почему бы нет?

Читайте также
P на эту тему
Авторизуйтесьчтобы можно было оставлять комментарии.

  • Жужа   
    12 недель назад

Сочувствую девушке. Я раньше не знала таких подробностей об этом заболевании. И вспомнила истории про исчезновение и гибель Элизы Лэм, прочитанную на паре сайтов. Оказывается, при этом не просто в настроении клинит, а на самом деле галлюцинации неслабые...
Psy like0

так здорово увидеть в популярном издании откровенный рассказ о биполярном расстройстве, огромное спасибо Марии и журналу! людей с таким заболеванием в России сотни тысяч, а информации - практически ноль. профильного специалиста не найти, литературы на русском никакой, в СМИ не обсуждают. Желаю героине дописать и издать свою книгу - уверена, она многим будет интересна.
Psy like0

Прочитала статью, а потом комментарии. у меня тоже сложилось ощущение, что история в милых добрых красках, без слез о том, как это мучительно. интересно читать, как человек это видит. я, например, жутко боюсь увидеть галюцинацию. мне рассказывала знакомая, как к ней после поездки в Индию начали "приходить воины мечами и отрубленными головами". или в фильме шестое чувство - ужастики приходили к мальчику. а к девушке в психозе прибежала лошадь! правильно сказала однажды знакомая психолог - в болезни проявляется человек, и срези шифофреников бывают очень милые, приятные люди. для девушки срывы - как поэтическое приключение, и это поразительно! и еще удивляет, что ей, по-моему, действительно повезло с врачом. я в жизни столкнулась с подонком-шарлатаном (в 2010 году в Москве), который и врачом-то не был, скорее всего. годы спустя, с врачом ленивым, неуверенным и некомпетентным, который не хотел разбираться, а хотел назначать лекарства. потом с врачом недобросовествной, которая за три месяца так и не обследовала. но два раза были хорошие врачи - это удача и редкость. и с психологом - удача и редкость. обидно только, что не сразу мне везет и я попадала к хорошему врачу или психологу - была масса безтолку потраченого времени и пачки безтолку выпитых лекарств, в которых, как потом выяснилось, вообще смысла не было. но это из разряда жизненных ситуаций. я приезжаю в гостиницу, и меня селят в номер, со скошенной стеной, из крана течет ржавая вода, я через день прошу на ресепшн другой номер, а мне говорит девушка- клерк "а в чем проблема? по-моему, этот номер нормальный" и мне приходится ОБЬЯСНЯТЬ девушке-клерку, и мне приходится НАСТАИВАТЬ на том, что я хочу номер в четырьмя стенами, а треугольный - это не нормально, ПО-МОЕМУ, нормально то, что ДЛЯ МЕНЯ приемлимо. казалось бы, в чем проблема была сразу поселить в нормальный - стандартный - не угловой? номеров-то полно было свободных! но поселили в треугольный номер на отшибе, который полгода пустовал, и я ВЫБИВАЛА себе нормальный номер, за который заплатила. или другой пример, буквально на днях. купила в баре 4х зв гостиницы бутылку минерельной воды и попросила стаканы - дали пластиковые стаканчики. я взяла, отошла три шага, потом вернулась и попросила нормальные стаканы, стеклянные. тетка неохотно выдала. а почему сразу стаканы нормальные не дала? из логики "тебе и так сойдет?" я сильно в сторону со своими объяснениями, но вот статья про маниалаьный психоз, история многих лет... а почему ее сразу не вылечили? почему чтобы просто получить нормальную медицинскую помощь в психиатрии или помощь терапевта (тем более, если платишь за это), нужно пробовать и искать, спорить и требовать, иначе просто схалтурят. хотя, я знаю и не могу судить, была ли халтура в этой истории. история сама интересная, и редкая, потому что не про то, как нелечили, или лечили неправильно, а про восприятие себя, болезни, эпизодов. и, дай Бог здоровья героине, любящим заботливым родственникам и любимиому Егору! всем бы таких любимых!
Psy like0
новый номерДЕКАБРЬ 2016 №11128Подробнее
psychologies в cоц.сетях
досье
  • Что нам хочет сказать наше бессознательноеЧто нам хочет сказать наше бессознательноеВ нем сомневаются со времен Фрейда, и тем не менее оно остается лучшей моделью для объяснения наших эмоций и поведения. Бессознательное говорит с нами на языке сновидений. Мы можем наладить с ним диалог без слов, заглянуть в него с помощью проективных тестов или анализа семейной истории. Все это – разные способы расслышать сигналы бессознательного, вступить с ним в контакт. Как это сделать самим или с помощью психотерапевта? Об этом – наше «Досье». Все статьи этого досье
Все досье