psyhologies.ru
тесты
текст: Анастасия Овсянникова 

Физическое насилие в паре: 5 фактов, о которых мы не знаем

Как связаны драки между партнерами с уровнем сахара в крови, куклами вуду и нашей склонностью мерить всех по себе? Пять экспериментов, которые помогают лучше понять механизмы семейного насилия.
Физическое насилие в пареПрименение физического насилия в паре недопустимо

Если физическое насилие существует в обществе, оно неизбежно существует и в семье. Но его масштабы оценить трудно: тычки и пинки, как правило, не получают огласки, а в наиболее вопиющих случаях, когда могла бы помочь криминальная статистика, российские цифры оказываются ненадежными.

Чаще всего общество закрывает глаза на истории про семейное насилие. Или даже обвиняет жертву, как в случае Екатерины Архаровой, которую избил муж, Марат Башаров, а журналисты позволяли себе намекать, что раз она снималась обнаженной в журналах для взрослых, то, значит, дело тут не совсем чисто, сама дала повод... Во многих случаях огласка случаев физического насилия в отношении женщин вызывает недоумение: зачем терпела, почему не ушла? Может быть, ее это устраивало, может, это у них сексуальные игры такие? К слову, история Архаровой тоже дала повод для таких пересудов, поскольку, по словам адвоката актрисы, добиваться наказания для мужа она не намерена.

Эти два типа реакции – игнорирование и недоумение – свидетельствуют о том, как мало мы осведомлены о причинах насилия в семье: откуда берутся агрессоры и как они ищут жертву, как меняется состояние и поведение жертвы, долгое время находящейся в ситуации насилия. Мы выбрали пять самых характерных исследований последних лет, в которых есть анализ психологических механизмов супружеского насилия.

Ревность – главный спусковой крючок насилия

В исследовании 2012 года, проведенном семейными специалистами из Университета штата Огайо, участвовали 17 мужчин, отбывавших в тюрьмах штата Вашингтон наказание за акты жестокого домашнего насилия, повлекшего тяжкие последствия, и их партнерши (или бывшие партнерши), пострадавшие от нападений*.

Материалом для анализа стали телефонные разговоры этих пар совокупной продолжительностью до 4 часов каждый (все участники знали, что разговоры записываются для целей исследования). Анализ тем, затронутых в разговорах, позволил выявить основные факторы насилия в этих семьях. Среди них – обычные «подозреваемые»: алкоголь, наркотики, традиционное распределение ролей в семье, часто подкрепляемое религиозными убеждениями. Но самым мощным триггером актов насилия стала ревность, а точнее – обвинения в сексуальной измене, причем неважно, кто кого подозревал и обвинял, результат один: женщина жестоко избита и изувечена. Так что для помогающих специалистов, да и просто для родных и друзей пары сексуальная ревность – тревожный сигнал того, что угроза физического насилия вполне реальна. Там, где она возникает, женщины попадают в группу риска.

Агрессивные партнеры уверены: таких, как они, много

Специалисты Университета штата Вашингтон в 2010 году работали с группой из 124 мужчин, совершивших перед этим акты насилия в отношении своих партнерш**. Их спросили, насколько, по их мнению, в стране распространены побои. Оказалось, любители распускать руки преувеличивают массовость такого поведения, причем в разы. Члены этой группы считали, что различными предметами в партнершу когда-либо швыряли 27,6% мужчин, в то время как по официальным данным таких всего 11,9%. Опрошенные также верят, будто 23,6% мужчин когда-либо принуждали своих подруг заняться сексом, тогда как на самом деле «партнерское сексуальное насилие» совершали лишь 7,9% мужчин.

читайте такжеСкрытое насилие в отношениях: 8 сигналов, что вы в опасности

Где здесь причина, а где следствие? Может быть, эти мужчины позволили себе поднять руку на партнерш, поскольку думали, что многие так делают. А может быть и наоборот: сначала прибегли к насилию, а потом уже для самооправдания убедили себя в повальной распространенности этого явления. Однако, как заметила один из авторов исследования, специалист в области социальной работы Дениз Уокер (Denise Walker), опыт работы с пьющими студентами показывает: если развеять их завышенные представления о масштабах пьянства, они действительно начинают меньше пить.

Известно, что защитники жен, переживших супружеское насилие, иногда преувеличивают масштабы этого несчастья. Делают они это из лучших побуждений, стремясь привлечь внимание общественности и пробудить сочувствие к жертвам побоев. Но, как показывает это исследование, такая тактика может привести к прямо противоположному эффекту.

Расстаться с агрессором недостаточно, чтобы почувствовать себя лучше

В том же 2010 году в Университете штата Огайо решили выяснить, как себя чувствуют женщины (точнее – женщины с детьми), которым все же удалось расстаться с насильником***. Материалом для исследования стала собранная ранее база данных, в которую были включены 2400 недавно родивших женщин с низким доходом, в основном из числа этнических меньшинств, живших с отцом их ребенка. Женщин разбили на три группы по типу отношений с этим мужчиной: нормальные, то есть без насилия, «контролирующие», то есть такие, где муж давит на жену психологически, унижает ее и контролирует ее жизнь, и отношения, в которых присутствует физическое насилие в семье. Спустя два года со всеми этими женщинами связались и выяснили, как у них дела.

Оказалось, что уровень депрессии и тревожности усилился у всех участниц, хотя и в разной степени, в том числе и тех, чьи отношения с мужем вполне благополучны. Руководитель исследования психолог Кейт Эдкинс (Kate Adkins) объясняет это спецификой выборки и изначально трудным социальным положением женщин, попавших в поле зрения ученых. Но вот неожиданный результат: женщины, ушедшие от мужа («насильника» или «надзирателя»), чувствовали себя не лучше, чем те, кому не удалось разорвать отношения. Иными словами, пострадавшая от психологического или физического насилия женщина остается травмированной еще некоторое время после того, как рассталась с «источником травмы».

читайте также«С обыденным насилием нельзя мириться»

Авторы работы объясняют это тем, что обидчик – еще и отец ребенка, и, соответственно, какие-то контакты с ним приходится поддерживать. Кроме того, расставание с мужем-деспотом – колоссальный стресс, в особенности для женщин с низким доходом: нужно найти жилье, обеспечивать себя и ребенка, заново учиться строить отношения с окружающими… Но если у женщины были близкие – друзья или родственники, – которые ее поддерживали, справляться с трудностями ей было значительно легче и ее душевное состояние оказывалось лучше. Это означает, что помощь пострадавшим от семейного насилия необходима еще некоторое (довольно долгое) время после расставания с агрессором.

Арест мужа-насильника повышает риск смерти его жены

Риск преждевременной смерти у женщин, чьи партнеры были арестованы за домашнее насилие, увеличивается на 64%. Причем это не убийства, самоубийства, несчастные случаи или смерть от побоев, а самые обычные, «мирные» смерти от сердечно-сосудистых заболеваний или рака. К такому выводу пришла команда криминологов, изучившая 25 лет спустя результаты «Эксперимента о домашнем насилии в Милуоки», проводившегося в 1987–1988 годах****. Эксперимент состоял, в частности, в том, что по обращениям в полицию 1125 женщин, которых избивали мужья, меры принимались на основе случайной выборки: в 2/3 случаев агрессора брали под арест и отправляли в тюрьму, а в 1/3 случаев полицейские ограничивались предупреждением, после чего уезжали.

Почему арест мужа-агрессора ускоряет смерть женщины? Одно из возможных объяснений состоит в том, что арест стимулирует развитие посттравматического стрессового расстройства, которое, и это уже известно, связано с преждевременной смертью. В любом случае практика ареста агрессора во всех случаях домашнего насилия, как это принято в США, как выясняется, имеет серьезные «побочные эффекты».

Глюкоза делает нас менее жестокими

Это весной опубликованы результаты двух экспериментов, которые психолог Брэд Бушман (Brad Bushman) и его коллеги вели в течение трех лет*****. В исследовании приняли участие 107 супружеских пар. Вначале их попросили заполнить анкеты с вопросами о степени удовлетворенности отношениями с мужем либо женой, а потом снабдили глюкометрами, чтобы на протяжении трех недель ежедневно утром и вечером замерять уровень сахара в крови. Но не только это. Каждому выдали куклу вуду, символизирующую супруга, 51 булавку и задание: ежевечерне уединяться и втыкать в куклу столько булавок, сколько хочется, в зависимости от того, насколько участник сегодня был зол на мужа или жену.

Второй эксперимент с теми же самыми участниками прошел в лаборатории. Мужей и жен разделили и предложили видеоигру, суть которой – как можно скорее нажать кнопку при появлении на экране красного квадрата. Им сказали, что они соревнуются друг с другом и что победитель в каждой попытке получает право дать неприятный звуковой сигнал, который партнер услышит через наушники, причем насколько громким и долгим будет этот сигнал, вправе решать сам победитель. В обоих экспериментах исследователи выявили четкую зависимость: чем ниже содержание сахара в крови, тем более жесток человек, как мужчина, так и женщина, к партнеру, тем больше он булавок втыкает в куклу вуду и тем более громкие и долгие звуковые сигналы подает. Брэд Бушман объясняет полученный результат тем, что глюкоза питает мозг: при ее нехватке мы перестаем сдерживать агрессию, потому что глупеем. Поэтому самая простая рекомендация семейным парам выглядит так: не затевать выяснение отношений на голодный желудок.

* «Sexual Infidelity as Trigger for Intimate Partner Violence». Journal of Women's Health, September 2012.

** «Normative Misperceptions of Abuse Among Perpetrators of Intimate Partner Violence», Violence Against Women, April 2010.

*** «The Mental Health of Mothers and Fathers Before and After Cohabitation and Marital Dissolution», Social Science Research. September 2010.

**** «Increased death rates of domestic violence victims from arresting vs. warning suspects in the Milwaukee Domestic Violence Experiment (MilDVE)», Journal of Experimental Criminology, March 2014.

***** «Low glucose relates to greater aggression in married couples», Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America, April 2014.

P на эту тему
Авторизуйтесьчтобы можно было оставлять комментарии.

psychologies в cоц.сетях
досье
  • Что нам хочет сказать наше бессознательноеЧто нам хочет сказать наше бессознательноеВ нем сомневаются со времен Фрейда, и тем не менее оно остается лучшей моделью для объяснения наших эмоций и поведения. Бессознательное говорит с нами на языке сновидений. Мы можем наладить с ним диалог без слов, заглянуть в него с помощью проективных тестов или анализа семейной истории. Все это – разные способы расслышать сигналы бессознательного, вступить с ним в контакт. Как это сделать самим или с помощью психотерапевта? Об этом – наше «Досье». Все статьи этого досье
Все досье